Валерии почти пятнадцать, но судьба не оставляет ей права быть слабой. Когда на страну внезапно обрушивается война, все ее мечты рассыпаются, а жизнь подталкивает к выбору, требующему мужества. Чтобы помочь фронту, она становится медсестрой в госпитале блокадного города — среди крови, боли, детских криков и бессонных ночей.

Ее единственной опорой становятся письма от возлюбленного с фронта. С каждым листом, каждой строкой и таким долгожданным словом Валерия чувствует, что, вопреки боли, любовь может быть сильнее времени, расстояния и самой войны. И это чувство помогает ей выстоять перед лицом потерь и испытаний.

Через блокаду, эвакуацию, санитарные поезда и освобожденные концлагеря Валерия проходит путь, который делает ее сильнее, чем она могла представить. Но даже теперь ее сердце все еще хранит надежду на встречу с тем, кто завоевал его одним танцем.

Алексей ведёт меня на площадку, где как раз играет фокстрот, кажется. Он очень бережно меня держит, и вот что я замечаю: он предложил руку и ведёт так, как будто палку проглотил, осанка чудесная просто. И в танце очень осторожно переступает своими чёрными форменными туфлями, которые видны из-под синих штанов, держит меня на расстоянии, будто не желая прижиматься. И оттого, насколько бережно он со мной обращается, настроение каким-то странным становится.

Писатель торжественно садится за стол: «Сегодня я напишу главу, которая войдёт в историю литературы!» Через 15 минут: «А может, сначала разобрать ящик с носками? Это тоже своего рода творчество — сортировать хаос».

— Ну как вы тут, мои хорошие? — в эти моменты я представляю себе, что передо мной мои сёстры и братья. — Ирочка, животик не болит?
— Нет, тётя Лера! — радостно улыбается мне Ира со слепым осколочным ранением. — А Витька плачет!
— Витя после операции, наверное, не отошёл, — отвечаю я девочке, которая сразу же своё настроение меняет на «пожалеть».
Кто бы мог подумать, что для меня станут нормой осколочные ранения, ожоги, контузии у детей? Я такое себе в июне ещё даже не представляла…