– Невеста, – усмехнулся Хозяин болота. – Что ж, будешь моей невестой.
Он наклонился к ней, прижался черными губами к губам, оставляя после себя привкус плесени, потянулся обнять… И без того едва различимый зеленоватый свет болотных огней померк, а Ива осела наземь, окончательно распрощавшись с рассудком. Глупая упрямая девка.

– Ты что делаешь?!
Голос Аира охрип. Ему бы остановить дуреху… Но что-то темное внутри дрожало от нетерпения: еще самую малость обождем! Пусть хоть с плеча ткань соскользнет… Все же он шагнул вперед и поймал хрупкие ладони. Поочередно поднес каждую к губам.
Ива подняла на него неверящий взгляд:
– Как же?..
– Ты что же это, так со мной расплатиться решила?
Она и слова вымолвить не могла. Только кивнула.
– Дешево ценишь. И себя, и меня, – процедил Господин. – Уж не знаю, как у вас принято, но там, где я родился, к любви не принуждают.

Валерии почти пятнадцать, но судьба не оставляет ей права быть слабой. Когда на страну внезапно обрушивается война, все ее мечты рассыпаются, а жизнь подталкивает к выбору, требующему мужества. Чтобы помочь фронту, она становится медсестрой в госпитале блокадного города — среди крови, боли, детских криков и бессонных ночей.

Ее единственной опорой становятся письма от возлюбленного с фронта. С каждым листом, каждой строкой и таким долгожданным словом Валерия чувствует, что, вопреки боли, любовь может быть сильнее времени, расстояния и самой войны. И это чувство помогает ей выстоять перед лицом потерь и испытаний.

Через блокаду, эвакуацию, санитарные поезда и освобожденные концлагеря Валерия проходит путь, который делает ее сильнее, чем она могла представить. Но даже теперь ее сердце все еще хранит надежду на встречу с тем, кто завоевал его одним танцем.

Алексей ведёт меня на площадку, где как раз играет фокстрот, кажется. Он очень бережно меня держит, и вот что я замечаю: он предложил руку и ведёт так, как будто палку проглотил, осанка чудесная просто. И в танце очень осторожно переступает своими чёрными форменными туфлями, которые видны из-под синих штанов, держит меня на расстоянии, будто не желая прижиматься. И оттого, насколько бережно он со мной обращается, настроение каким-то странным становится.