Большие дети

Мам, пожалей меня, совсем чуть-чуть.
Я знаю, взрослая, но мне не много нужно.
Беззаботно на руках твоих уснуть,
Позабыв о камне на душе, мол, чуждо.

Я совсем недолго здесь поплачусь
И побегу решать свои взрослые дела.
А давай, я в шкафу тихонько спрячусь,
А ты скажешь делам, что я уже ушла.

Не поверят? Ах да,
Во взрослой жизни не бывает чудес.
В ней есть вечная суета,
Деда мороза нет, а может он просто исчез.

Я так устала, но ты прости,
Я завтра снова "самой сильной" буду.
Если больно, я могу ползти,
По назначенному мне судьбой маршруту.

Просто, хочется, как раньше, верить в чудо,
Не знать предательство на вкус.
Хочу не знать, что значит "худо".
Хочу увидеть, как я улыбнусь.

Нет нет, не эта маска, надетая с утра.
Хочу улыбнуться вновь глазами.
А сейчас они болью наполнены сполна,
Счастье не разглядеть мне за слезами.

Мам, пожалей меня, совсем чуть-чуть,
Все взрослые - большие дети.
Я поплачу, но после, ты забудь,
Ведь я самая сильная на свете.

Черновик

Мы живём, на завтра надеясь,
Позабыв прожить сегодняшний день.
Ничего, позже согреясь,
Допишем счастливых сцен.

Будто пишем в черновик,
Мол, из него можно вычеркнуть ненужные страницы.
Пусть сегодня я загнан в тупик,
Однажды выберусь из темницы.

И так, один несчастный день,
Переходит в неделю страданий.
Ощущается давление стен,
Утихает шепот мечтаний.

Забывается счастье на вкус,
Но не страшно, страниц ведь так много.
Пройдёт смута и я улыбнусь,
Сердце однажды будет не одиноко.

А что если, "однажды" не наступит,
Последняя запись - это итог.
Тебя кто-то любит?
А чего ты добиться смог?

Не живи, будто жизнь - черновик,
Вся суть в действиях, не в словах.
Жизнь - один короткий миг.
А какой? Это уже в твоих руках.

Секрет

Я была его секретом,
Спрятанным от глаз людских.
Любил всю ночь, но уходил с рассветом,
Твердя: любовь - это на двоих.

Я - тайна, я - интрига,
Я - скрытая несчастным месть.
Я - с дальней полки книга,
Которую вряд-ли захотят прочесть.

Он врывался в мою жизнь без стука,
Брал что нужно, а после что...
А после, не давая мне вымолвить и звука,
Срывал с вешалки своё пальто.

Он уходил, так просто, без оглядки,
Не нужна была ему моя душа.
Интересовали руки, шея, может шёлковые прядки,
Но душа не стоила гроша.

Ему не интересно что сейчас читаю,
Как живу, да и в целом как дела.
Важно то, как я по нему скучаю
И как кожа под прикосновеньями тепла.

Как послушна, как красива.
Всё.
Я - секрет, раскрытый только им.
Почему грущу? Так не важна причина.
Он просто больше мною не любим.

Холодно, хотя лето за окном,
Его пальто не весит теперь на месте.
Но погода вовсе не при чём,
Я нашла в себе крупицы разума и чести.

Дверь разрывают кулаки и злость,
Непонимание бурлит в его крови.
Я безжалостно сожгла последний мост,
Из пострадавших только толика любви.

Звонок и стук, стук и звонок,
Требовательный крик ответить.
Я преподнесла маленький урок,
Я - не секрет, я та любовь, которую ему больше не встретить.

Говорить - всё, что оставалось

Казалось, она знала о любви так много,
Что могла говорить о ней часами.
"Нет, любовь не может быть жестока,
Не зря ведь так хранят её веками."

Она размышляла глубоко и неустанно,
Дать совет, как купидон сердца свести.
"Любовь каждым так желанна,
Что счастье - жизнь в ней провести.

Любовь на полках пыльных книг,
В глазах людей идущих по делам.
Если смел соприкоснуться с ней на миг,
Твоё сердце - вечный храм.

Любовь в цветах, в музыке, в стихах,
В рассветах и закатах.
Любовь в улыбке на устах
И в слезах вернувшихся солдатов."

Она могла разглядеть любовь во всём,
Во взгляде, в звёздах, в шелесте листвы.
И так годами, день за днём
Говорила о важности любви.

Говорить. Не чувствовать. Не знать.
Говорить - всё, что оставалось.
Умела слышать, помогать, прощать,
Но не любить...а может так только казалось.

Салют

За окном, едва тревожа ставни,
Шумит декабрьская вьюга.
Движения голых деревьев плавны,
Луна подглядывает с юга.

За стеной посапывает муж,
Уснул, не забыв с нежностью поцеловать уста.
Я чувствую наше слиянье душ,
И знаю, что это навсегда.

Плод любви, покачиваясь мягко,
Проживает мне неведомые сны.
И наша милая, но старая собака,
Спит у моей трясущейся ноги.

Сон от меня всё ускользает битый час,
Скользят и крупные горестные слёзы.
По щекам бегут из грустных глаз
Под давлением невидимой угрозы.

На сердце тревожно и тоскливо,
Причину не дано мне отыскать.
Я будто в ожидании какого-то взрыва,
Не имея права даже закричать.

Вокруг семья, любовь, уют.
Закричав, разрушу крепкий дом.
Я притворюсь, что взрыв - это салют,
А чувства оставлю на потом.

Что если в одиночестве не тонут

Одиночество - страшно ли?
Как факт остаться одному.
Страшно ли за время, что вы потратили,
В попытке прижаться к чужому плечу?

В попытке от одиночества сбежать,
В толпу, где всё также один.
А в конце остаётся только кричать
Или попросту рухнуть без сил.

Упасть не в объятья, а в омут,
Где темно, тихо и ... Спокойно?
Что если в одиночестве не тонут,
Что если там тепло. Не сыро, а знойно...

Тишина. Нет шёпота осуждений,
Не существует споров и брани.
А что если одиночество избавит от мучений?
Что если лечит? Не ранит.

Доказывать свою важность не нужно.
Не нужно быть идеальным.
Свобода. Пространство. Не душно.
Не нужно подходить под "нормально".

Что если там безопасно?
Нет идеалов. Идеальным не нужно быть.

Одиночество - не страшно. Опасно.
К нему привыкаешь и начинаешь любить.

Все живут. Не все умеют жить

Все живут. Не все умеют жить.
Жить - хотеть проснуться.
Перестать себя казнить,
И не опасаться прошлого коснуться.

Жить - уметь себя прощать,
Учиться на ошибках, а не их бояться.
Жить - делать, а не обещать.
Прощать себя, а не с собой прощаться.

Любимы все. Не все любить умеют.
С любовью страшно умирать.
Влюбленные о многом пожалеют,
Обретая, есть им что терять.

Жить - любить себя, по-новому взглянуть.
Подняться, если суждено споткнуться.
Жить - уснуть, чтобы просто отдохнуть.
А не уснуть, желая не проснуться.

Жизнь, возможно, нам дана лишь раз.
Она - награда, но никак не бремя.
Никто не умеет жить с рожденья, но учась:
Сможешь прожить отведенное судьбою время.

Бесконечно второй шанс

Второй шанс перестал быть таковым,
Со временем уже сбилась со счета.
Мол - "Он ведь изменится, станет другим",
Хрупко лелея в душе что-то.

Надежду. Глупая вера в силу любви,
Толкала из раза в раз на прощенье.
Оправдания, слёзы, слово "прости",
Всё вокруг меркло, теряло значение.

Только он, любовь во взгляде,
Искренность чувств в громких словах.
Секунда, я в его пылких объятьях...
Снова слово "прощаю" у меня на устах.

Из раза в раз "Я прощаю",
Всё сначала, порочный замкнутый круг.
Из лекарства в яд, из ада к раю.
Удары и объятья одних и тех же рук.

Обнять. Отбросить. Притянуть.
Зажать в тиски. Зажать в объятьях.
Дать надежду. Снова обмануть.
Порвать моё или на мне платье.

Бесконечно второй шанс.
Желание выйти на иной исход.
Любовь и ненависть. Баланс.
Закончу я, но он по новой всё начнёт.

Шестое чувство

Твой мир рухнул. Шумно. Резко.
Но внешний мир на месте. Тишина.
Никто не услышал треска,
Почему-то боль сердца не слышна.

Не услышать. Не увидеть. Не понять.
Шестое чувство ещё не изобрели.
Её не коснуться и не описать,
Боль просто есть, сколько ни скули.

Ты падаешь, а мир... стоит.
Солнце всё также взойдет на рассвете.
Боль рвётся наружу, тело дрожит,
Но это не мешает двигаться дальше планете.

Брызги крови стекают по стене,
И по рукам, молящих обняться.
Нет на самом деле ничего, всё в голове.
Сердце ведь в груди, за стены можно не бояться.

Убегают слёзы, разбиваясь о холодный пол.
Так громко, особенно для тишины.
На твой взрыв никто не пришёл,
А ты сидишь у чистой-чистой стены.

Твоё сердце, возможно, вечно будет безутешно,
Но внешний мир на месте. Тишина.
Всё для всех осталось прежним.
Для всех. Всех, кроме тебя.

Настоящую боль не увидеть,
Не коснуться её, не обнять.
Свою боль каждый вправе ненавидеть,
Но чужую боль не понять.

В науке насчитали лишь пять чувств,
Недостающее шестое выдумали люди.
Это что-то из разряда безумств,
Но, как и мы, боль индивидуальна по-сути.

Ценой чужих страданий

Вчера я хотел умереть.
Сегодня приходится жить.
Я стараюсь перетерпеть,
Никто не смеет меня судить.

Каждый день просыпаюсь, но,
С каждым днём всё сложнее подняться.
С рассветом всё также темно,
А я пытаюсь не потеряться.

Я просто устал, тяжело,
Устал бездействовать, бороться устал.
Дни сливаются. Какое сегодня число?
А не важно, я "сегодня" уже проживал.

Вокруг целый мир, но в нем тесно.
Одиночество одолевает в толпе.
Целый мир...но всё неинтересно.
Жду. Все права отдал судьбе.

Как лучше? Может она знает.
Может она знает хоть что-то.
Мысль, что жизнь в моих руках - пугает,
У моего плана появится свобода.

Я знаю способ, чтобы резко и без боли,
С надеждой обрести желаемый покой.
Я не боюсь, и мне хватит силы воли.
Освободиться... Но какой ценой?

Ценой чужих страданий,
Обрекая близких мне людей на боль.
Оставить после себя отголоски их рыданий.
Воспоминания. Мечты. Помножить всё на ноль.

Мысли безжалостно продолжают душить,
Я пытаюсь стерпеть.
Вчера приходилось жить.
Сегодня хочу умереть.

О чём кошки мелодично мурчат

Я не знаю когда осознала,
Это просто пришло мне в ночи.
В теплых объятиях одеяла,
По щекам побежали ручьи.

Слёзы радости, сладость момента,
Я просто поняла, что люблю.
Ты - мой пластырь, моя изолента.
Хочу ущепнуть, а вдруг сплю.

Чувство кажется мне нереальным,
Сюрреализм, иллюзия, блеф.
Столь всеохватывающим, столь глобальным,
Сильнее чем злость или гнев.

Любовь... Вот о чем все кричат,
Вот о чем пишут в стихах.
О чем кошки мелодично мурчат,
От чего улыбки на нежных щеках.

Я её ощущаю так ясно,
Почти физически, вот-вот и коснусь.
Я с тобою на всё согласна.
Мне кажется, или я вправду свечусь?

Я люблю! Как прекрасно звучит,
Хочется выбежать и кричать.
А сердце, оно так громко стучит.
Я счастлива любовь познать.

Я люблю, и будто всё впредь неважно,
Будто я вновь научилась дышать.
Мне с тобою ничто уж не страшно,
Я не знала, что умею летать.

Я тебя разлюблю обязательно

Я тебя обязательно разлюблю,
Конечно не сейчас, но возможно,
Когда доллар будет равен рублю,
Или рубль чуть больше, ничтожно.

Когда звёзды, что когда-то упали,
Вновь вернутся на небо домой.
Сбудутся все желания, что на них загадали,
А плохое щедро заберут с собой.

Разлюблю, когда пингвины решат,
Что умеют летать как синички.
И, взобравшись на гору, смотря на закат,
Полетят так обыденно, по привычке.

Когда заговорят бумажные книги,
Или листья с деревьев станут валютой.
Когда вода не отбросит блики.
Когда вечность станет минутой.

Разлюблю, когда исчезнет солнце,
Земля обидится и спрыгнет с орбиты.
Плутон объявит себя добровольцем
И встанет во главе деловито.

Не нужно быть слишком внимательным,
Чтобы заметить как исчезнет звезда.
Я тебя разлюблю обязательно,
Но не сейчас. Как тебе, например, "никогда"?

Искусство

Солнце. Крик свободных птиц.
Шум волн и отражение лучей на глади.
Влюбленный взгляд под линией ресниц
И сладкий след на матовой помаде.

Ты вздыхаешь, называя природу искусством,
А я всё не могу тобою наглядеться.
Плевать, пусть вокруг всё будет пусто,
Главное, что я могу тобой согреться.

Наше море, теплый песок под ногами,
Будто составленный кем-то нарочно пленэр.
Нежно играет твоя рука с волосами,
А я льну к ней, будто потерянный зверь.

Прижиматься, жадно целовать.
Всё мало. Хочется всё ближе.
Ты - мечта, о которой я не смел мечтать,
Но познать тебя позволил кто-то свыше.

Я упивался этим шансом,
Боясь секунду рядом упустить.
В мой холод ты ворвалась диссонансом,
Я не смог твоё тепло не полюбить.

Глаза в глаза, и я вдруг понял в миг
Для чего прожил последние года.
Я будто всю жизнь писал в черновик,
Но довелось мне встретить тебя.

Я задышал полной грудью,
Хотя казалось достигнут предел.
В моей тюрьме всегда недоставало прутьев,
Но выбраться лишь к тебе я посмел.

Я поверил, что поступок мне простили,
Что стала ты моей наградой.
Но, отобрав тебя, всего лишили,
Ты стала за миг моей свободы платой.

Чересчур, неоправданно высокой,
Я лишился крыльев за полёта краткий миг.
Мир наполнился слезами и тревогой,
Не свободный болей птиц у моря крик.

Они кричат о смуте и утрате.
Волны в такт скулят. Солнце выбрало исчезнуть.
Все со мною молят о пощаде.
Но мёртвым не дано воскреснуть.

Твоё тело так внезапно ускользнуло,
Прах рассеялся украдкой по ветру.
Мне почудилось, что теплом твоим подуло,
А в голове вопрос: "Когда и я умру?"

Я обыденно прильну к твоей руке,
Прошепчу, что вокруг всё вправду стало пусто.
Зачем-то жду на всё том же песке:
Я так скучаю, моё милое искусство.

Что-то безжалостно душит. Больно.
Перекрыты пути. Невозможно вдохнуть.
Я трясу головой недовольно,
Пытаясь галстук с горла стянуть.

На куски разорвана строгая ткань,
Следом пуговицы падают на пол.
Всё также больно. Не сработал план.
Уже кружится голова и вид стал расхлябан.

Нужно впустить кислород. Окно!
В сторону летят занавески.
Необходимой прохладой бьёт в лицо,
Я пытаюсь вдохнуть и резко...

Темнеет в глазах, опираясь о стену,
Пытаюсь кричать, но слышен лишь хрип.
Нет больше страха - злость приходит на смену.
Удар. Ещё. Тонкую стену прошиб.

В приступе ярости дышать всё труднее.
Валюсь с ног. Резкий удар об пол.
Поднимаю голову. Руки на шее.
Вот что душит. Нашёл.

Мои руки обхватывают красную шею,
От силы нажима сами бледны.
От себя не сбежать. Не сумею.
Больше не больно. Дни сочтены.

Слезы. Отчаянье. Затуманенный взгляд.
Жизнь - вот кто главный учитель.
Я боролся со всеми подряд,
Но в зеркале был найден мучитель.

извините, я забыла, что у меня есть тгк

всем любви 💋💋

Грешник

Я в твою честь воздвигну новый храм,
Украшу его роскошнее всех прежних.
Пусть воспримут как вызов небесам,
Я не боюсь прослыть как самый ярый грешник.

Твои руки - вот моё спасение,
Мне рай дарован на земле.
Если жизнь с тобой - всего мгновенье,
Не страшно вечность провести в небытие.

Пока я вижу свет в твоих глазах,
Пока они мне освещают путь,
Не властен надо мною страх,
Ничто не смеет душу пошатнуть.

Возможно мне судьбою уготовлен ад,
За то лишь, что не тому молился.
Врата давно закрыли в райский сад,
Но я свои возвёл - в тебя влюбился.

Пусть я лишился божьей благодати,
Навлёк проклятий, что не сосчитать,
Но пока я глажу твои шёлковые пряди,
Пока позволено тебя мне целовать.

Пока любовь живёт в наших сердцах,
И неумолимы их ритмичные удары,
Мне плевать насколько глубоко в грехах
Тонуть мне или гореть за них в пожаре.

Возможно, с моего восьмого неба
Меня сбросят на десятый адский круг.
Я улыбаться буду безрассудно, слепо,
В памяти твой светлый лик спасет от этих мук.

Мне в рай не попасть после смерти,
Любить тебя больше Бога - первородный грех.
И как бы не старались мучители: ангелы и черти,
Воспоминания о тебе спасут меня от всех.

Операция по удалению шрамов

Ночное небо отражается в сверкающей глади,
Луна что-то шепчет безлюдной тропе.
Холодный мост и я в лёгком халате,
Опираюсь о железо, сомкнув руки в мольбе.

Надеюсь всевышний, если есть таковой,
Примет мою душу, без укора, без брани.
Я мечтаю отыскать желанный покой.
Выход найден, качаюсь на грани.

Так больно, сердце избито.
Иссякли все силы, остались лишь слезы.
Конец, белыми нитками шито,
Всего шаг и вечные грёзы.

Мгновение. Руки. Удар по щеке.
Тепло. Слезы. Зажившие раны.
Мне окно пробили в сплошном тупике,
Лишь на груди остались шрамы.

Я кажется познала любовь впервые,
Прошлое - страшный сон и всего.
Вот что значит руки родные.
За все мучения даровали Его.

Он хирург, волшебник, сверхчеловек.
Заштопал все раны искусно.
Шрамы - признак, что сложен мой век.
Что каждому может быть грустно.

Он - полубог, намеренно силы,
Возможно, я Ему молилась тогда.
Его слова и поступки меня излечили,
Любовь велика и вера тверда.

Операция по удалению шрамов.
Я без мысли легла вновь на стол.
Но...Он сердце мне вырвал,
Не зашил. Не оглянулся. Ушёл.

Слов больше нет. Нет больше боли,
Нет сердца, молитвы и слез.
Есть река под ногами из соли.
Найден выход. Исчерпан вопрос.

Не знаю какое надо мною небо,
Луны, вроде, не видно совсем.
Зима. Наверное погода свирепа.
Хруст сугроба. Шагов ещё семь.

Шаг шаг шаг. Ещё пара крупнее.
Вот такой ёмкий несуразный столбец.
Ногу вперёд. Шаг посмелее.
Было шесть. Просчиталась. Конец.

Бродить кругами

Ты как кофе, пролитый на блузку,
Ту, без которой жизнь не представить.
Пятно не видно, но лишь под лампой тусклой,
Или если поглубже внутрь заправить.

На неё смотреть уже не так отрадно,
Но и выбросить не хватит сил.
Паршиво так. Надеть, махнуть мол "ладно",
А после корить за кофе бренный мир.

Ты как кошмар, стынет в жилах кровь.
Он забился в памяти, тот липкий страх.
Засыпать надеясь, что не приснится вновь...
И просыпаться с тем же грузом на плечах.

Хочется забыть мне страшный сон,
Но сильнее желание узнать концовку.
Много снится хорошего, но когда он:
Я боязливо аплодирую, увидев постановку.

Ты как излюбленный ночами плед,
С годами тоньше стал, торчат нитки.
Почти не греет. Тусклый цвет.
Я могла бы новый взять, как раз по скидке.

Но я ведь со своим жила так долго,
Уже потерян счёт минувших лет.
Пятна. Дырки. Мало толку.
А уютно только в нем. Магия. Секрет.

Отстирать бы блузку или прочь
Выбросить на пару с полулысым пледом.
Выпить снотворного на ночь
И не гоняться за призрачным секретом.

Но нет. Я сяду пить кофе в чашке.
В любимой блузке, смирясь с пятном.
Не боюсь уже её испачкать.
Ниже не пасть столкнувшись со дном.

Снова из-за кофеина буду плохо спать.
Мёрзнуть в пледе изношенном годами.
Но я точно знаю чего стоит ожидать.
Нравится нам так - бродить кругами.

Тишина

Молчание повисло, как петля на шее.
Болтается. Мозолит. Душу холодит.
Ситуация, ну до чего глупее,
Каждый ждёт, что другой заговорит.

"Ты просто скажи мне от самой души,
Что виновен. Что полон раскаяния.
И нежно в объятьях меня закружи,
Будто вечность ждал так отчаянно.

Одно "прости" и любящие руки,
Вот выход из тупика моей гордыни.
Нет в том никакой большой науки,
Как же увязли мы в этой трясине?..."

Без слов. Молча и насупив брови,
Размышляет и даёт дельные советы.
А второй, также не нуждаясь в слове,
Строит свои замысловатые сюжеты.

"Не простит. Никогда не простит.
Даже не станет слушать меня.
Вот дурак, она рядом стоит,
Неуловима, красива, умна.

Так близко, протянуть только руку.
Вот бы в охапку схватить,
Высказать как невозможна разлука
И молить о прощеньи. Молить."

Ни движения. Стоят как солдаты,
В ожидании битвы или окончаньи войны.
Напряжение. Губы до бела сжаты,
Оба в оковах своей тишины.

Глаза не врут, но их всё молчат.
Лишь души нещадно изливают слова.
Но слишком уж тихо звучат,
Заглушает трепещущая от ветра трава.

"Не простит" - про себя вторит он,
А надежда всё таится под кожей.
Но что-то мешает, и в горле ком,
И страх отвержения изводит до дрожи.

"Всё прощу" - думает, и душат слёзы.
Гордость не позволяет сделать шаг.
Кажется плевать ему, но всё же
Пред нею далеко ведь не чужак.

Ни с места. Лишь слегка подрагивают руки,
От тяжести невозможности обнять.
Разъедают хрупкие сердца те муки,
Что ни гордости, ни страху не унять.

Способны лишь прикосновения.
Напряжение горит. Стоят.
Способны слова и сладкое прощенье.
Губы сжаты и они молчат.

Всё продолжают стоять в тишине
Не слыша "Прости!". Не слыша "Прощен!".
Оба истошно нуждаясь в тепле,
Не разглядели душ жаркий огонь.