Что такое изменения в психотерапии и где они обитают?

Как терапевты, так и клиенты при определении действенности терапии опираются на наличие или отсутствие изменений. Как правило, и те и другие жаждут чего-то глобального: нахождения призвания, разрешения длительного напряжения в отношениях, преодоление депрессивного состояния с устойчивой ремиссией и др.

Этим взглядом на эффективность заигрываются не только клиенты, но и, в целом, сама «доказательная» психотерапия тяготеет к поиску «доказательств» своей успешности. И этот поиск иногда играет не только во благо, но и говорит о неустойчивости к неопределенностям и сложностям, которые часто сопровождают весь психотерапевтический процесс.

Но чем же опасны такие ожидания от терапии и где на самом деле кроется способность к изменениям?

Сокровищница изменений открывается в способности вообще эти изменения замечать.

Но для того, чтобы обрести это видение нам нужно сменить парадигму взгляда на человека и его сознание: от статики перейти к процессуальности.

Сознание предстает перед нами как непрерывный поток форм, переживаний и восприятий, которые в каждую секунду времени уникальны и неповторимы. Это парадигма развивается в философских работах У. Джемса и А. Бергсона.

Представим бытовую ситуацию. Выходя на лестничную клетку нас поприветствовал сосед. И, кроме автоматической реакции приветствия, своим появлением он запустил ряд чувств и мыслей, тем самым изменив нас. Мы могли задуматься о его внешнем виде и обратить внимание на свой, обрадоваться ему или наоборот раздражиться его присутствием. В следующий раз мы тоже друг друга поприветствуем. Но он утром будет встревожен сообщением с работы, а я взволнован новостными сводками. И это уже будет иное приветствие, уникальное и неповторимое, сотканное из наших поникших уголков глаз, изменившегося тона голоса, иной силы сжатия рук. И опять же эта мимолетная встреча немного «сдвинет» меня и другого. Но будет ли это замечено нами?

Конечно, это касается любой жизненной ситуации. Какие мы после встречи с другом, просмотра фильма, вечера с любимым? Где изменились мы, а где смогли увидеть другого в ином свете?

Изменчивость и новизна открывается нам на каждом шагу, если мы не ослеплены идеей грандиозных и революционных метаморфоз себя и других.

Поэтому, задача терапии зачастую сводиться к тому, чтобы вернуть чувствительность к этому неуловимому дыханию жизни, к процессуальному взгляду на сознание, к уникальности каждого момента и состояния.

На сколько все заиграет другими красками, если привычная прогулка по парку, встреча с клиентом, игра с ребёнком будет восприниматься не как воспроизведение обыденного, а как уникальная возможность открыть новые нюансы и ощущения, которые возникают в своей непрерывной последовательности.

И эта последовательность не то, что зависит от нашего волевого усилия, это то, что раскрывается само собой, исходя из потока жизни, непрерывной изменчивости нашего сознания.

Исходя из выше сказанного - изменений не может не быть. Они основа жизни, основа нашего бытийственного, феноменального опыта, к которому мы оказываемся слепы из нашей требовательности, из нашей тенденции класть различные крупицы несравнимого, уникального опыта в коробочку с одним и тем же названием.

Если весна - это обещание, то осень - это напоминание...

Налившиеся до пылающей красноты листья отдают себя в финальном и триумфальном миге торжества, прежде чем совершить свой последний, стремительный полёт.

И вот они. Пред твоими ногами. Как и ты когда-нибудь... А ты ещё наивный, созревающий. Но в своей человеческой зоркости, предвидящий и предчувствующий неминуемость падения.

Этот упавший лист - твой предельный вопрос. О смысле, временности и конечности.

В этой ситуации спасает от меланхолии прибежище в лоне поэзии, которая ухватывает не только фактическую данность упавшего листа, но и Красоту, обнимающую и помнящую все упавшие листья. Красоту, которая обнимает в Вечности и тебя.

Осень. Р.М. Рильке (Пер. Татьяна Сильман)

Всё падают поблёкшие листы,
как будто в далях неба – увяданье;
И в этом их паденьи – жест прощанья.
И вечерами падает в молчанье
Наш шар земной из звёздной высоты.
Всё падает. Тот лист невдалеке.
Твоя рука. Ты сам. Без исключенья.
Но есть один, он держит все паденья
С безмерной нежностью в своей руке.

"Как же следует нам выйти навстречу грядущему? Когда моряк плывёт по океану, где всё вокруг меняется и где волны рождаются и умирают, он не смотрит вниз на волны, ведь они постоянно изменяются. Он смотрит вверх на звёзды: и почему? — потому что они надёжны; и как стоят они теперь, так они стояли во времена отцов и будут стоять для последующих поколений. Благодаря чему тогда побеждает он изменчивое? Благодаря вечному. Благодаря вечному человек может одолеть грядущее; ведь вечное это почва для грядущего, и потому оно позволяет человеку проникнуть в его суть. Какова в человеке вечная сила? Это вера. Чего чает вера? Вера чает победы, она, как нас столь серьёзно и столь трогательно учит Писание, ожидает, что тем, кто любит Бога, все вещи будут содействовать ко благу (ср. Рим. 8:28). Но чаяние, обращённое к грядущему, чаяние победы, оно ведь одолевает грядущее; верующий побеждает грядущее прежде, чем он приступает к настоящему, и эта победа не может быть отнята у него, она лишь может сделать его сильнее для дела в настоящем".

Сёрен Кьеркегор. Чаяние, присущее вере. 1843.

Посмотрели с мужем 3 фильма Тарковского. Пару лет назад у меня был сольный заплыв в его кинематографию, но он увенчался ожидаемым на тот момент «ничегонепоняла».

До Тарковского действительно нужно дозреть и Тарковскому нужно открыться. Открыться так, чтобы он мог на тебя повлиять.

А влияет он серьезно, радикально перестраивая восприятие и мироощущение. Тарковский развивает созерцательность и чувствительность к Живому. А Живое у режиссера объемно - он одушевляет пространства, в которых человек обитает и вступает в непосредственный контакт (Зона в «Сталкере», Океан в «Солярисе»).

После его фильмов невозможно быть равнодушным к переливам неба, отблескам домов в лужах, колышущимся на ветру листам, цоканью лап воробьев за окном... Все дышит и все говорит.

Конечно, этот опыт важен и для психотерапевтической практики. Терапевт - это не просто интерпретационная машина. Это своеобразный проводник, созерцатель и соучастник в создании опыта, где есть это текучее, живое и не дифференцированное. Где все еще не определено, но течет и становится.

Ведь большая часть наших жизненных трудностей рождается там, где живое уступило место метровому. Там где мы все определили, затвердели и перекрыли жизненный поток новизны и творчества.

П.С.

Ну, и напоследок, монолог Сталкера, который потрясает меня до мурашек.

«Пусть исполнится то, что задумано. Пусть они поверят. И пусть посмеются над своими страстями, ведь то, что они называют страстью на самом деле не душевная энергия, а лишь трения между душой и внешним миром. А главное, пусть поверят в себя, и станут беспомощными, как дети.

Потому что слабость велика, а сила ничтожна.

Когда человек родится, он слаб и гибок, когда умирает, он крепок и черств. Когда дерево растет, оно нежно и гибко, а когда оно сухо и жестко, оно умирает.

Черствость и сила – спутники смерти. Гибкость и слабость выражают свежесть бытия. Поэтому что отвердело, то не победит».

С чудовищным запозданием делаю репост нашего ролика о Бердяеве. Нахожусь все еще в становлении на путь блогерский. Созреваю до того, чтобы праведно выкладывать посты не раз в месяц, а хотя бы раз в неделю.

Пока все мои записи - порыв, полет души. Но буду искать баланс между творческим порывом и обязательством. Ведь писать есть о чем. Жизнь и правда не бедна на встречи с искусством, философией и людьми.

Но я здесь не только с оправданием своей блогерской несостоятельности. Я здесь с радостной вестью.

В совсем ближайшее время выйдет наш с Андреем спецвыпуск, где мы рассмотрим экзистенциализм в рамках драматургии отдельной широко известной медийной личности, которая преодолевает экзистенциальный кризис, через встречу с Богом.

Возможно, вы уже понимаете о ком речь.

Это буде очень красивая иллюстрация преимущественно к работам Кьеркегора, Паскаля и Бердяева. Без Хайдеггера и Сартра тоже не обошлось )

Ну, и хайпанем немножечко!

Eto ya читаю ваши комментарии под нашим ролики об Алишере🥲

Многие из написавших говорят на языке сущности, а не существования. Увековечивая своим взглядом Алишера как вечно падшего человека, вы становитесь сартровским Другим. Такой взгляд объективирует «Я», лишая его свободы, потенциальности, возможности на перерождение в новом свете. Это взгляд ненависти. Но есть и взгляд Любви.

Взгляд Любви нежен к другому «Я», трепещет перед красотой и тайной Другого, открывает его свободу и уникальность.

Поэтому во всей этой дискуссии вопрос не к Алишеру, а к нам. Каким взглядом мы смотрим на покаявшегося человека? Являемся ли мы строгими судьями, ищущими железных доказательств праведности или сердечно радуемся «блудному сыну»?

Лично я выбираю взгляд Любви. Даже если он слеп, даже если он безумен.

Безумствовать в Любви - вот мой долг, моё священное право, мой единственный путь.

Раскрою внутреннюю кухню подготовки к записи нашего экзистенциального подкаста. В среднем на погружение в одного философа я трачу около месяца. Туда входит информация из нескольких источников: выборочное чтение некоторых ключевых работ, просмотр уже имеющихся подкастов на русском и английском языках, изучение биографических данных и исторического контекста, вопрошания к DeepSeek’у для сравнительного анализа идей.

В виду специфики моей личности за время погружения в автора, я буквально начинаю с ним «дружить», а иногда и горячо любить (как это произошло с Кьеркегором). Сейчас время моей дружбы с Сартром. Хотя я и не подозревала, что у нас с ним что-то сложится. Симпатизирую ему в его пылком и страстном отношении к философии, склонности к безумству, веселью и свободе. В этом маленьком и неказистом человеке произрастали величие и сила, которые тяжело отрицать. Но об этом подробно поговорим позже, непосредственно при записи подкаста.

В этом посте я хотела сделать список источников, которые я использую сейчас для реконструкции жизни и философии Сартра. Это может быть хорошей базой для тех, кто хочет не утонуть в море контента при первичном погружении в сартровский экзистенциализм.

1. Очень беглое знакомство с основными идеями Greatest Philosophers In History | Jean Paul Sartre

https://youtu.be/NZsPkhdou_g?si=ZXwZHj_vP7HLfl2n

2. Ядро-база-основа Anguish, Bad Faith, and Nothingness: All of Jean-Paul Sartre's

https://youtu.be/kjE3XJBGQDY?si=G1EArZSxB6hwFk-K

3. Статья о Сартре на SEP Jean-Paul Sartre (Stanford Encyclopedia of Philosophy)

https://plato.stanford.edu/entries/sartre/

4. «Тошнота» - роман-дневник А. Рокантена, который через экзистенциальный кризис открывает для себя абсурдность и случайность бытия.

5. «За закрытыми дверями» - пьеса с культовой фразой «Ад - это Другие», в которой трое умерших оказываются запертыми в одной комнате навечно. Они вынуждены быть друг у друга «палачами» и «свидетелями», мучая взаимными оценками, воспоминаниями и невозможностью самообмана.

6. С. Бейквелл «В кафе с экзистенциалистами» - книга оригинального формата, которая повествует о биографии большинства известных экзистенциалистов XX века, их идеях, вызовах, личных взаимоотношениях в крайне напряжённом историческом контексте.

https://books.yandex.ru/books/L01Q1Y3u

7. Ну и, конечно же, лекция-манифест «Экзистенциализм — это гуманизм» и зубодробительное «Бытие и ничто» Сартра. Осторожно загляну в пару глав, но только после того, как сформирую концептуальную сетку из всех предыдущих источников.

Если тяжело молиться, можно петь хорошие песни.

Отогреваюсь стихами Рязанова от непогоды внешней и внутренней. И зову всех тех, кто под конец года нуждается в тихом убежище смысла и благодарности.

…

У природы нет плохой погоды!
Всякая погода – благодать.
Дождь ли, снег… Любое время года
надо благодарно принимать.

Отзвуки душевной непогоды,
в сердце одиночества печать
и бессонниц горестные всходы
надо благодарно принимать.

Смерть желаний, годы и невзгоды —
с каждым днем всё непосильней кладь.
Что тебе назначено природой,
надо благодарно принимать.

Смену лет, закаты и восходы,
и любви последней благодать,
как и дату своего ухода,
надо благодарно принимать.

У природы нет плохой погоды,
ход времен нельзя остановить.
Осень жизни, как и осень года,
надо, не скорбя, благословить.

Всех с наступившим Новым Годом!

Эту новогоднюю ночь мы встретили на Литургии в храме. Волшебное ощущение - на улице гремят салюты, а ты в тишине молитвы и Божественном полумраке. Так и жизнь в Вере, Надежде и Любви дает радостный, умиленный покой, не смотря на «взрывы» внешних обстоятельств.

Итоги года подводить уже как будто несвоевременно, но выразить пожелания, дать напутственные слова на этот год себе и другим горячо хочется.

Пока я дозреваю до своих сильных слов, с благодарностью воспользуюсь кусочком проповеди митрополита А. Сурожского.

Мы к этому году можем подойти творчески или поработиться ему. Если  мы верим, что всё, без всякого исключения: события нашей жизни, встречи, всё — в руке Божией, тогда мы можем спокойно, светлым взором, мужественно, радостно встретить всё, что нам этот год принесет: и радость, и горе, и уверенность и недоумение. Тогда мы можем на всё смотреть вдумчиво, не как на бессмыслицу, не как на жуткое кружение событий и страстей, а как на задание, которое Бог нам дает. <…> Каждая встреча — такое задание, каждое мгновение — такое задание, каждое возможное дело — такое задание. Если мы так подойдем к нашей жизни, ко всему, что нам жизнь принесет, к каждому человеку, который нам встретится, к каждому делу, которое предстанет перед нами, <…> тогда мы будем творцами жизни, тогда жизнь нас не сомнет.

Митрополит Антоний Сурожский

Из проповеди 1 января 1967 года

Всех с Великим Праздником - Рождеством Христовым! 🌟

Этот день носит значение вселенского масштаба. День, который разделил жизнь человечества на до и после. Он принёс с собой возможность спасения и возможность нашего духовного исцеления.

Не смотря на величие этого события, мы не перестаем удивляться в каких кротких, парадоксальных обстоятельствах это произошло: всемогущий Господь родился в теле беспомощного младенца, доверился нам и нуждался в длительной защите, которую оказывали мы - люди.

Это праздник напоминает нам, что сила совершается в немощи. В том случае, когда за немощью стоит Он, Христос родившийся в хлеву.

…Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.

Стояли в тени, словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потемках, немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на Деву,
Как гостья, смотрела звезда Рождества.

Б. Пастернак «Рождественская звезда», 1947 г.

Сегодня я встречаю день рождения в совершенно новом месте. Мы с Андреем переехали в город Х — название сознательно опущено, т.к. для нас эта глава станет временем символического затворничества. Мы намеренно разрываем путы социального, укрепляя единство нашего брака.

Прожив здесь меньше недели, я чувствую, как сжимаются и кристаллизуются пространство и время. Начинается это с быта: все необходимые блага цивилизации — в десяти минутах неторопливой ходьбы, а их стоимость стала как по мановению руки вдвое меньше. Время и ресурсы больше не утекают сквозь пальцы. Постепенно уходит чувство растерзанности, жизни на износ, тесноты и внутреннего шума.

Появляются просветы — пространство для созидательной тишины и надежда на долгожданное чувство «своего времени». Для меня это — чуткое и ясное состояние сознания, которое позволяет расслышать внутренний Зов и открыться уникальным моментам творчества и со-творчества.

Все эти перемены, внешние и внутренние, — не моя заслуга. Мы с мужем идём за «звездой сакрального», а путь под ногами прокладывается сам с каждым новым шагом. Мы не в силах игнорировать её нежный Свет, проливающийся на нашу жизнь. Остаётся дерзнуть довериться и не опускать глаз.

И в этот день рождения я хочу сказать спасибо. Всем, с кем наши пути когда-то разошлись, и всем, кто остаётся со мной в пути — прекрасном, но требующем мужества и любви.

P.S.
Если хотите меня поздравить - оставляю номер карты (Сбер)
2202206381185961

С переездом освободилось время для новых клиентов на психотерапию, можете смело обращаться в лс @fatam0r9ana

Философские основания гештальт-терапии, «здоровый» человек и психотерапевтический дискурс

Введение

Когда мы выбираем психотерапевтическое направление, в рамках которого намерены взращивать себя как терапевтов долгие годы, нам, по моему глубокому убеждению, стоит отдавать себе отчёт: оно — всего лишь «одно из», среди множества иных. Доказать абсолютную истинность того или иного подхода мы не в силах. Всё, что в нашей власти, — это принять факт, что мы случайно или осознанно избрали одну из линз, сквозь которую будем постигать человеческую жизнь. В своей позиции я пока осторожный плюралист, и готова быть внимательной к разным психотерапевтическим сообществам.

Чем дальше я продвигаюсь в обучении, тем отчётливее вижу, как сам психотерапевтический дискурс вплетается в ткань человеческого мировоззрения, меняя её узор. Местами, утрачивая описательный характер, он начинает утверждать не требовательную, но всё же нормативность. У нас кристаллизуются представления о том, что есть сознание и личность, в чём состоит психическое здоровье, человеческое благополучие, рождаются интуиции о том, движемся ли мы вперёд по пути терапии или топчемся на месте. Все эти метафоры свидетельствуют: некая карта у нас в руках уже есть.

Но задаёмся ли мы вопросом, кому принадлежат эти карты? Кто их картограф? На какой именно местности мы оказались? И существуют ли иные ландшафты и, соответственно, иные схемы к ним?

Чтобы понять, в какой мировоззренческой точке мы как терапевты находимся, необходимо спуститься этажом ниже — туда, где философские основания подхода служат фундаментом для психотерапевтических практик.

Зачем же это, собственно, нужно? Пока могу ответить лишь за себя. Для меня существует эпистемическая ценность в сохранении трезвого взгляда, даже в горячо любимой сфере - гештальт-терапии. Это вопрос профессионального смирения, где я осознаю возможности и пределы метода, где я отдаю себе отчёт, что терапевтический подход — всего лишь точка на протяжённой линии историко-философского развития мысли. Метафорически выражаясь, я делаю себе прививку от догматизма и закрытости.

Таким образом, в последующих публикациях я намерена исследовать:

- философские основания гештальт-терапии (французской школы);

- её имплицитные позитивные цели;

- присущее ей представление о благополучном и психологически здоровом человеке.

Через призму последнего пункта мы увидим, что само понятие психологического здоровья (по заветам Фуко) вписано в определённый политико-социальный дискурс. Это позволит нам сопоставить различные существующие взгляды на здоровье, сформировав более широкое концептуальное пространство, где выбор того или иного ракурса станет более осознанным, свободным актом.

Часть I. Философское становление гештальт-терапии.

Если метафорически представить гештальт-терапию как живое, растущее дерево, то его питают два мощных философских корня. Один уходит в плодородную почву европейского экзистенциализма, другой — в практичные, наполненные действием земли американского прагматизма. В результате этой изощрённой селективной процедуры, был взрощен уникальный метод, который позже, в работах мыслителей вроде Жан-Мари Робина, расцвёл сложными и утончёнными концепциями.

Вначале был диалог — не как техника, а как онтологический принцип, позаимствованный у Мартина Бубера. Встреча «Я-Ты», где человек перестаёт быть объектом наблюдения, а становится партнёром в подлинном отношении, легла в самое сердце терапевтических отношений.

От Сартра и Хайдеггера гештальт унаследовал мужественный взгляд на свободу: человек обречён быть свободным и вынужден нести бремя ответственности за свой выбор. Всё это было не просто философией, а практическим ориентиром. Аутентичная жизнь в согласии с собой, а не в соответствии с чужими «интроектами» — непереваренными правилами, — стала маяком здоровья.

Но как перевести эти высокие идеи в плоскость конкретного часового сеанса? Здесь на сцену вышел прагматизм с его здравым, почти инженерным подходом. Идея Джона Дьюи о том, что истинно то, что работает, превратилась в главный принцип - эксперимент в рамках сессии. Клиент не рассуждает о страхе — он разговаривает с этим страхом.

Прагматизм сместил фокус с бесконечных «почему» к живому «как». Что ты чувствуешь в теле в этот момент? Какое слово застряло в горле? Знаменитый цикл контакта — от возникновения потребности до её удовлетворения и отступления — это и есть чистая прагматическая диаграмма успешной адаптации организма к среде. Теория стала не набором умозаключений, а руководством к действию.

И именно на этой стадии, когда метод уже обрёл форму, европейские мыслители, и в частности француз Жан-Мари Робин, начали углублять и утончать его философский рисунок. Они взяли экзистенциальное «бытие-в-мире» и превратили его в стройную теорию поля. Для Робина индивид — не остров, а неотъемлемая часть целостного поля «организм/среда».

Любое переживание, будь то стыд или радость, рождается не внутри, а на этой подвижной границе контакта. Это был выход за рамки индивидуализма — страдание и здоровье стали рассматриваться как события поля, а не как внутренняя собственность клиента.

От прагматического призыва работать с опытом Робин сделал изящный методологический поворот к феноменологии. Если Перлз говорил «потерять голову и обрести чувства», то Робин предложил инструмент для этого путешествия: скрупулёзное, лишённое интерпретаций описание феномена.

Как проявляется тревога? Не «почему она есть», а каков её рисунок в дыхании, в жесте, в тембре голоса прямо сейчас? Этот подход превратил кабинет в лабораторию непосредственного переживания.

Но, пожалуй, самым оригинальным вкладом Робина стала радикальная переработка самой концепции времени. Классический гештальт свято чтил «здесь и сейчас» (и до сих пор подход ассоциируется с этим лозунгом в обыденном сознании). Робин, опираясь на идеи Пола Гудмена, предложил увидеть настоящее не как тонкую грань между прошлым и будущим, а как плотность, «консистенцию».

В актуальном моменте, утверждал он, одновременно сосуществуют все возрасты человека. Шестидесятилетний клиент, переживая трудность, — это и тот напуганный пятилетний мальчик, и тот мятежный двадцатилетний юноша. Работа с воспоминанием — это не уход от настоящего, а погружение в его глубочайшие, многослойные пласты. Так экзистенциальный фокус на текущем моменте обрёл временную глубину и драматическую сложность.

Таким образом, философский путь гештальт-терапии — это путь синтеза и обогащения. От дерзкого экзистенциально-прагматического сплава, давшего методологии базу, и инструмент, к более зрелой, системной мысли.

Современный гештальт, особенно в его европейском изводе, — это уже не просто терапия, а целостное мировоззрение. Это феноменологический взгляд, встроенный в теорию поля, работающий в консистентном времени и оживающий в каждом терапевтическом эксперименте.

Он напоминает нам, что человек — это не набор симптомов, а постоянно творящая себя история, разворачивающаяся в нескончаемом диалоге с миром. И в этом диалоге философия перестаёт быть абстракцией — она становится самим дыханием и смыслом практики.