все события в жизни сейчас так или иначе связаны с антропологией и экспедициями, между которыми у меня было всего 1,5 недели, и те я потратила на переезд (предстоит, вероятно, еще один), ресурсов на человеческое совсем не было

много думаю в последнее время о жизни, своем будущем и о том, чем занимаюсь. экспедиция дает много пищи для размышлений, а необходимость писать полевые дневники и рефлексировать о материале и своих ощущениях, обязывает это делать хотя бы на формальном уровне. вот, подумала, что хочу запостить часть из написанного (надеюсь, хейтеры лонгридов простят меня за этот пост)

05.08.2026 (исповедь)

Каждый раз, когда я еду в экспедицию, перед первым интервью меня не покидает мысль, что я разучилась разговаривать с информантами и что впереди меня ждет несколько часов позора. С ДМЕ, в целом, почти так и произошло. Пытаясь c ВБН найти информанта, мы подошли к великолепной женщине, сидящей на лавочке у дома и рассматривающей нас с интересом, чтобы узнать, с кем можно поговорить. Сказала, что в первом подъезде этого же дома живет Мария Егоровна, которая поет в СДК и много знает о традициях. К ней мы и отправились. Дверь нам открыла молодая девушка, которая увидела нас и после фразы, что мы хотим поговорить о песнях с Марией Егоровной, сразу спросила: «О, вы уже приехали? Я вас позже ждала». Мы ничего не поняли, ведь с ней никто из нас не договаривался, и попытались объяснить, кто мы. Девушка ответила: «Да, хорошо, сейчас подойду в СДК, но у меня в три еще вторая встреча». Мы ничего не поняли еще раз. Было очень неловко выдергивать человека, который ждет каких-то (наверное, более подготовленных) интервьюеров, но гораздо сложнее было принять, что Марией Егоровной, к которой нас отправила бабуля у подъезда, оказалась молодая двадцатишестилетняя девушка. У нас с ВБН сломался горизонт ожиданий. Мы растерянно дождались ДМЕ у СДК и пошли с ней в кабинет, больше похожий на учебный класс, в котором были разбросаны костюмы для выступлений. Интервью начиналось тяжело - кроме того, что первое время я сомневалась в своих способностях, я толком никогда не записывала песенный фольклор, да и в Башкирии не была. Еще и вскоре, узнав что в этом же СДК сейчас находится ДЕН, мы с ВБН разделились, и интервью у ДМЕ мне пришлось брать одной. ДМЕ была настроена скептически, не до конца понимала, что от нее требуется, и совсем не понимала, какая в этом ценность. К репертуару, который она исполняет в СДК, ДМЕ относилась как к чему-то само собой разумеющемуся и не требующему внимания вообще - «ну пела, но не помню, что, каждый раз пою разные эстрадные песни, какие к моему голосу подойдут». Какие именно - не отвечала. В детстве ДМЕ песни не пела, родительские любимые тоже не помнила. Отдельной темой и идеей-фикс для ДМЕ были марийские песни (видимо, она решила, что нам нужны именно они, и несмотря на все мои комментарии и попытки прояснить контекст, продолжала гнуть свою линию) - ДМЕ многократно повторяла, что здесь поют марийские песни и частушки (и ее семья в том числе), но она их не понимает и не может воспроизвести, потому что не знает марийского. Пытаясь вывести томный диалог в сторону этнических стереотипов, я начала говорить: «Ой, я такой странный вопрос задам: вы вот марийка, это кт...» ДМЕ сразу на меня посмотрела с легким осуждением/насмешкой и ответила: «Ну это вообще-то отдельная национальность, марийцы». Фундаментальная коммуникативная неудача. Теперь в глазах ДМЕ я оказалась не просто внезапно свалившейся ей на голову проблемой, которая задает странные вопросы про песни, но еще и не знающей, кто такие марийцы. Признавшись, что это была оговорка и аккуратно выйдя все же на нужную тему, я расспросила ДМЕ о стереотипах и особых марийских практиках. Оказалось, что в их семье в четверг на пасхальной неделе готовят блины с пшенкой или картошкой, которые на татарском называются кастыбый [кыстыбый], но для ДМЕ и ее домочадцев - это костыли. Забавная деталь, которая разрядила обстановку. Помучав еще немного ДМЕ на тему преданий и топонимических легенд, что в целом дало некоторый успех, я попыталась вернуться к песням. Удивительно, но ДМЕ вспомнила парочку и даже спела мне под фонограмму на Яндекс.Музыке «Деревеньку». Петь под фонограмму ДМЕ любит и, как оказалось, часто поет со своими друзьями в караоке русский рок - Агату Кристи и Сектор Газа. Ура! Тут мы обсудили наши предпочтения и, можно сказать, наконец-то нашли общий язык и стали разговаривать без ноты напряжения в воздухе. ДМЕ рассказала, что очень любит «Вурдалак» Сектора Газа и научилась петь ее так же, как Юрий Хой.

Исполнить мне ее ДМЕ отказалась, потому что «в СДК такую некультурщину петь нельзя», но, думаю, если бы нас не окружало ее рабочее пространство, я бы это услышала. Поговорив еще немного о современных песнях, я решила попытать удачу и спросить ДМЕ о жестоких романсах. Случился следующий диалог:
– Не знаете песен про тяжелую судьбу девушки, которая полюбила парня, а тот с ней нехорошо поступил?
– Не, я русский рэп не слушаю.
Еще одна коммуникативная неудача, но зато забавная, а не стыдная. Сразу после обсуждения нелюбимых песен и музыкальных течений, к нам несколько раз зашли ВБН и ДЕН, сфотографировались и вскоре ВБН присоединилась ко мне окончательно. ДМЕ не было уже смысла мучить, да и она поглядывала на часы, чтобы пойти на встречу с риелтором (благо с ним, а не с еще одними интервьюерами, как мы с ВБН предполагали), поэтому мы постепенно закончили беседу и отправились искать гармониста. Интересное, но сложное морально интервью вышло - разговаривать с человеком, который изначально очень скептически настроен и отвлекся ради тебя от своих дел, было тяжело. Продавливать неловкость получалось, но далеко не всегда, да и ДМЕ быстро сама возвращалась к позиции, что она ничего ценного не знает и зря мы ее опрашиваем. Но что-то интересное и полезное записано все-таки было, так что все было не зря.

рилсотворчество

умер Константин Михайлович Поливанов…
честно, пока я не могу подобрать никаких слов. мы никогда не были близки — Константин Михайлович занимался литературоведением, от которого я всегда старалась убегать, да и на семинарах мы не пересекались, у меня их вели другие преподаватели. при этом, я с теплотой и восторгом вспоминаю его лекции, шуточки про «одного малоизвестного писателя» и искреннюю любовь к своему делу. К. М. всегда заряжал всех позитивом и энергией заниматься русской литературой XX века (у него это получалось даже со мной, что само по себе удивительно), и всегда был добр к людям…
мы ведь совсем недавно отмечали выпускной, Константин Михайлович гулял с нами до самого утра… а теперь так резко, внезапно, и человека больше нет в живых.

сказать мне больше нечего, наверное, все слова рассеялись и кончились...

сегодня, в последнее воскресенье августа, мои информанты отмечают профессиональный праздник — день шахтёра, а горячо любимый мне г. Донецк ещё и день города

вообще я хотела написать какую-то заметку сос мыслом из моих материалов, но именно сегодня мой блок питания от ноутбука решил умереть (и зарядка на ноуте вслед за ним), поэтому пока я без доступа… что ж, воспользуюсь автоэтнографией и напишу свои воспоминания

в моем родном крае день шахтера был одним из самых главных городских праздников, который сравним только с Новым Годом или 9 мая (ну и типологически с днём ВДВ). я помню, как я маленькая ездила с родителями в центр города, смотрела на парад шахтеров, сидя на шее у папы, слушала концерты популярных исполнителей (кажись, когда-то был Газманов, а потом и Лепс) и объедалась сладкой ватой. это всегда был особенный волшебный день, в который была атмосфера фестиваля и большой радости. шахтёров в мундирах награждали со сцен, прослеживались следы советской культуры с соц. соревнованиями и спортивными конкурсами. именно ко дню шахтера готовили городские выставки, ярмарки и значимые выступления

в Кузбассе день шахтёра празднуется до сих пор — хоть это уже потерявший былую роскошь и статус профессиональный праздник, продолжаются парады, городские ярмарки и шоу-программы для жителей (как например, выступление «Стрижей», о котором нам так восторженно рассказывали информанты). на Донбассе, увы, в силу политической и экономической обстановки шахтеров становится все меньше, а от праздника остается лишь коллективная память

на происходящее в угольной промышленности смотреть в целом грустно, а на отсутствие у шахтеров праздника, к которому они так привыкли и о котором говорят с большим трепетом, еще печальнее. ваша покорная слуга даже когда-то становилась частью празднования и выступала в районном ДК с танцевальным коллективом в период, когда массовые мероприятия уже были запрещены – теперь нет и этого…

хочется верить, что когда-нибудь я смогу увидеть настоящий день шахтера и день г. Донецк снова 🥺

1979