Дочитав главу, позволила себе отодвинуться немного назад, так, чтобы бумажка не съехала. Нагнулась к столешнице и от всей души втянула запах старой, потёртой бумаги. Был ли то клей, чернила или выдуманный пленительный аромат, — всё это оказалось прямо в её лёгких.

...Чтение, да ещё и в библиотеке, было для неё сродни медитации — плохие, навязчивые, любые мысли отходили на второй план.

— И часто ты так сидишь на высоте? — Габи провела вверх по его предплечьям.
— Только когда небо достаточно ясное.
Мато наклонился чуть ближе. Впервые Габи видела на его лице почти мальчишескую, беззаботную ухмылку, от которой на какой-то миг внутри всё перевернулось, и земля показалась удивительно ненадёжной опорой. Под ладонями чувствовались ровные удары сердца, а вокруг — запах старой кожаной куртки и едва заметный табачный.
Их губы снова встретились, и, закрыв глаза Габи, позволила себе забыть обо всём. Это было не сложнее, чем дышать.