Осколки научились ненавидеть

Ты сильный, в меру,
А я слабая, не перестаю любить.
Не в силах я забыть измену,
Не в силах я тебя простить.

Ты не стерпел моих рыданий,
Что растерзали горло в кровь.
Отрёкся от тошных тех страданий,
Что принесла твоя любовь.

Предал клятву, данную на вечно,
Что произнёс, смотря в глаза.
Твоё "навсегда" оказалось скоротечно,
Ушёл, позволенья не спрося.

А я бы и не отпустила,
Держала бы изо всех сил.
Жаль, что я не разлюбила.
А тебе жаль, что ты меня убил?

Я знаю, правда сожалеешь,
Помню на коленях о прощении мольбу.
Но вазу, разбив, увы,не склеешь,
Не перепишешь выбитую на скале судьбу.

Ты выбил почву из под ног,
Сбил умиротворённое дыханье.
Из груди вырвал уже не бившийся кусок,
Переключив во мне режим на выживанье.

Произнеся "прощаю", соврала,
Но в словах любви лжи не было ни капли.
Измена такую рану нанесла,
Будто в сердце мне вонзили грабли.

Те самые, на которые снова наступаю,
Хотя следовало бы выбросить их вон.
Самое обидное, что...я не понимаю,
Кто угодно, только не...не он.

Я продолжаю любить истошно,
Но как доверие вернуть.
Я слабая, мне очень сложно,
В глаза твои без слез взглянуть.

Мне не отыскать в них впредь того,
Чем были наполнены они до пика.
Я понимаю, тебе тоже нелегко,
Выносить мою боль до крика.

Но ты сильный, ты ушёл,
Мол, не можешь вынести той боли,
Которую принес мне кол,
Что вогнал в меня по жестокой воле.

Скажи, а ты можешь время вспять вернуть?
Приехать вовремя домой, на ужин?
Ты можешь жизнь в меня вдохнуть?
Как жаль, что ты мне очень нужен.

Я хочу тебя любить без мысли,
Будто это чувство важно только мне.
Слова признания над головой нависли,
И нож ощущается пульсацией в спине.

Вот где сердце бьётся,
Его место там, но не в груди.
Внутри меня от боли всё трясётся,
Пожалуйста, кошмар развей, меня ты разбуди.

День сменяет ночь, и так по кругу,
Доказательство того, что всё не сон.
Прошу, исполни для меня услугу,
Душу вырви и нещадно выбрось вон.

Она мне больше не нужна,
С ней жить впредь очень-очень больно.
А вдруг в ней расцветёт весна,
И она без тела станет вольна.

Не можешь? Очень жаль.
Я надеялась, что хоть на это тебя хватит.
Я слабая, хрупкая, будто хрусталь,
Боль с моей душой не сладит.

Ты забыл, что я хрусталь,
Разбил и прощенья жалко просишь.
Ты сильный, твёрдый словно сталь,
Осколки заметешь и в яму бросишь.

Но слабый оказался в том,
Что сил ты не нашёл увидеть,
Как в сосуде, разбитом и пустом,
Осколки научились ненавидеть.

Любимые мои, с новым годом, не пожалела ни разу, что однажды решилась завести тг-канал, люблю вас всем сердцем, напоминание на год грядущий:

Каждый год как чистый лист,
Перепиши болезненные, безжизненные главы.
Если головой и сердцем чист,
Души огонь сродни бурлящей лаве.

Нужна только ты

Я решил оставить тебя в прошлом,
Забыть к чертям и отпустить.
Как бы не звучало пошло,
Мне нужно тебя похоронить.

Я больше так не могу,
Мысли о тебе разъедают кожу.
Я будто по кругу бегу,
Не в силах сбросить тяжкую ношу.

Я пытался переключиться,
Находил то одну, то другую.
Но как же я начинал злиться,
Когда напоминали тебя... ещё живую.

У первой горбинка и смех,
Такой же звонкий, манящий.
Глаза словно орех,
А в них огонёк пылкий, горящий.

Вторая сходила с ума по книгам,
Новым, старым, забытым.
Она строчки читала так быстро, мигом.
С ней твой стеллаж казался обжитым.

Третья до ужаса любила дожди,
Часами могла под ними стоять.
Заливаясь смехом кричала "ты жди",
И я продолжал её ждать.

Потому что тебя напоминала,
Дождь, вечер и ты.
К ней не хотелось, а ты зазывала,
Магией своей красоты.

Со временем сбился со счёта,
Так много, но разные, я не лгу.
Мне лишь хватало, всего-то,
Найти в них крупицу твою.

Ты представляешь, была та,
У которой голос точь в точь.
Будто исполнилась мечта,
Тебя слышал я день и ночь.

Но она была так пуста,
Не та душа, не та любовь.
Разбилась о мрамор мечта,
И я на поиски отправился вновь.

Твоим чертам нет конца,
Мне встречалась абсолютно везде.
Но улыбка сходила с лица,
Когда вспоминал "нет нигде".

Я тянул свои бренные руки,
Чтобы словить убегающий в даль,
Твой образ, что приносит лишь муки,
Слезы, боль и навеки печаль.

Я хотел бы отпустить, но всё же,
Целую губы, пусть они не твои,
Но как же они похожи,
Сколько душой своей не криви.

Я был так зол, словно...
Весь мир против меня.
Мне хотелось кричать "Ты виновна!,
К черту других, ты нужна".

Но ты не услышишь,
Поэтому слабый я, иду искать ту,
Что как ты раны залижет,
И на время прикроет в сердце дыру.

Они все кружат рядом,
Там волосы, там запах и вкус.
И я буду травить себя этим ядом,
Ведь только одного я боюсь.

Не встретить тебя никогда,
Не прикоснуться к тебе.
Боюсь, что боль навсегда,
Что так и останусь в толпе.

Она давит, не пропускает к мечте,
А я как душа с единой целью,
Отыскать дорогу к тебе,
Пока сердце не наполнилось цвелью.

Оно кровоточит и рвется наружу,
Пытаясь потерянное вернуть.
Мне не успокоить ни его, ни душу,
У нас одна цель, вот в чём суть.

Мы как мотыльки тянемся к свету,
Но дотянувшись, сгораем до тла.
Но какова причина бреду,
Нам всегда не хватает тепла.

Это как утолять жажду глотком,
Они капля, а ты оазис в пустыне.
Да, я целую их, но тайком,
Знаю, что лишь с тобой мы едины.

Я злился, когда понимал,
Что во всех есть твои черты.
Как славно и хитро сам себе врал,
Зная, что нужна только ты.

Смерть мне улыбнётся

Полночь, я слышу тяжёлое дыханье,
Как жаль, что мне оно принадлежит.
А может быть не жаль, и это лишь прощанье
С тем, что сильно так внутри болит.

Хочется остаться в мире на чуть-чуть хотя бы,
Пережить всё то, что не было дано постичь.
Возможно хэппи-энд ожидает там, в волшебной шляпе,
А эта ночь научит жизнь любить.

Но я так устал бороться,
Искать на каждый свой вопрос ответ.
Пускай, пускай хоть смерть мне улыбнётся,
И выпишет в один конец билет.

Между третьим и седьмым ребром

Я танцевала на битом стекле,
Извивалась причудливо, неуклюже.
Устроив кровавое дефиле,
Тонула в темно-бордовой луже.

Я пред миром босая,
Но прикрывая маской лицо,
Танцевала, всех убеждая,
Что не душит из гвоздей на шее кольцо.

Концы наточены до блеска,
Будто иголки, что ткут наши судьбы.
Мне не дали привыкнуть и резко,
Надели, но кольнуло что-то под грудью.

Между третьим и седьмым ребром,
Это "что-то" перестало биться.
А дело горести лишь в том,
Что довелось ему влюбиться.

Не могу понять оно не бьётся
Или настолько часто, что не сосчитать?
Оно в лапы другого рвётся.
Зову его, но стоит ли кричать?

Оно не услышало, как жаль,
А может и слышать не хотело вовсе.
Устремилось к любимому в даль,
А мне что-то шептало "готовься".

Но я кричу "не верь, он вор,
Нет любви в его глазах".
И вот, озвучен приговор,
Моё сердце вернулось в слезах.

Оно потухло, но я горю,
В теле ножи, пред глазами туманы.
Мне больно, что ж я всё никак не умру,
Но на теле почему-то не единой раны.

Вот так выглядит безответная любовь,
Она есть, но другим её даже не видно.
Не видно, как из ран льется кровь,
Разбитого сердца тоже не видно.

Я пишу эту повесть о том,
Как в агонии больно и жутко.
Как пытаясь отыскать свой дом,
Сердце лишилось рассудка.

Крупица листвы

Он с лаской о любви говорил,
С искрящимся от нежности взглядом.
Он так искренне любил
И был этим чувством обьятый.

"Я люблю в ней всё, абсолютно,
Губы, волосы, руки.
С ней так тепло и уютно,
С ней в покое сердечные стуки.

Голос уже как родной,
Не знаю как жил без мелодии.
Рядом с ней я настоящий, другой,
Мне не нужны подобия и пародии.

Но самое главное - это глаза,
Зелёные, волшебный оттенок.
В них не влюбиться нельзя,
Вот и я сердце отдал за бесценок.

Смотреть в них и покидать реальность,
Уходить в зелёный тайный лес.
Наслаждаться, что эта сакральность,
Лишь мне одному подарена с небес.

Зелёные глаза - предвестник тёплой весне,
Той, что все ждут с нетерпением.
Когда природа, позабыв о зиме,
Становится цветущим произведением.

Её глаза - это новогодняя ёлка,
Запах мандарин и блеск огоньков.
На вкус как еловая иголка,
И звук боя настенных часов.

Цвет травы на летнем лугу,
Когда солнце лелеет лучами.
Должен признаться, я не смогу,
Не вспоминать их во тьме ночами.

Её глаза - зеленый некрепкий чай,
В меру нежный, согревающе теплый.
Они мне шепчут "прощай",
И вот гнев обид всех потоплен.

Её глаза - моё спасенье от злобы,
Всей той, что царит на земле.
Я всё в мире отдам чтобы
Быть с ней, а не гибнуть во мгле."

Я слушала длинный рассказ,
Он говорил о настоящей любви.
А я, в своих карих глазах,
Истошно искала крупицу листвы.

Мне так легче

Алкоголь больше не считаю,
Не считаю сколько шотов.
Мне так легче, засыпаю
Без душевных криков, взлетов.

Больше не считаю сигареты,
В кармане точно не пылятся.
Я так прячу те скелеты,
Что без градуса в ночи мне снятся.

Чем в стакане градус выше,
Тем ниже чувство боли внутри.
Притупляется, шепчет всё тише,
Не рядом, а у приоткрытой двери.

Заглушаю шёпот всё больше,
Яростно, наверняка.
Пью крепче, курю дольше.
По кругу, день сурка.

Меняются лишь сигареты и пачки,
Их количество только растёт.
Глоток, и я в пьяной горячке,
Курю, чёртов круговорот.

Раньше всё искал повод,
Со временем стало плевать.
Во мне оборвали тонкий провод:
Я разучился другим доверять.

Да что там другим, себе даже
Не помню, когда позволял так рыдать,
Чтобы соленые слёзы по коже,
А горло до крови срывать.

Доверился человеку и вдруг...
Перестал доверять всему свету.
Всё злосчастный, битый испуг.
Вот стакан, беру сигарету...

Я хотел любви, но она решила иначе,
Растоптав любовь каблуком,
Забрала мою душу, впридачу
Разбила сердце своим кулаком.

Ушла, а я здесь остался,
Без сердца, доверия и души.
Вот я и оказался,
В пьяно-табачной безрассветной глуши.

Алкоголь, сигареты медленно губят,
Уже на два размера меньше штаны.
Больше не ищут, больше не любят,
Не доживу до ранней весны.

Не сосчитать шотов, сигарет,
Лишь существую, не живу.
Вешай на вешалку, я тот же скелет,
Что спрятан на полке, в шкафу.

Тебя полюбят однажды

Тебя полюбят однажды,
Не за то, что внешне красива,
Не за то, что дано каждой,
Наружность бывает фальшива.

Полюбят не за манеры,
Не за спокойный покладистый нрав.
Постоянно открытые двери
Или количество прочитанных глав.

Полюбят за искры в глазах,
За огоньки, что в них кружатся.
За родинки на бледных руках,
За плечи, к которым так тянет прижаться.

За морщинки в уголках натянутых губ
И румянец на нежных щеках.
За слёзы, пусть повод и глуп,
За смелость, за удушливый страх.

Полюбят за душу, иначе никак,
Любят за всё, не за что-то.
Если любят свет, полюбят и мрак,
Такова у сердца работа.

Правда, и тебя однажды полюбят,
Ты просто оставайся собой.
Маски любовь лишь губят,
В погоне за мнимой мечтой.

Полюбят за твою неуклюжесть,
За сентиментальность, за смех.
Любят ведь не наружность,
А душу, что роднее и ближе всех.

Воют ветра, не найдя преград

В моем сердце воют ветра,
Не найдя преград, несутся.
Я сердцем, увы, пуста,
И это повод мной ужаснуться.

Бежать напролом, без оглядки,
Обойти меня стороной.
Сыграть в бесконечные прятки,
Пойти иной избитой тропой.

Но нет, каждый наровит влюбиться,
Стать тем самым, моим.
Но их сердцам суждено разбиться,
Лишь пустоту мы с сердцем таим.

Ни намека на жаркие чувства,
Нет той пылкой любви.
Лишь разум, и никакого безумства,
Оно не придет, не зови.

Я уважения полна,
По венам бежит нежность.
Я открыта и честна,
Как и все я в меру грешна.

Для настоящей любви этого мало,
Нужен огонь, сердца жадный крик.
Но моё сердце всегда молчало,
А может не знает нужный язык.

Я поменялась, специально,
Стала недосягаемой, холодной.
Отвечаю дерзко и нахально,
Всё чтобы быть лишь мимолётной.

Чтобы не влюблялись, не клялись,
Не возлагали души на алтарь.
Я прошу тебя, проснись!
Я холодный затяжной кошмар!

Твоё сердце мне не починить,
Не нужно лезть тебе в пучину.
Я не смогу тебя любить,
А нож вонзишь себе же в спину.

Я хочу любить, бескрайне,
Чтобы и душа и сердце в кровь.
Сердцем заплутать случайно,
Но познать настоящую любовь.

Границы размыты слезами

Я чувствую себя грязной,
Сдирая слой нежной кожи,
Не смывается кровью красной
То, что ненавистно до дрожи.

Я чувствую на себе взгляды,
Со всех возможных сторон.
И даже лёжа одиноко в кровати,
Не могу отыскать душевный покой.

Люди врут, всё фальшиво,
Настоящей вижу себя лишь я.
От зеркала отодвигаясь лениво,
Чувствую, как катится неуловимо слеза.

Слезы жалости, обиды, боли?
Нет, они разочарования полны.
Я обуздала чувства жажды и воли,
Но бессильна пред чувством вины.

Пред глазами всплывает тьма,
Тянет свои грязные, жёсткие руки.
Я телом так слаба,
Будто недолги уже мои бренные муки.

Движение сопровождает боль,
Пелена пред глазами, туман.
Я теряю над собою контроль,
Не сосчитаю количество полученных ран.

Желудочный сок вперемешку с железом,
Въелся в кожу этот гадкий вкус.
В погоне за желанным весом
Борюсь в одиночку, стыжусь.

Запах еды вызывает мгновенный порыв,
Бежать без оглядки, закрыться.
Нет, не пережить безвольный срыв,
Мне от него век не отмыться.

Мысли в моей голове - тюрьма,
Без дверей, без окон, без света.
Они сводят меня с ума,
И вот в их руках очередная победа.

Я покорно им подчиняюсь,
Ноги не держат, трудно дышать.
Как ещё жива? Сама удивляюсь.
В моих силах лишь сутками спать.

Голод не поджидает во сне,
Там так тихо, мысли смиренны.
Не прочат гореть в жарком огне,
За то, что их приказы не имеют значенья.

Голод рвёт на мелкие части,
Закончив с телом, берется за душу.
Я не боюсь, у него нет больше власти,
Клятву данную себе не нарушу.

Но, когда пора остановиться?
Границы размыты слезами.
Медленнее стало сердце биться,
Мягче земля под ногами.

Пальцы синеют, стало холоднее,
Холоднее с каждым днём.
Это пусть, мне цифры важнее -
Вес, размер и объем.

Чувствую - мечта близко,
Я к ней почти дотянулась.
Но, скучающе вычеркнув из списка,
Смерть лицом ко мне повернулась.

Это не она

Я повстречал её совершенно случайно,
Казалось прошла вечность с прошлой встречи.
Она всё также красива, необычайно,
Голову держит, расправлены плечи.

Не изменилась, на первый взгляд,
Тот же силуэт, запах до боли родной.
Волосы идеально лежат,
Но по привычке поправляет рукой.

Как раньше её нежные руки,
Родинка на пальце, тонкие запястья.
Вроде тот же смех, греющие звуки,
Но сильнее согрели объятья.

Её будто не тронуло время, но...
"Это не она" шептали голоса.
И вот я понял, как на солнце пятно,
Тускло смотрели глаза.

Вот что исчезло, искра...
В глазах больше не было света.
Но я помню, будто было вчера,
В них горело вечное лето.

Там солнце так ярко светило,
Что лучи разрезали листву.
Пение птиц чутко хранила,
С этой песней ощущал, что живу.

Вот ещё, пение, точно,
Стал голос спокойнее, тише.
В кованых рамках держит нарочно,
Сдержанно, ноты всё ниже.

Вот вот, и улыбка не та,
Уголки ниже упали, румянец исчез.
Не видно ямочку на щёчке у рта
И тот шрамик, что оставил порез.

Косметика скрывает шрам,
Не только его, и усталость под взором.
Мало спит, не ходит к врачам,
Смирилась со своим приговором.

Вот что не так, осколки в глазах,
Контроль над идеальной картинкой.
Но не скрыть во взгляде притаившийся страх,
Не утаить боль за несгибаемой спинкой.

Улыбалась лицом, не глазами,
В них засела усталость и боль.
Их не смыть тёплыми слезами,
Не завладеть и над ними контроль.

Это была она, но вовсе не та,
Что любила весь мир без укора.
Улыбка отвоевала уголки рта,
Но не скрыть ей в глазах бескрайнее горе.

В судьбе допущена описка

Не хватит слов мне чтобы описать
Насколько я её любил.
С ней мне даже нравилось молчать,
И говорить, когда казалось нету сил.

Несмотря на разницу в пять лет,
Всегда казалось, что она мудрее.
Всегда найдёт дельный совет
И почву для воплощения идеи.

С ней я был собой, как есть.
Без масок и нагой душой.
Мог рассказать любой свой страх, любую весть,
Не боясь разочаровать мужской слезой.

Я знал, она меня поймет и примет,
Любым, со всеми учиненными грехами.
Слезу сотрёт и так обнимет,
Будто душа нашла то, что искала целыми веками.

Я был так горд собой,
Что она со мной, так близко.
Она была до устали живой,
Но в судьбе допущена описка...

Я не мог понять, как живут люди,
У которых нет её на жизненном пути.
Но, словно трещина на фарфоровой посуде:
Ей не суждено дожить до двадцати.

В один день я потерял так много,
Что за год мне не сосчитать.
Смерти, поджидая у порога,
Удалось сразу двоих с собой забрать.

Мой мир погряз в пучине,
Душа потеряна в аду.
Я, как моль, что увязла в паутине,
В попытках ухватить звезду.

Я бился головой об стены,
Пытаясь лазейку отыскать.
Отыскать заветный тот рычаг отмены,
Что смог бы наши судьбы поменять.

Я был готов сразиться с той судьбой,
Что выстрелив однажды, поразила двух.
Но я проиграл последний бой,
На кон поставив и сердце, и свой дух.

Я умер ровно в двадцать пять,
Когда наши души безжалостно убили.
Телу же пришлось намного дольше ждать-
Лишь к семидесяти его похоронили.