извините, я забыла, что у меня есть тгк

всем любви 💋💋

Грешник

Я в твою честь воздвигну новый храм,
Украшу его роскошнее всех прежних.
Пусть воспримут как вызов небесам,
Я не боюсь прослыть как самый ярый грешник.

Твои руки - вот моё спасение,
Мне рай дарован на земле.
Если жизнь с тобой - всего мгновенье,
Не страшно вечность провести в небытие.

Пока я вижу свет в твоих глазах,
Пока они мне освещают путь,
Не властен надо мною страх,
Ничто не смеет душу пошатнуть.

Возможно мне судьбою уготовлен ад,
За то лишь, что не тому молился.
Врата давно закрыли в райский сад,
Но я свои возвёл - в тебя влюбился.

Пусть я лишился божьей благодати,
Навлёк проклятий, что не сосчитать,
Но пока я глажу твои шёлковые пряди,
Пока позволено тебя мне целовать.

Пока любовь живёт в наших сердцах,
И неумолимы их ритмичные удары,
Мне плевать насколько глубоко в грехах
Тонуть мне или гореть за них в пожаре.

Возможно, с моего восьмого неба
Меня сбросят на десятый адский круг.
Я улыбаться буду безрассудно, слепо,
В памяти твой светлый лик спасет от этих мук.

Мне в рай не попасть после смерти,
Любить тебя больше Бога - первородный грех.
И как бы не старались мучители: ангелы и черти,
Воспоминания о тебе спасут меня от всех.

Операция по удалению шрамов

Ночное небо отражается в сверкающей глади,
Луна что-то шепчет безлюдной тропе.
Холодный мост и я в лёгком халате,
Опираюсь о железо, сомкнув руки в мольбе.

Надеюсь всевышний, если есть таковой,
Примет мою душу, без укора, без брани.
Я мечтаю отыскать желанный покой.
Выход найден, качаюсь на грани.

Так больно, сердце избито.
Иссякли все силы, остались лишь слезы.
Конец, белыми нитками шито,
Всего шаг и вечные грёзы.

Мгновение. Руки. Удар по щеке.
Тепло. Слезы. Зажившие раны.
Мне окно пробили в сплошном тупике,
Лишь на груди остались шрамы.

Я кажется познала любовь впервые,
Прошлое - страшный сон и всего.
Вот что значит руки родные.
За все мучения даровали Его.

Он хирург, волшебник, сверхчеловек.
Заштопал все раны искусно.
Шрамы - признак, что сложен мой век.
Что каждому может быть грустно.

Он - полубог, намеренно силы,
Возможно, я Ему молилась тогда.
Его слова и поступки меня излечили,
Любовь велика и вера тверда.

Операция по удалению шрамов.
Я без мысли легла вновь на стол.
Но...Он сердце мне вырвал,
Не зашил. Не оглянулся. Ушёл.

Слов больше нет. Нет больше боли,
Нет сердца, молитвы и слез.
Есть река под ногами из соли.
Найден выход. Исчерпан вопрос.

Не знаю какое надо мною небо,
Луны, вроде, не видно совсем.
Зима. Наверное погода свирепа.
Хруст сугроба. Шагов ещё семь.

Шаг шаг шаг. Ещё пара крупнее.
Вот такой ёмкий несуразный столбец.
Ногу вперёд. Шаг посмелее.
Было шесть. Просчиталась. Конец.

Бродить кругами

Ты как кофе, пролитый на блузку,
Ту, без которой жизнь не представить.
Пятно не видно, но лишь под лампой тусклой,
Или если поглубже внутрь заправить.

На неё смотреть уже не так отрадно,
Но и выбросить не хватит сил.
Паршиво так. Надеть, махнуть мол "ладно",
А после корить за кофе бренный мир.

Ты как кошмар, стынет в жилах кровь.
Он забился в памяти, тот липкий страх.
Засыпать надеясь, что не приснится вновь...
И просыпаться с тем же грузом на плечах.

Хочется забыть мне страшный сон,
Но сильнее желание узнать концовку.
Много снится хорошего, но когда он:
Я боязливо аплодирую, увидев постановку.

Ты как излюбленный ночами плед,
С годами тоньше стал, торчат нитки.
Почти не греет. Тусклый цвет.
Я могла бы новый взять, как раз по скидке.

Но я ведь со своим жила так долго,
Уже потерян счёт минувших лет.
Пятна. Дырки. Мало толку.
А уютно только в нем. Магия. Секрет.

Отстирать бы блузку или прочь
Выбросить на пару с полулысым пледом.
Выпить снотворного на ночь
И не гоняться за призрачным секретом.

Но нет. Я сяду пить кофе в чашке.
В любимой блузке, смирясь с пятном.
Не боюсь уже её испачкать.
Ниже не пасть столкнувшись со дном.

Снова из-за кофеина буду плохо спать.
Мёрзнуть в пледе изношенном годами.
Но я точно знаю чего стоит ожидать.
Нравится нам так - бродить кругами.

Тишина

Молчание повисло, как петля на шее.
Болтается. Мозолит. Душу холодит.
Ситуация, ну до чего глупее,
Каждый ждёт, что другой заговорит.

"Ты просто скажи мне от самой души,
Что виновен. Что полон раскаяния.
И нежно в объятьях меня закружи,
Будто вечность ждал так отчаянно.

Одно "прости" и любящие руки,
Вот выход из тупика моей гордыни.
Нет в том никакой большой науки,
Как же увязли мы в этой трясине?..."

Без слов. Молча и насупив брови,
Размышляет и даёт дельные советы.
А второй, также не нуждаясь в слове,
Строит свои замысловатые сюжеты.

"Не простит. Никогда не простит.
Даже не станет слушать меня.
Вот дурак, она рядом стоит,
Неуловима, красива, умна.

Так близко, протянуть только руку.
Вот бы в охапку схватить,
Высказать как невозможна разлука
И молить о прощеньи. Молить."

Ни движения. Стоят как солдаты,
В ожидании битвы или окончаньи войны.
Напряжение. Губы до бела сжаты,
Оба в оковах своей тишины.

Глаза не врут, но их всё молчат.
Лишь души нещадно изливают слова.
Но слишком уж тихо звучат,
Заглушает трепещущая от ветра трава.

"Не простит" - про себя вторит он,
А надежда всё таится под кожей.
Но что-то мешает, и в горле ком,
И страх отвержения изводит до дрожи.

"Всё прощу" - думает, и душат слёзы.
Гордость не позволяет сделать шаг.
Кажется плевать ему, но всё же
Пред нею далеко ведь не чужак.

Ни с места. Лишь слегка подрагивают руки,
От тяжести невозможности обнять.
Разъедают хрупкие сердца те муки,
Что ни гордости, ни страху не унять.

Способны лишь прикосновения.
Напряжение горит. Стоят.
Способны слова и сладкое прощенье.
Губы сжаты и они молчат.

Всё продолжают стоять в тишине
Не слыша "Прости!". Не слыша "Прощен!".
Оба истошно нуждаясь в тепле,
Не разглядели душ жаркий огонь.

Три коробки

Я, погрузившись в незамысловатые сборы,
Отчуждённо на миг замерла.
Шуршали одинокие шторы,
И квартира слишком пуста.

А коробок немного совсем,
Если с туфлями считать, штуки три.
Собрала всё, но ни с чем
Стою у полуоткрытой двери.

Ключи в руках, а в горле ком,
Глаза неприятно жжёт.
Мысль терзает лишь об одном,
"Как жизнь уместилась в картон?".

Вот так просто, весь мой тернистый путь.
И падала, и ползла, и бежала.
Но стоило только моргнуть,
И лишь три коробки застала.

Стёрты слёзы, последний рывок,
Закрыв глаза на масштаб.
Дверью заключительный хлопок
И шаг за шагом в новый этап.

Не важно, сколько коробок в итоге,
Со временем можно исправить.
Счастье в том - что вы не одиноки
И есть где эти картонки поставить.

Лёд

Сгорело всё в один лишь миг,
Осталось от меня так мало.
Стёрты слёзы, стих мой крик,
А сердце громко застучало.

Быстрее прежнего бежит,
Но не к кому-то. Ото всех.
От страха всё внутри дрожит,
И вдруг появляется доспех.

Всё что осталось леденеет,
Покрылось инеем и в лёд
Укрылось. Не согреют.
Теперь никто не разобьёт.

Не прикоснется. Не обидит.
Не сожжёт последние крупицы.
Я научилась ненавидеть
И по периметру границы.

Убегаю. Сторонюсь. А вдруг,
Кто-то из толпы так схватит
В кольцо горячих нежных рук
И холода моего не хватит.

Безо льда я беззащитна,
Открыта для ударов, боли.
Будущее очевидно,
Я одна гореть останусь в поле.

Бой окончен. Поражение.
Тепло не нужно мне совсем.
Во льдах нашла я утешение,
Но из "кого-то" стала я "никем".

Не человеком, хладной тенью,
Всё что мне осталось - страх.
Я отстранилась, дабы избежать мученья,
И сама же заблудилась в этих льдах

О тебе

Я мечтаю о тебе в толпе,
Собственный голос заглушают звуки.
Мысли мечутся, рвутся к тебе:
Рухнуть в распахнутые манящие руки.

Моё сердце, гонимое мысленным роем,
Из раза в раз стремится к тебе.
И, распрощавшись с унылым покоем,
Мчу, наперекор тошной судьбе.

Я мечтаю о тебе в одиночестве,
Твой образ перекрыл мне обзор.
Силуэт горит среди мелькающих тел,
Приковывая мой затуманенный взор.

Одиночество - мой личный крест,
Прошу, сними меня с распятия.
Позволь мне утонуть в тебе,
Нырнуть в нежные объятия.

Руки бренно упали по швам,
Мысли залатали сердечные раны.
Я вечность возвращаюсь к тебе,
Как божий слуга к мануалам органа.

Я всё что имею возложу на алтарь,
Не требуя взамен ни крупицы.
И весть о моей необъятной любви
По миру разнесут пением птицы.

Птицы, толпы, рой мыслей - всё громко.
Любовь таится и в тишине.
Неважно как слышно и сколько,
Всё что во мне есть - о тебе.

До конца не постичь

Я не могу прикасаться к спиртному
С той секунды как встретил тебя.
Ты могла бы достаться другому,
Но благословила на счастье меня.

Я впредь не посмею провести ни минуты,
В этой пьянящей упрощающей тьме.
Я хочу разбирать твои грани всё глубже,
Находясь вечно в трезвом уме.

Кажется тебя до конца не постичь,
Всё больше слоёв, больше граней.
Я люблю всё, что успел отыскать,
Ты - предел любых мечтаний.

Иногда я боюсь что не хватит
Того времени, что отпущено мне.
Значит, я найду тебя в следующей жизни,
Пробиваясь сквозь тернии к тебе.

С приходом весны

Избит маршрут и понятен.
Дом - работа. Работа- дом.
Мир огромен, широк, необъятен…
Мои границы обозначены полом и потолком.

Зато никаких неожиданностей,
Две точки на карте и сны.
Это погода хандру нагоняет, зима.
А вот с приходом весны..

Только солнца луч на оконную раму
Скользнёт, зазывая с собой,
Сброшу привычный костюм и пижаму,
Всё изменится, жизнь станет иной.

Я выбегу и буду бежать-бежать,
Пока не заколит в боку!!
Буду на площади с прохожими песни кричать
И глупо улыбаться чужому щенку.

В первый попавшийся сяду автобус,
И до конечной, исследуя мир.
Закрыв глаза, ткну пальцем в глобус,
И плевать океан там или пустырь.

Я столько пройду, столько узнаю,
Столько прочувствовать смогу,
Что даже на выдохе, приближаясь к Раю,
Еще минутку на рассказ отдолжу.

Но пока история жизни ёмка.
Дом - работа. Работа - дом.
На обеде прошепчу я негромко:
«Снова ноябрь за тусклым окном».

Эх сейчас бы мчаться по лесу, по колено в грязи
И сидеть-сидеть у костра.
Который час?? Взгляд на часы.
Пора домой, на работу с утра.

Ползти

Я чувствую, что способен летать,
Но, шаркая ногами, плетусь.
Кто-то «оттуда» возложил мне на плечи
Невыносимо тяжёлый груз.

Я не был согласен!
Меня не спросили! И всё же,
Переставляю свои ноги покорно,
Игнорируя раны на коже.

Кожа кровоточит, неприятно зудит.
Но страдают особенно крылья.
Не от грязи, не от ветров и ударов -
Скорбят они от бессилия.

Созданы для свершений,
Для полётов, мечтаний, побед.
Но им выбор не дали,
Свободу вписав как запрет.

И никто не разделит тяжкую ношу:
Груз возложен на всех.
Кто-то даже способен плечи расправить.
И всё же, разве это успех?

Мы с крыльями рождены летать.
Сами ли ползти выбираем?
Крылья принадлежат нам,
Но какого летать - мы никогда не узнаем…