***
Р. Б.
Да, есть порог! А за порогом этим —
Ни ночь, ни день, ни лето, ни зима.
Никто оттуда краткого письма
Еще не слал. Ты говоришь: мы встретим
За ней, за этой темною чертой,
Друзей, родных, и в радости святой
Уж никогда не разлучимся с ними...
А я, мой друг, твою дослушав речь,
Пойду блуждать осенними полями
И там, быть может, вздумаю прилечь,
В дорожный плащ укутавшись до плеч.
Борис Закович
#ptr
Р. Б.
Да, есть порог! А за порогом этим —
Ни ночь, ни день, ни лето, ни зима.
Никто оттуда краткого письма
Еще не слал. Ты говоришь: мы встретим
За ней, за этой темною чертой,
Друзей, родных, и в радости святой
Уж никогда не разлучимся с ними...
А я, мой друг, твою дослушав речь,
Пойду блуждать осенними полями
И там, быть может, вздумаю прилечь,
В дорожный плащ укутавшись до плеч.
Борис Закович
#ptr
❤🔥3
Не могла найти чат КУКОЛДОВСТВО потому что его переименовали в ПРОСВЕТЛЕНЦЫ.....
Forwarded from Дискурс
«Му» против «Мы». Мириады жизней коровы Кропоткина
Князь шепнул корове: «Живи, Анархия» — и она послушалась. В притчах Селифана Богданова эта корова перерождается снова и снова: оказывается при индийском ашраме, возникает внутри сказки о Крошечке-Хаврошечке, пасётся на современной анархической экоферме, встречает британского фермера-мистика. А в финальной истории анонимный рассказчик находит её у деревенского Большого Камня и обнаруживает, что молоко от неё «вызывает экзорцистский эффект».
Сквозь все эти реинкарнации проходит одна мысль, сформулированная ещё в городе Дмитров в 1918-м: с какой стати её «му» должно совпадать с чужим «мы». Большевики, идеологи, мачехи из фольклора — все хотят одного. Корова не соглашается. Не из принципа — просто так устроена. Богданов называет это анархизмом. Корова, кажется, называет это просто жизнью.
🔗 https://discours.io/expo/literature/prose/cow-kropotkin (зеркало)
Помогите сохранить пространство свободной мысли — поддержите самиздат✨
Князь шепнул корове: «Живи, Анархия» — и она послушалась. В притчах Селифана Богданова эта корова перерождается снова и снова: оказывается при индийском ашраме, возникает внутри сказки о Крошечке-Хаврошечке, пасётся на современной анархической экоферме, встречает британского фермера-мистика. А в финальной истории анонимный рассказчик находит её у деревенского Большого Камня и обнаруживает, что молоко от неё «вызывает экзорцистский эффект».
Сквозь все эти реинкарнации проходит одна мысль, сформулированная ещё в городе Дмитров в 1918-м: с какой стати её «му» должно совпадать с чужим «мы». Большевики, идеологи, мачехи из фольклора — все хотят одного. Корова не соглашается. Не из принципа — просто так устроена. Богданов называет это анархизмом. Корова, кажется, называет это просто жизнью.
Помогите сохранить пространство свободной мысли — поддержите самиздат
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM