– Ты взрослая, умная женщина!
«Ни то, ни другое, ни третье», – подумала я.

С ним мне было хорошо даже замужем.

Когда захочу, тогда и умру, без посторонней помощи — сначала завещание составлю, прощальную записку напишу, вымоюсь, переоденусь, да и вообще, может, еще десять раз передумаю.

Крина ободряюще кивнула и удалилась на кухню, оставив меня наедине с моим интеллектом, то есть практически в одиночестве.

– О боги, Вольха, когда же в тебе проснется взрослая женщина?
– Неужели вам так мешает ее храп?

(...но мы, переглянувшись, единогласно решили считать подвернувшийся ей под копыта сук перстом судьбы...)
Как и сук, перст оказался весьма корявым. А вдобавок — злорадно оттопыренным средним.

Они жили недолго и несчастливо и умерли в один день в жутких конвульсиях.

— Я тебе в десятый раз повторяю!
— Лучше в первый раз подумай.

— Ты что, обиделась?
— Нет, просто приняла к сведению.

Три стадии мужского раскаяния — «так ей и надо, стерве!», «наверное, руки все-таки распускать не стоило», «черт с ней, извинюсь. Пусть подавится!»

— Хороший сегодня денек.
— Это мы только вечером узнаем.

— Не говори глупостей!
— Если бы я их не говорила, вы бы их наверняка совершали.

Ну, там, где нас боятся, нам бояться нечего!