Мне так тепло было зимой

Холоднее стало лето,
Хотя мне так тепло было зимой.
Не солнцем я была согрета,
Он согрел под снежной синевой.

Любовь моя сильна настолько,
Насколько ненависть велька.
Сейчас мне остаётся только,
Наблюдать за ним издалека.

Я прогнала его сама,
С криком, слёзы не скрывая перед ним.
Казалось, я сошла с ума,
Но мною в тот вечер был судим.

Осуждён и послан за порог,
Без возможности вернуться.
Не согревал, а нагло сжёг,
Я от любви не смела шелохнуться.

Но в этот раз я выбрала себя,
Не чувства, сердце иль мечты.
На жестокость не была скупа,
Но это лишь его плоды.

Через сердце переступила решимо,
На горло надавив хрипя.
Чувства пролетали всё мимо,
Я наконец-то выбрала себя.

Два слова

Мурашки пробежали по телу,
Но острые, словно кончик ножа.
Предвестник моему расстрелу,
Доказательство, что мертва душа.

Любовь между нами, быть может,
Не исчезнет, как на рассвете луна.
Милый, что тебя гложит,
И не даёт пробудиться от сна?

Ты скажи, я исправлюсь, поверь,
Стану той, кого видеть желаешь.
Я молю, не закрой эту дверь.
За что на кусочки так грубо ломаешь?

Я стану той, кого видеть желаешь,
Только ты, ты останься со мной.
Почему ты меня избегаешь,
Распоряжаешься моей хрупкой душой?

Я тебя люблю, ты слышишь?
Мне тошно самой от себя.
Ты мне больше не пишешь.
Какая в твоём сердце борьба?

Ты скажи, мы справимся вместе.
Только прошу тебя, не молчи.
Не оставь мою душу без чести,
В свои тяготы её облачи.

Переживать тяжести вместе.
Ведь в этом и есть смысл любви,
Мы справимся, я и ты - вместе,
Я только прошу, позови.

Он не позвал, лишь тихо, украдкой:
Я больше тебя не люблю.
Его тяжесть оказалась столь краткой,
Но справиться я не смогу.

Два слова сломили меня,
И не собрать меня вновь по кусочкам.
Оказалось я просто - "не та",
Таков финал моим жалобным строчкам.

Кладбище разграбленных могил

Прошу, не люби меня безумно,
Не пиши стихи мне о любви.
Ведь это априори неразумно,
Пасть под гнёт нахлынувшей волны.

Ты путник в дебрях ледяных оков,
А я несущийся навстречу снег.
Не вынести тебе удары льдов,
Перейди на пылкий, быстрый бег.

Беги, не оборачивайся даже,
Заглуши биение сердца, крик души.
Чувства лишь твои, не наши,
Ты их насильно яростно туши.

Не вспыхнет уже дотлевшая свеча,
Не зажечь тебе её адским огнём.
Ране не зажить кровоточа,
Не согреть рябину декабрем.

Ты тонешь, но я камень, глыба,
Мне не вытащить тебя на свет.
Взгляни, я ведь давно разбита,
В один лишь путь заказан мне билет.

Я не хочу тянуть тебя с собою,
Тут холодно, темно и безрассветно.
Ты не готов сражаться с едкой мглою,
А я не готова любить тебя ответно.

Прошу, не говори как сердце плачет,
Плачет, о невозможности меня постичь.
Оно тебе однажды ведь спасибо скажет,
За то, что мне не суждено его разбить.

Твоё сердце так прекрасно,
Моему не стоит сладостно мечтать.
Оно с годами всё более ужасно,
Не в силах впредь с коленей встать.

Меня спасти никто и не подумал,
Но тебя уберечь мне хватит сил.
Забудь любовь, что ты себе придумал,
Обойди кладбище разграбленных могил.

Почти

Дуло пистолета приставляя к виску,
Ты шептал мне слова о любви.
Слишком много тягот на кратком веку,
Но ты на горло сильнее дави.

Я не издам мольбы о пощаде,
Смиренно погибну в твоих нежных руках.
Я не нуждаюсь в твоём обжигающем яде,
Он давно у меня на губах.

Эту куклу уже ломали, нестрашно.
Ей даже уже не больно, почти.
Всё это для них больше неважно,
Ей так и не сказали "прости".

Но ты заплетай мои волосы,
Переплетая на шее узлы.
На коже уже багряные полосы,
А меня заточил в кандалы.

Пусть они режут мои хладные руки,
Ты после согреешь своими.
Я почти пережила все те муки,
Что, подарены мне другими.

Возьми мои волосы нежно,
Натягивая словно канат.
А после, так тихо, небрежно:
Узри, в моих глазах закат.

Уходящее солнце я вижу в тебе,
И алые вспышки в зрачках.
Я почти привыкла к жестокой судьбе,
Но глаза почему-то в слезах.

Я устала, и жить, и мечтать.
Лишь пылко нуждаюсь в любви.
Я почти начала забывать,
Как сердце тонуло в крови.

Но ты же меня спасёшь?
Ты - моя лесенка в свет.
Неважно, что безжалостно бьёшь.
Ведь мгла почти что рассвет?

Говорят, после тёмной ночи,
Наступает долгожданный рассвет.
Но хватит ли во мне мочи,
Выдержать этот резкий, режущий свет.

Не просочится ли он через раны,
Пройдет сквозь меня как туман.
Слишком много горячи, дряни,
Кровоточащих, режущих ран.

Но ты ведь залатаешь их, верно?
Я стерплю все удары и боль.
Я буду сидеть так смиренно,
Что не услышишь даже мучительный вой.

Ты только люби меня так сильно,
Чтоб во мне горела кровь.
Пред судьбою я бессильна,
Не предназначена мне видимо любовь.

Одиннадцать месяцев в году

Я хотел разлюбить тебя в апреле,
Но ты на зло вернулась в декабре.
Не успели в марте высохнуть капели.
Лишь листья пожелтели в октябре.

Не дождалась, пока сердце перестанет плакать,
А возможно, не можешь просто вечность ждать.
Тебе приходится смотреть, как суждено мне падать,
Мне суждено тебя в апреле забывать.

Забыть твой смех, твои глаза,
Что напоминают о январской вьюге.
Забыть, как сливались голоса,
В те майские уютные деньки на юге.

Забыть, как в феврале ты грела,
Моё тело, крохотными тёплыми руками.
Забыть, как от удивления лицо немело,
Волшебными декабрьскими вечерами.

Ты как ребенок радовалась снегу,
И ёлку наряжала в ноябре.
Кричала: "Дайте волю человеку,
Я наряжу её хотя бы в сентябре"

И тебе было плевать что скажут люди,
В тебе магия жила все месяцы в году.
Даже в самом мрачном и безжизненном сосуде,
Умела ты увидеть красоту.

Любые мелочи приносят счастье,
Будь то солнце иль дождь в июльский жаркий день.
Но мне нужно забыть как хватала за запястье,
И мчалась любоваться на июньскую сирень.

Искать четверолистник и смеяться,
Валяться на траве и не прекращать.
А после томно-томно целоваться,
Но это всё суждено мне забывать.

Забыть как провожали лето,
Как август напоследок лелеял нас теплом.
Как в осень уносила долгая беседа...
Нет нет, всё это кажется мне сладким сном.

Двенадцать месяцев, но тысячи моментов,
Что грели солнцем души и зимой.
Пусть планета обойдет все 360 градусов и сто процентов,
Моё сердце навеки останется с тобой.

Без тебя душа и сердце в миг осиротели,
Я будто замедленно бегу в кошмарном сне.
Мне нужно разлюбить тебя в апреле,
Но тогда лишь два месяца останется весне.

Чьё-то тепло

Когда она так льнула к моим рукам,
Я чувствовал себя самым счастливым на свете.
Как нежно она прижималась к плечам,
Как наши мысли сливались в беседе.

Она брала моё тепло нещадно,
Упиваясь мною день и ночь.
Обнимала так пылко, жадно,
Но и я был вовсе не прочь.

Я хотел чтобы она меня любила,
Только она, и никто иной.
Чтобы она меня любовью душила,
И лишь во мне находила желанный покой.

Я хотел, чтобы только она касалась,
Моих ладоней, плеч и лица.
Чтобы только мне вот так улыбалась,
И была со мной до конца.

Я хотел чтобы она меня любила,
Только она, и никто иной.
Но она меня в одночасье убила,
Ей подошёл бы совершенно любой.

Ей было плевать на мои черты,
Не помнила оттенок волос и кожи.
Плевать к какой прильнуть груди
И кого обнимать до дрожи.

Ей были нужны отнюдь не мои,
А хоть чьи-то сильные руки.
На всё планы имела свои,
И со мной всего-то от скуки.

Ей моё тепло вовсе не нужно,
Нуждалась лишь в чьём-то тепле.
Слово любовь ей чуждо,
И привязанность на нуле.

Она нуждалась хоть в ком-то,
К кому можно прижаться и сладко уснуть.
Хоть в ком-то,
В ком можно на миг утонуть.

Я любил, а она не знала,
Не знала как вновь научиться любить.
Ночью меня обнимала,
Чтобы после, не зная, убить.

Ничей

Он выводил на моём теле узоры,
Нежными прикосновениями рук.
И я тонула в нём, как в чёрном море,
Отчаянно пытаясь угомонить сердечный стук.

Остановить его, чтобы не билось,
Не раскрывало моих сокрытых чувств.
Моя душа в его влюбилась,
Нырнула в омут сладостных безумств.

Я не смею его любить, но всё же,
Нахожу в его объятьях желанный тот покой.
Его прикосновения на моей разгоряченной коже,
Напоминали лишь о том, что он не мой.

Нет-нет, я его ни у кого не отбирала,
Он был ничей, но и сейчас отнюдь не мой.
Я в него со скорости вбежала,
Отбросив факт реально долой.

А реально жестока, но правдива,
Не быть нам вместе в этой жизни, но...
Я люблю быть им любима,
Пусть судьбою всё предрешено.

Он путник в этом хаотичном мире,
А я лишь одна из остановок на его пути.
Лишь мишень в бескрайнем тире,
Очередная цель, что во плоти.

Он заполучил меня, а дальше что?
Он уйдет, оставив меня здесь.
Коротко произнеся "не то",
Забредет в бескрайний, темный лес.

Мне так больно, слышишь?
Рёбра в объятиях дробятся.
Почему ты мной не дышишь?
А ведь слёзы на щеках искрятся...

Ты ничего не обещал,
Я помню, знаю, понимаю.
Но..., но то как нежно целовал.
Помоги, пожалуйста, я погибаю.

Я восприняла прикосновения к себе,
Как клятву, что я "та".
Что найдешь меня в толпе,
Не различая лица, силуэты и цвета.

Не глазами, не на ощупь, не на слух,
Сердце почувствует моё и путь укажет.
Жаль, им ты оказался глух,
Беспристрастно мне оно в любви откажет.

Осколки научились ненавидеть

Ты сильный, в меру,
А я слабая, не перестаю любить.
Не в силах я забыть измену,
Не в силах я тебя простить.

Ты не стерпел моих рыданий,
Что растерзали горло в кровь.
Отрёкся от тошных тех страданий,
Что принесла твоя любовь.

Предал клятву, данную на вечно,
Что произнёс, смотря в глаза.
Твоё "навсегда" оказалось скоротечно,
Ушёл, позволенья не спрося.

А я бы и не отпустила,
Держала бы изо всех сил.
Жаль, что я не разлюбила.
А тебе жаль, что ты меня убил?

Я знаю, правда сожалеешь,
Помню на коленях о прощении мольбу.
Но вазу, разбив, увы,не склеешь,
Не перепишешь выбитую на скале судьбу.

Ты выбил почву из под ног,
Сбил умиротворённое дыханье.
Из груди вырвал уже не бившийся кусок,
Переключив во мне режим на выживанье.

Произнеся "прощаю", соврала,
Но в словах любви лжи не было ни капли.
Измена такую рану нанесла,
Будто в сердце мне вонзили грабли.

Те самые, на которые снова наступаю,
Хотя следовало бы выбросить их вон.
Самое обидное, что...я не понимаю,
Кто угодно, только не...не он.

Я продолжаю любить истошно,
Но как доверие вернуть.
Я слабая, мне очень сложно,
В глаза твои без слез взглянуть.

Мне не отыскать в них впредь того,
Чем были наполнены они до пика.
Я понимаю, тебе тоже нелегко,
Выносить мою боль до крика.

Но ты сильный, ты ушёл,
Мол, не можешь вынести той боли,
Которую принес мне кол,
Что вогнал в меня по жестокой воле.

Скажи, а ты можешь время вспять вернуть?
Приехать вовремя домой, на ужин?
Ты можешь жизнь в меня вдохнуть?
Как жаль, что ты мне очень нужен.

Я хочу тебя любить без мысли,
Будто это чувство важно только мне.
Слова признания над головой нависли,
И нож ощущается пульсацией в спине.

Вот где сердце бьётся,
Его место там, но не в груди.
Внутри меня от боли всё трясётся,
Пожалуйста, кошмар развей, меня ты разбуди.

День сменяет ночь, и так по кругу,
Доказательство того, что всё не сон.
Прошу, исполни для меня услугу,
Душу вырви и нещадно выбрось вон.

Она мне больше не нужна,
С ней жить впредь очень-очень больно.
А вдруг в ней расцветёт весна,
И она без тела станет вольна.

Не можешь? Очень жаль.
Я надеялась, что хоть на это тебя хватит.
Я слабая, хрупкая, будто хрусталь,
Боль с моей душой не сладит.

Ты забыл, что я хрусталь,
Разбил и прощенья жалко просишь.
Ты сильный, твёрдый словно сталь,
Осколки заметешь и в яму бросишь.

Но слабый оказался в том,
Что сил ты не нашёл увидеть,
Как в сосуде, разбитом и пустом,
Осколки научились ненавидеть.

Любимые мои, с новым годом, не пожалела ни разу, что однажды решилась завести тг-канал, люблю вас всем сердцем, напоминание на год грядущий:

Каждый год как чистый лист,
Перепиши болезненные, безжизненные главы.
Если головой и сердцем чист,
Души огонь сродни бурлящей лаве.

Нужна только ты

Я решил оставить тебя в прошлом,
Забыть к чертям и отпустить.
Как бы не звучало пошло,
Мне нужно тебя похоронить.

Я больше так не могу,
Мысли о тебе разъедают кожу.
Я будто по кругу бегу,
Не в силах сбросить тяжкую ношу.

Я пытался переключиться,
Находил то одну, то другую.
Но как же я начинал злиться,
Когда напоминали тебя... ещё живую.

У первой горбинка и смех,
Такой же звонкий, манящий.
Глаза словно орех,
А в них огонёк пылкий, горящий.

Вторая сходила с ума по книгам,
Новым, старым, забытым.
Она строчки читала так быстро, мигом.
С ней твой стеллаж казался обжитым.

Третья до ужаса любила дожди,
Часами могла под ними стоять.
Заливаясь смехом кричала "ты жди",
И я продолжал её ждать.

Потому что тебя напоминала,
Дождь, вечер и ты.
К ней не хотелось, а ты зазывала,
Магией своей красоты.

Со временем сбился со счёта,
Так много, но разные, я не лгу.
Мне лишь хватало, всего-то,
Найти в них крупицу твою.

Ты представляешь, была та,
У которой голос точь в точь.
Будто исполнилась мечта,
Тебя слышал я день и ночь.

Но она была так пуста,
Не та душа, не та любовь.
Разбилась о мрамор мечта,
И я на поиски отправился вновь.

Твоим чертам нет конца,
Мне встречалась абсолютно везде.
Но улыбка сходила с лица,
Когда вспоминал "нет нигде".

Я тянул свои бренные руки,
Чтобы словить убегающий в даль,
Твой образ, что приносит лишь муки,
Слезы, боль и навеки печаль.

Я хотел бы отпустить, но всё же,
Целую губы, пусть они не твои,
Но как же они похожи,
Сколько душой своей не криви.

Я был так зол, словно...
Весь мир против меня.
Мне хотелось кричать "Ты виновна!,
К черту других, ты нужна".

Но ты не услышишь,
Поэтому слабый я, иду искать ту,
Что как ты раны залижет,
И на время прикроет в сердце дыру.

Они все кружат рядом,
Там волосы, там запах и вкус.
И я буду травить себя этим ядом,
Ведь только одного я боюсь.

Не встретить тебя никогда,
Не прикоснуться к тебе.
Боюсь, что боль навсегда,
Что так и останусь в толпе.

Она давит, не пропускает к мечте,
А я как душа с единой целью,
Отыскать дорогу к тебе,
Пока сердце не наполнилось цвелью.

Оно кровоточит и рвется наружу,
Пытаясь потерянное вернуть.
Мне не успокоить ни его, ни душу,
У нас одна цель, вот в чём суть.

Мы как мотыльки тянемся к свету,
Но дотянувшись, сгораем до тла.
Но какова причина бреду,
Нам всегда не хватает тепла.

Это как утолять жажду глотком,
Они капля, а ты оазис в пустыне.
Да, я целую их, но тайком,
Знаю, что лишь с тобой мы едины.

Я злился, когда понимал,
Что во всех есть твои черты.
Как славно и хитро сам себе врал,
Зная, что нужна только ты.

Смерть мне улыбнётся

Полночь, я слышу тяжёлое дыханье,
Как жаль, что мне оно принадлежит.
А может быть не жаль, и это лишь прощанье
С тем, что сильно так внутри болит.

Хочется остаться в мире на чуть-чуть хотя бы,
Пережить всё то, что не было дано постичь.
Возможно хэппи-энд ожидает там, в волшебной шляпе,
А эта ночь научит жизнь любить.

Но я так устал бороться,
Искать на каждый свой вопрос ответ.
Пускай, пускай хоть смерть мне улыбнётся,
И выпишет в один конец билет.

Между третьим и седьмым ребром

Я танцевала на битом стекле,
Извивалась причудливо, неуклюже.
Устроив кровавое дефиле,
Тонула в темно-бордовой луже.

Я пред миром босая,
Но прикрывая маской лицо,
Танцевала, всех убеждая,
Что не душит из гвоздей на шее кольцо.

Концы наточены до блеска,
Будто иголки, что ткут наши судьбы.
Мне не дали привыкнуть и резко,
Надели, но кольнуло что-то под грудью.

Между третьим и седьмым ребром,
Это "что-то" перестало биться.
А дело горести лишь в том,
Что довелось ему влюбиться.

Не могу понять оно не бьётся
Или настолько часто, что не сосчитать?
Оно в лапы другого рвётся.
Зову его, но стоит ли кричать?

Оно не услышало, как жаль,
А может и слышать не хотело вовсе.
Устремилось к любимому в даль,
А мне что-то шептало "готовься".

Но я кричу "не верь, он вор,
Нет любви в его глазах".
И вот, озвучен приговор,
Моё сердце вернулось в слезах.

Оно потухло, но я горю,
В теле ножи, пред глазами туманы.
Мне больно, что ж я всё никак не умру,
Но на теле почему-то не единой раны.

Вот так выглядит безответная любовь,
Она есть, но другим её даже не видно.
Не видно, как из ран льется кровь,
Разбитого сердца тоже не видно.

Я пишу эту повесть о том,
Как в агонии больно и жутко.
Как пытаясь отыскать свой дом,
Сердце лишилось рассудка.

Крупица листвы

Он с лаской о любви говорил,
С искрящимся от нежности взглядом.
Он так искренне любил
И был этим чувством обьятый.

"Я люблю в ней всё, абсолютно,
Губы, волосы, руки.
С ней так тепло и уютно,
С ней в покое сердечные стуки.

Голос уже как родной,
Не знаю как жил без мелодии.
Рядом с ней я настоящий, другой,
Мне не нужны подобия и пародии.

Но самое главное - это глаза,
Зелёные, волшебный оттенок.
В них не влюбиться нельзя,
Вот и я сердце отдал за бесценок.

Смотреть в них и покидать реальность,
Уходить в зелёный тайный лес.
Наслаждаться, что эта сакральность,
Лишь мне одному подарена с небес.

Зелёные глаза - предвестник тёплой весне,
Той, что все ждут с нетерпением.
Когда природа, позабыв о зиме,
Становится цветущим произведением.

Её глаза - это новогодняя ёлка,
Запах мандарин и блеск огоньков.
На вкус как еловая иголка,
И звук боя настенных часов.

Цвет травы на летнем лугу,
Когда солнце лелеет лучами.
Должен признаться, я не смогу,
Не вспоминать их во тьме ночами.

Её глаза - зеленый некрепкий чай,
В меру нежный, согревающе теплый.
Они мне шепчут "прощай",
И вот гнев обид всех потоплен.

Её глаза - моё спасенье от злобы,
Всей той, что царит на земле.
Я всё в мире отдам чтобы
Быть с ней, а не гибнуть во мгле."

Я слушала длинный рассказ,
Он говорил о настоящей любви.
А я, в своих карих глазах,
Истошно искала крупицу листвы.