- Владимир Анатольевич, ну, может, ну его, пойдёмте, а? – робко спросила Оля.
- Поди ж ты, Владимир Анатольевич! Какой пиетет! - Виталик театрально раскинул руки и с издёвкой спросил, повернувшись к Оле:
- Слышь, Ольк, а ты его в постели тоже по И.О. называешь? Так теперь принято? - и мерзко улыбнулся, довольный своей пошлой фразой.
Оля вспыхнула, ей стало так неловко перед Владимиром, отвратительно неудобно и стыдно за эти слова. От смущения она опустила пониже голову и просто часто вдыхала носом, не в силах что-либо ответить.
Тут раздался звучный шлепок, Оля мгновенно подняла глаза и увидела, что Виталик держится за правую щёку и сплёвывает на асфальт.
- Я же предупреждал, - сказал Владимир,потирая костяшки на правой руке,– поаккуратней с выражениями!

Какого персонажа ты любишь больше остальных? И почему именно его?

Он смотрел на неё, подперев подбородок руками, и улыбался такой обаятельной улыбкой, что она снова почувствовала себя смущённой, снова ощутила то волнение от его присутствия рядом, теплоту и нежность от полушутливого, такого знакомого взгляда. А он вглядывался в её лицо, пытаясь хоть что-то заметить, что могло бы подсказать ему, что он не одинок в своих чувствах, довольно неплохо скрывая их под непринуждённой улыбкой и беззаботным тоном разговора.

Только ж вы оба не сдвинетесь с места, если вас не подтолкнуть! Нечего тут себе разные отговорки придумывать!Учёба закончилась, так что все эти твои этические преграды отпадают сами собой!А сочинять себе оправдания в том, что ты никак не можешь ни на что решиться — зачем это надо? Упустишь ведь, а потом жалеть будешь, а?

Какой поступок героя заставил даже тебя как автора возмутиться?

Их была сотня! Целая сотня неприкаянных душ, ищущих покой на протяжении уже тысячи лет! Они рассказывали свои истории, каждая из которых заканчивалась их смертью, делились болью, своими грехами и страданиями. И я горела в этом пламени отчаяния и надежды. Надежды на то, что кто-то придет и услышит их. Найдет и проведет их.