Зачастую забота о себе воспринимается как что-то, что привносится извне.
Витамины, косметика, процедуры, препараты — всё это ресурс, который нужно добавить организму, чтобы он начал выглядеть и чувствовать себя лучше.
Но современная регенеративная медицина всё больше внимания уделяет другому подходу:
не восполнять ресурсы извне, а помочь организму эффективнее использовать собственный восстановительный потенциал.
Именно на этом принципе основана Cortexil PRP-терапия — методика, которая работает вместе с естественными механизмами регенерации. Она не подменяет процессы восстановления, а активирует их, создавая локальные условия для запуска регенеративного ответа.
Человеческий организм — сложная саморегулируемая система. Он постоянно поддерживает внутреннее равновесие: контролирует температуру, заживляет повреждения, обновляет клетки, регулирует воспаление, восстанавливает ткани после травм и адаптируется к нагрузкам. Большая часть этих процессов происходит без сознательного участия человека.
При этом мозг и нервная система играют важную роль в регуляции внутренних процессов. Стресс, тревога, хроническое напряжение, качество сна и эмоциональное состояние способны влиять на восстановление тканей, иммунные реакции и гормональную регуляцию, поэтому сегодня всё больше внимания уделяется взаимосвязи различных систем организма. Это не означает, что внутренние ресурсы способны заменить лечение или отменить медицинские показания.
Но это подтверждает важный принцип современной медицины: организм обладает собственными механизмами саморегуляции и восстановления, а задача врача — создать условия, при которых они смогут работать максимально эффективно.
Восстановление — одна из фундаментальных функций организма. Когда происходит повреждение ткани, в зоне травмы запускается каскад биологических реакций: активируется сосудистый ответ, развивается контролируемое воспаление, к месту повреждения направляются клетки иммунной системы, тромбоциты и сигнальные молекулы. Их задача — локализовать повреждение, создать условия для последующего восстановления и запустить процессы регенерации.
В обычных условиях эти механизмы поддерживают ткани в состоянии физиологического равновесия.
При появлении соответствующего сигнала их активность возрастает. Именно на этом принципе основана биостимуляция: создать локальный, контролируемый стимул, который активирует естественные процессы восстановления.
Cortexil PRP-терапия работает именно таким образом.
PRP называют активатором собственных резервов организма, поскольку в основе метода лежит использование собственного биологического материала пациента для стимуляции естественных процессов регенерации. Когда вводится PRP, организм получает локальный сигнал к восстановлению.
В зоне инъекции запускается контролируемый регенеративный ответ: активируются клетки, участвующие в восстановлении тканей, усиливается межклеточная коммуникация, стимулируются процессы ангиогенеза, ремоделирования тканей, синтеза коллагена и других компонентов внеклеточного матрикса.
Задача врача — правильно оценить состояние тканей, определить показания, подобрать протокол, подготовить пациента, безопасно выполнить процедуру и объяснить, какого результата можно ожидать. Дальнейшую восстановительную работу выполняет сам организм. Именно поэтому PRP-терапия представляет собой совместную работу врача и естественных механизмов регенерации.
Cortexil PRP-терапия меняет привычное представление о восстановлении тканей. Вместо того чтобы дополнять организм чужеродными веществами, она помогает эффективнее использовать его собственные механизмы регенерации. Собственная плазма, жизнеспособные тромбоциты, факторы роста и локальный регенеративный ответ становятся основой физиологичного восстановления тканей. Именно поэтому PRP сегодня рассматривается как один из наиболее естественных и научно обоснованных инструментов регенеративной медицины.
Колодийчик С. М.,
пластический хирург,
руководитель проекта
«Регенерация Про»
#косметология #полезное #CortexilPRP
Витамины, косметика, процедуры, препараты — всё это ресурс, который нужно добавить организму, чтобы он начал выглядеть и чувствовать себя лучше.
Но современная регенеративная медицина всё больше внимания уделяет другому подходу:
не восполнять ресурсы извне, а помочь организму эффективнее использовать собственный восстановительный потенциал.
Именно на этом принципе основана Cortexil PRP-терапия — методика, которая работает вместе с естественными механизмами регенерации. Она не подменяет процессы восстановления, а активирует их, создавая локальные условия для запуска регенеративного ответа.
Человеческий организм — сложная саморегулируемая система. Он постоянно поддерживает внутреннее равновесие: контролирует температуру, заживляет повреждения, обновляет клетки, регулирует воспаление, восстанавливает ткани после травм и адаптируется к нагрузкам. Большая часть этих процессов происходит без сознательного участия человека.
При этом мозг и нервная система играют важную роль в регуляции внутренних процессов. Стресс, тревога, хроническое напряжение, качество сна и эмоциональное состояние способны влиять на восстановление тканей, иммунные реакции и гормональную регуляцию, поэтому сегодня всё больше внимания уделяется взаимосвязи различных систем организма. Это не означает, что внутренние ресурсы способны заменить лечение или отменить медицинские показания.
Но это подтверждает важный принцип современной медицины: организм обладает собственными механизмами саморегуляции и восстановления, а задача врача — создать условия, при которых они смогут работать максимально эффективно.
Восстановление — одна из фундаментальных функций организма. Когда происходит повреждение ткани, в зоне травмы запускается каскад биологических реакций: активируется сосудистый ответ, развивается контролируемое воспаление, к месту повреждения направляются клетки иммунной системы, тромбоциты и сигнальные молекулы. Их задача — локализовать повреждение, создать условия для последующего восстановления и запустить процессы регенерации.
В обычных условиях эти механизмы поддерживают ткани в состоянии физиологического равновесия.
При появлении соответствующего сигнала их активность возрастает. Именно на этом принципе основана биостимуляция: создать локальный, контролируемый стимул, который активирует естественные процессы восстановления.
Cortexil PRP-терапия работает именно таким образом.
PRP называют активатором собственных резервов организма, поскольку в основе метода лежит использование собственного биологического материала пациента для стимуляции естественных процессов регенерации. Когда вводится PRP, организм получает локальный сигнал к восстановлению.
В зоне инъекции запускается контролируемый регенеративный ответ: активируются клетки, участвующие в восстановлении тканей, усиливается межклеточная коммуникация, стимулируются процессы ангиогенеза, ремоделирования тканей, синтеза коллагена и других компонентов внеклеточного матрикса.
Задача врача — правильно оценить состояние тканей, определить показания, подобрать протокол, подготовить пациента, безопасно выполнить процедуру и объяснить, какого результата можно ожидать. Дальнейшую восстановительную работу выполняет сам организм. Именно поэтому PRP-терапия представляет собой совместную работу врача и естественных механизмов регенерации.
Cortexil PRP-терапия меняет привычное представление о восстановлении тканей. Вместо того чтобы дополнять организм чужеродными веществами, она помогает эффективнее использовать его собственные механизмы регенерации. Собственная плазма, жизнеспособные тромбоциты, факторы роста и локальный регенеративный ответ становятся основой физиологичного восстановления тканей. Именно поэтому PRP сегодня рассматривается как один из наиболее естественных и научно обоснованных инструментов регенеративной медицины.
Колодийчик С. М.,
пластический хирург,
руководитель проекта
«Регенерация Про»
#косметология #полезное #CortexilPRP
❤6👏1
Еще несколько лет назад омоложение часто ассоциировалось прежде всего с коррекцией морщин, восполнением объёмов и лифтинг-эффектом.
Пациенты приходили за «минус несколько лет», а эстетическая медицина отвечала методиками, которые могли быстро изменить контуры лица, приподнять ткани, сгладить заломы и вернуть утраченный объём.
Современный подход гораздо глубже. Омоложение сегодня — это здоровая, плотная, ухоженная кожа, высокое качество тканей, ровный тон, хороший тургор и естественная мимика.
Организм взрослеет постепенно.
С возрастом снижается регенераторный потенциал, замедляется выработка коллагена и эластина, ухудшается микроциркуляция, истончаются ткани. Параллельно на кожу ежедневно воздействуют внешние факторы: ультрафиолет, стресс, дефицит сна, нездоровое питание, агрессивные косметические привычки. Кожа уже не может противостоять этим нагрузкам так же эффективно, как раньше. Она становится более тонкой, сухой, тусклой, теряет плотность и эластичность. Появляются пигментация, расширенные поры, сосудистые проявления, неровный рельеф. У части пациентов возрастные изменения могут быть более выраженными вследствие генетически обусловленной дисплазии соединительной ткани, которая влияет на структуру, прочность и регенераторный потенциал тканей.
Современные лифтинг-методики действительно способны давать выраженный результат. Они могут эффективно приподнимать ткани, улучшать овал лица, возвращать четкость контуров. Однако даже идеально выполненная подтяжка не меняет качество кожи. Если кожа атрофичная, истонченная, обезвоженная, с нарушенным тонусом и выраженными возрастными изменениями, она будет выдавать возраст пациентки независимо от того, насколько хорошо скорректированы объёмы или положение тканей. Подтянутое лицо с уставшей кожей не выглядит по-настоящему молодым. Поэтому в современной эстетической медицине всё больше внимания уделяется не только форме, но и состоянию тканей.
Сегодня ухоженность кожи — это основа омоложения.
Даже после хирургических подтяжек, контурной коррекции или аппаратного лифтинга коже необходима поддержка. Именно состояние кожи формирует первое визуальное впечатление: насколько лицо выглядит свежим, здоровым, отдохнувшим и молодым. Современная стратегия омоложения включает методики, направленные на улучшение качества кожи: инъекционную косметологию, аппаратные технологии, клеточные материалы и регенеративные подходы.
Их задача — улучшить состояние тканей и поддержать естественные процессы восстановления.
В этом контексте Cortexil SVF выступает как философия естественного омоложения.
Это метод, направленный на улучшение качества тканей и поддержку естественных процессов восстановления кожи.
SVF-терапия позволяет создать условия для стимуляции неоколлагенеза, укрепления барьерной функции кожи, повышения тургора и эластичности, улучшения микроциркуляции, коррекции пигментации, сужения пор и уменьшения выраженности сосудистых проявлений.
Здоровая кожа не требует постоянной маскировки, позволяя чувствовать себя уверенно даже без макияжа.
Такая кожа традиционно воспринимается как признак здоровья, молодости и высокой культуры ухода за собой.
Бякова Е.Н., к.м.н., действительный член Российского общества пластических, реконструктивных и эстетических хирургов (РОПРЭХ) и Российского общества хирургов (РОХ), член Международного общества эстетической пластической хирургии (ISAPS), эстетический и реконструктивный хирург клиники «Ольвия», г. Ростов-на-Дону.
#косметология #полезное #CortexilSVF
Пациенты приходили за «минус несколько лет», а эстетическая медицина отвечала методиками, которые могли быстро изменить контуры лица, приподнять ткани, сгладить заломы и вернуть утраченный объём.
Современный подход гораздо глубже. Омоложение сегодня — это здоровая, плотная, ухоженная кожа, высокое качество тканей, ровный тон, хороший тургор и естественная мимика.
Организм взрослеет постепенно.
С возрастом снижается регенераторный потенциал, замедляется выработка коллагена и эластина, ухудшается микроциркуляция, истончаются ткани. Параллельно на кожу ежедневно воздействуют внешние факторы: ультрафиолет, стресс, дефицит сна, нездоровое питание, агрессивные косметические привычки. Кожа уже не может противостоять этим нагрузкам так же эффективно, как раньше. Она становится более тонкой, сухой, тусклой, теряет плотность и эластичность. Появляются пигментация, расширенные поры, сосудистые проявления, неровный рельеф. У части пациентов возрастные изменения могут быть более выраженными вследствие генетически обусловленной дисплазии соединительной ткани, которая влияет на структуру, прочность и регенераторный потенциал тканей.
Современные лифтинг-методики действительно способны давать выраженный результат. Они могут эффективно приподнимать ткани, улучшать овал лица, возвращать четкость контуров. Однако даже идеально выполненная подтяжка не меняет качество кожи. Если кожа атрофичная, истонченная, обезвоженная, с нарушенным тонусом и выраженными возрастными изменениями, она будет выдавать возраст пациентки независимо от того, насколько хорошо скорректированы объёмы или положение тканей. Подтянутое лицо с уставшей кожей не выглядит по-настоящему молодым. Поэтому в современной эстетической медицине всё больше внимания уделяется не только форме, но и состоянию тканей.
Сегодня ухоженность кожи — это основа омоложения.
Даже после хирургических подтяжек, контурной коррекции или аппаратного лифтинга коже необходима поддержка. Именно состояние кожи формирует первое визуальное впечатление: насколько лицо выглядит свежим, здоровым, отдохнувшим и молодым. Современная стратегия омоложения включает методики, направленные на улучшение качества кожи: инъекционную косметологию, аппаратные технологии, клеточные материалы и регенеративные подходы.
Их задача — улучшить состояние тканей и поддержать естественные процессы восстановления.
В этом контексте Cortexil SVF выступает как философия естественного омоложения.
Это метод, направленный на улучшение качества тканей и поддержку естественных процессов восстановления кожи.
SVF-терапия позволяет создать условия для стимуляции неоколлагенеза, укрепления барьерной функции кожи, повышения тургора и эластичности, улучшения микроциркуляции, коррекции пигментации, сужения пор и уменьшения выраженности сосудистых проявлений.
Здоровая кожа не требует постоянной маскировки, позволяя чувствовать себя уверенно даже без макияжа.
Такая кожа традиционно воспринимается как признак здоровья, молодости и высокой культуры ухода за собой.
Бякова Е.Н., к.м.н., действительный член Российского общества пластических, реконструктивных и эстетических хирургов (РОПРЭХ) и Российского общества хирургов (РОХ), член Международного общества эстетической пластической хирургии (ISAPS), эстетический и реконструктивный хирург клиники «Ольвия», г. Ростов-на-Дону.
#косметология #полезное #CortexilSVF
🔥3👍2❤1👏1
Подошвенный фасциит, или плантарная фасциопатия, — одна из наиболее частых причин боли в области пятки и подошвенной поверхности стопы. Заболевание особенно часто встречается у людей с избыточной массой тела, спортсменов, бегунов, а также у пациентов, чья работа связана с длительным стоянием или ходьбой. Резкая боль возникает в медиальной части пятки при первых шагах утром или после периода покоя и может уменьшаться после «расхаживания», но усиливается при длительной нагрузке.
Несмотря на термин «фасциит», клинические данные указывают, что в большинстве случаев речь идет преимущественно о дегенеративных изменениях подошвенной фасции с нарушением процессов ее физиологического восстановления. Они сопровождаются микроповреждениями коллагеновых волокон, нарушением архитектоники ткани, утолщением фасции и изменением механической нагрузки. Воспаление может присутствовать на ранних этапах заболевания или в период обострения, однако хроническая боль нередко поддерживается дегенеративными и нейрогенными механизмами.
Именно поэтому противовоспалительная терапия способна облегчить симптомы, но не всегда способствует восстановлению качества ткани.
В большинстве случаев консервативная терапия позволяет добиться улучшения состояния. Она включает модификацию нагрузки, растяжку, ортезирование, физиотерапевтические методы и применение нестероидных противовоспалительных препаратов. Однако у части пациентов боль сохраняется месяцами, приобретает хронический характер и существенно ограничивает физическую активность. Именно в этой группе применение Cortexil PRP представляет наибольший клинический интерес, поскольку метод направлен на стимуляцию восстановления измененной ткани, а не только на временное уменьшение болевого синдрома.
Механизм действия богатой тромбоцитами плазмы при плантарной фасциопатии включает несколько взаимосвязанных процессов.
1. Локальная биологическая стимуляция
Введение Cortexil PRP создает локальный биохимический стимул. После активации тромбоцитов высвобождаются факторы роста, которые активируют фибробласты и клетки соединительной ткани, способствуя синтезу коллагена и компонентов внеклеточного матрикса.
2. Ремоделирование ткани
При хронической фасциопатии коллагеновые волокна теряют правильную ориентацию. Cortexil PRP способствует формированию более организованного внеклеточного матрикса и восстановлению структуры поврежденной фасции.
3. Регуляция воспалительного ответа
Хотя хроническая плантарная фасциопатия не относится к классическим воспалительным заболеваниям, локальный воспалительный ответ продолжает участвовать в развитии боли и процессах восстановления. Cortexil PRP способствует его физиологической регуляции, создавая условия для полноценной регенерации ткани.
4. Дополнительный эффект механической стимуляции
Само введение иглы также имеет значение. Контролируемая микротравма активирует локальный каскад репаративных процессов, поэтому клинический эффект может быть обусловлен сочетанием механической стимуляции и биологического действия PRP.
5. Постепенное уменьшение боли
PRP способствует снижению локальной сенситизации и восстановлению качества ткани, благодаря чему болевой синдром уменьшается постепенно. Именно этим PRP-терапия отличается от кортикостероидных инъекций, обеспечивающих более быстрый, но зачастую кратковременный обезболивающий эффект.
Продолжение статьи — в комментариях.
Несмотря на термин «фасциит», клинические данные указывают, что в большинстве случаев речь идет преимущественно о дегенеративных изменениях подошвенной фасции с нарушением процессов ее физиологического восстановления. Они сопровождаются микроповреждениями коллагеновых волокон, нарушением архитектоники ткани, утолщением фасции и изменением механической нагрузки. Воспаление может присутствовать на ранних этапах заболевания или в период обострения, однако хроническая боль нередко поддерживается дегенеративными и нейрогенными механизмами.
Именно поэтому противовоспалительная терапия способна облегчить симптомы, но не всегда способствует восстановлению качества ткани.
В большинстве случаев консервативная терапия позволяет добиться улучшения состояния. Она включает модификацию нагрузки, растяжку, ортезирование, физиотерапевтические методы и применение нестероидных противовоспалительных препаратов. Однако у части пациентов боль сохраняется месяцами, приобретает хронический характер и существенно ограничивает физическую активность. Именно в этой группе применение Cortexil PRP представляет наибольший клинический интерес, поскольку метод направлен на стимуляцию восстановления измененной ткани, а не только на временное уменьшение болевого синдрома.
Механизм действия богатой тромбоцитами плазмы при плантарной фасциопатии включает несколько взаимосвязанных процессов.
1. Локальная биологическая стимуляция
Введение Cortexil PRP создает локальный биохимический стимул. После активации тромбоцитов высвобождаются факторы роста, которые активируют фибробласты и клетки соединительной ткани, способствуя синтезу коллагена и компонентов внеклеточного матрикса.
2. Ремоделирование ткани
При хронической фасциопатии коллагеновые волокна теряют правильную ориентацию. Cortexil PRP способствует формированию более организованного внеклеточного матрикса и восстановлению структуры поврежденной фасции.
3. Регуляция воспалительного ответа
Хотя хроническая плантарная фасциопатия не относится к классическим воспалительным заболеваниям, локальный воспалительный ответ продолжает участвовать в развитии боли и процессах восстановления. Cortexil PRP способствует его физиологической регуляции, создавая условия для полноценной регенерации ткани.
4. Дополнительный эффект механической стимуляции
Само введение иглы также имеет значение. Контролируемая микротравма активирует локальный каскад репаративных процессов, поэтому клинический эффект может быть обусловлен сочетанием механической стимуляции и биологического действия PRP.
5. Постепенное уменьшение боли
PRP способствует снижению локальной сенситизации и восстановлению качества ткани, благодаря чему болевой синдром уменьшается постепенно. Именно этим PRP-терапия отличается от кортикостероидных инъекций, обеспечивающих более быстрый, но зачастую кратковременный обезболивающий эффект.
Продолжение статьи — в комментариях.
👍4❤3🔥2
От автора. Несколько слов о себе
Сразу оговорюсь: я не учёный.
Я — практикующий врач травматолог-ортопед, который более 10 лет занимается интервенционным лечением суставов и активно использует методы ортобиологии в своей повседневной работе. Первую процедуру SVF я провёл ещё в 2018 году, когда эта методика в России только начинала набирать обороты. За эти годы через мои руки прошли сотни пациентов, и я на собственном опыте увидел, что работает, а что — нет.
При этом я очень пристально слежу за работой ведущих исследовательских групп в области регенеративной медицины, регулярно посещаю профильные конгрессы и семинары. И всегда готов взять на вооружение перспективные методики, если они доказали свою эффективность, безопасность и юридическую чистоту. Такой методикой, на мой взгляд, является технология Cortexil SVF.
В этой статье я хочу рассказать коллегам и пациентам о том, что нового я для себя увидел, и почему в своей практике всё чаще отдаю предпочтение именно технологии Cortexil SVF — проверенному, удобному и безопасному инструменту. Итак, отвечу на несколько самых популярных вопросов об этой методике:
1. Какие ортопедические патологии наиболее перспективны для SVF по протоколу Cortexil?
В своей практике я строго придерживаюсь принципов доказательной медицины. На сегодняшний день основными и наиболее изученными показаниями для применения SVF по протоколу Cortexil являются гонартроз и коксартроз 2–3 стадии.
На этих этапах хрящ ещё сохранён, но уже страдает от хронического воспаления и ишемии. SVF запускает неоваскуляризацию, снижает уровень провоспалительных цитокинов и позволяет отсрочить эндопротезирование на 1–2 года и более.
Что касается других патологий (например, дегенеративных повреждений мениска или пателлофеморального синдрома), я предпочитаю занимать взвешенную позицию: следует подождать накопления доказательной базы, прежде чем делать окончательные клинические выводы и расширять показания.
Немаловажен и юридический аспект: официально в федеральных клинических рекомендациях процедура прописана именно при гонартрозе и коксартрозе. При этом с 23.07.2025 в федеральный закон внесены изменения, позволяющие врачу обоснованно отступать от КР, опираясь на индивидуальные потребности пациента для достижения лучшего клинического результата, что гарантирует юридическую безопасность при взвешенном подходе.
2. Как вы определяете, что пациенту показана именно SVF, а не гиалуроновая кислота или PRP?
Обоснованность выбора методики определяется наличием клинических показаний и целесообразностью применения.
● Гиалуроновая кислота (особенно высокомолекулярная) замедляет прогрессирование артроза и обладает доказанным хондропротективным эффектом. Однако она не даёт действенного клинического эффекта при обострении и активном синовите. Зачастую после введения ГК можно «попрощаться» с пациентом на год, так как в идеале эта манипуляция поводится один раз в год с профилактической целью, чтобы сохранить сустав.
● Cortexil PRP-терапия обладает выраженным лечебным (регенеративным) эффектом. Лучшие результаты проявляются у молодых пациентов или при начальных стадиях дегенеративных изменений, также PRP является эффективным средством подготовки к другим методам лечения.
● Cortexil SVF — это стромально-васкулярная фракция, обогащенная клеточным секретомом, что значительно усиливает ее регенеративный потенциал.
Для меня SVF — это промежуточное звено между более простыми методиками
(ГК, PRP) и эндопротезированием сустава. Тот самый «мостик», который позволяет отсрочить операцию на годы.
Важный момент: у пациента должны быть реалистичные ожидания. Именно поэтому на приёме я объясняю, что «мы не выращиваем новый хрящ», а создаём условия для самостоятельного восстановления организма. Если пациент этого понимания не достиг — я не буду проводить процедуру.
Мои критерии для выбора
Cortexil SVF:
● 2–3 стадия артроза по Kellgren-Lawrence.
● Неэффективность предыдущих курсов ГК или PRP в анамнезе.
● Данные МРТ: отёк костного мозга, выраженные дефекты хряща, синовит.
Продолжение статьи — в комментариях.
Сразу оговорюсь: я не учёный.
Я — практикующий врач травматолог-ортопед, который более 10 лет занимается интервенционным лечением суставов и активно использует методы ортобиологии в своей повседневной работе. Первую процедуру SVF я провёл ещё в 2018 году, когда эта методика в России только начинала набирать обороты. За эти годы через мои руки прошли сотни пациентов, и я на собственном опыте увидел, что работает, а что — нет.
При этом я очень пристально слежу за работой ведущих исследовательских групп в области регенеративной медицины, регулярно посещаю профильные конгрессы и семинары. И всегда готов взять на вооружение перспективные методики, если они доказали свою эффективность, безопасность и юридическую чистоту. Такой методикой, на мой взгляд, является технология Cortexil SVF.
В этой статье я хочу рассказать коллегам и пациентам о том, что нового я для себя увидел, и почему в своей практике всё чаще отдаю предпочтение именно технологии Cortexil SVF — проверенному, удобному и безопасному инструменту. Итак, отвечу на несколько самых популярных вопросов об этой методике:
1. Какие ортопедические патологии наиболее перспективны для SVF по протоколу Cortexil?
В своей практике я строго придерживаюсь принципов доказательной медицины. На сегодняшний день основными и наиболее изученными показаниями для применения SVF по протоколу Cortexil являются гонартроз и коксартроз 2–3 стадии.
На этих этапах хрящ ещё сохранён, но уже страдает от хронического воспаления и ишемии. SVF запускает неоваскуляризацию, снижает уровень провоспалительных цитокинов и позволяет отсрочить эндопротезирование на 1–2 года и более.
Что касается других патологий (например, дегенеративных повреждений мениска или пателлофеморального синдрома), я предпочитаю занимать взвешенную позицию: следует подождать накопления доказательной базы, прежде чем делать окончательные клинические выводы и расширять показания.
Немаловажен и юридический аспект: официально в федеральных клинических рекомендациях процедура прописана именно при гонартрозе и коксартрозе. При этом с 23.07.2025 в федеральный закон внесены изменения, позволяющие врачу обоснованно отступать от КР, опираясь на индивидуальные потребности пациента для достижения лучшего клинического результата, что гарантирует юридическую безопасность при взвешенном подходе.
2. Как вы определяете, что пациенту показана именно SVF, а не гиалуроновая кислота или PRP?
Обоснованность выбора методики определяется наличием клинических показаний и целесообразностью применения.
● Гиалуроновая кислота (особенно высокомолекулярная) замедляет прогрессирование артроза и обладает доказанным хондропротективным эффектом. Однако она не даёт действенного клинического эффекта при обострении и активном синовите. Зачастую после введения ГК можно «попрощаться» с пациентом на год, так как в идеале эта манипуляция поводится один раз в год с профилактической целью, чтобы сохранить сустав.
● Cortexil PRP-терапия обладает выраженным лечебным (регенеративным) эффектом. Лучшие результаты проявляются у молодых пациентов или при начальных стадиях дегенеративных изменений, также PRP является эффективным средством подготовки к другим методам лечения.
● Cortexil SVF — это стромально-васкулярная фракция, обогащенная клеточным секретомом, что значительно усиливает ее регенеративный потенциал.
Для меня SVF — это промежуточное звено между более простыми методиками
(ГК, PRP) и эндопротезированием сустава. Тот самый «мостик», который позволяет отсрочить операцию на годы.
Важный момент: у пациента должны быть реалистичные ожидания. Именно поэтому на приёме я объясняю, что «мы не выращиваем новый хрящ», а создаём условия для самостоятельного восстановления организма. Если пациент этого понимания не достиг — я не буду проводить процедуру.
Мои критерии для выбора
Cortexil SVF:
● 2–3 стадия артроза по Kellgren-Lawrence.
● Неэффективность предыдущих курсов ГК или PRP в анамнезе.
● Данные МРТ: отёк костного мозга, выраженные дефекты хряща, синовит.
Продолжение статьи — в комментариях.
🔥9❤3
После Cortexil PRP-терапии пациент может столкнуться с непривычными ощущениями в зоне введения: умеренной болезненностью, чувством распирания, локальным теплом или дискомфортом. Естественная реакция в такой ситуации — принять привычный ибупрофен или другой нестероидный противовоспалительный препарат.
Однако после PRP такой выбор может повлиять на биологический ответ, ради которого проводится процедура.
Почему НПВС могут влиять на PRP?
Cortexil PRP основана на использовании собственных тромбоцитов пациента. После активации они высвобождают из гранул факторы роста и другие биологически активные молекулы, участвующие в регуляции воспалительного ответа, ангиогенезе, миграции клеток, синтезе коллагена и ремоделировании внеклеточного матрикса.
Поэтому для PRP имеет значение не только концентрация тромбоцитов. Важна их функциональная активность: способность адекватно активироваться, дегранулировать и высвобождать содержащиеся в них биологически активные компоненты.
Многие НПВС подавляют активность циклооксигеназы и вмешиваются в тромбоксан-зависимые механизмы активации тромбоцитов. В исследованиях применение НПВС ассоциировалось со снижением агрегационной способности тромбоцитов и изменением их функционального ответа.
В результате приём НПВС в период проведения PRP-терапии потенциально может приводить к:
уменьшению агрегационной способности тромбоцитов;
снижению тромбоксан-зависимой активации;
изменению высвобождения биологически активных компонентов из гранул;
подавлению ранней воспалительно-регенераторной фазы;
потенциальному снижению биологического и клинического эффекта PRP.
Почему воспаление после PRP не нужно стремиться сразу подавить?
Умеренная болезненность, чувство распирания, локальное тепло и дискомфорт после процедуры могут быть частью ожидаемого тканевого ответа. PRP запускает каскад биологических процессов, в котором ранняя воспалительная фаза участвует в последующем восстановлении и ремоделировании ткани.
Поэтому бесконтрольное подавление этого ответа НПВС может вмешиваться в механизм, который используется PRP-терапией для запуска регенеративных процессов.
Особенно актуален этот вопрос в ортопедии и спортивной медицине. В опубликованном в 2026 году международном экспертном консенсусе по применению PRP при хронических тендинопатиях рекомендация избегать НПВС после инъекции получила сильное согласие экспертов. Наиболее согласованным периодом ограничения стали первые две недели после процедуры.
В клинической практике также рекомендуется заранее исключить приём НПВС перед проведением PRP-терапии. В европейском консенсусе ESSKA-ORBIT рекомендован период 14 дней до введения PRP. Такой интервал позволяет минимизировать потенциальное влияние противовоспалительных препаратов на функциональную активность тромбоцитов и последующее высвобождение биологически активных компонентов.
А если после процедуры болит?
Выраженную боль терпеть не требуется. При необходимости обезболивания врач может подобрать препарат с минимальным влиянием на функцию тромбоцитов.
Во многих протоколах после PRP в качестве анальгетика рассматривается парацетамол. В терапевтических дозах его влияние на агрегацию тромбоцитов значительно меньше, чем у классических неселективных НПВС.
Также после процедуры могут применяться немедикаментозные меры:
покой в первые сутки;
временное ограничение нагрузки на обработанную область;
локальное охлаждение по назначению врача;
коррекция физической активности;
индивидуально подобранный режим реабилитации.
Конкретная схема обезболивания и восстановления должна определяться врачом с учётом области PRP-терапии, характера заболевания, сопутствующих состояний, риска кровотечений, функции печени и почек, а также препаратов, которые пациент принимает постоянно.
PRP-терапия зависит от биологической активности полученного препарата и последующей реакции тканей. Поэтому работа врача продолжается и после инъекции: рекомендации до и после процедуры помогают создать условия для реализации регенеративного потенциала PRP.
Лунёв А.А., травматолог-ортопед, ведущий специалист клиники «ДонМед», г. Ростов-на-Дону
Однако после PRP такой выбор может повлиять на биологический ответ, ради которого проводится процедура.
Почему НПВС могут влиять на PRP?
Cortexil PRP основана на использовании собственных тромбоцитов пациента. После активации они высвобождают из гранул факторы роста и другие биологически активные молекулы, участвующие в регуляции воспалительного ответа, ангиогенезе, миграции клеток, синтезе коллагена и ремоделировании внеклеточного матрикса.
Поэтому для PRP имеет значение не только концентрация тромбоцитов. Важна их функциональная активность: способность адекватно активироваться, дегранулировать и высвобождать содержащиеся в них биологически активные компоненты.
Многие НПВС подавляют активность циклооксигеназы и вмешиваются в тромбоксан-зависимые механизмы активации тромбоцитов. В исследованиях применение НПВС ассоциировалось со снижением агрегационной способности тромбоцитов и изменением их функционального ответа.
В результате приём НПВС в период проведения PRP-терапии потенциально может приводить к:
уменьшению агрегационной способности тромбоцитов;
снижению тромбоксан-зависимой активации;
изменению высвобождения биологически активных компонентов из гранул;
подавлению ранней воспалительно-регенераторной фазы;
потенциальному снижению биологического и клинического эффекта PRP.
Почему воспаление после PRP не нужно стремиться сразу подавить?
Умеренная болезненность, чувство распирания, локальное тепло и дискомфорт после процедуры могут быть частью ожидаемого тканевого ответа. PRP запускает каскад биологических процессов, в котором ранняя воспалительная фаза участвует в последующем восстановлении и ремоделировании ткани.
Поэтому бесконтрольное подавление этого ответа НПВС может вмешиваться в механизм, который используется PRP-терапией для запуска регенеративных процессов.
Особенно актуален этот вопрос в ортопедии и спортивной медицине. В опубликованном в 2026 году международном экспертном консенсусе по применению PRP при хронических тендинопатиях рекомендация избегать НПВС после инъекции получила сильное согласие экспертов. Наиболее согласованным периодом ограничения стали первые две недели после процедуры.
В клинической практике также рекомендуется заранее исключить приём НПВС перед проведением PRP-терапии. В европейском консенсусе ESSKA-ORBIT рекомендован период 14 дней до введения PRP. Такой интервал позволяет минимизировать потенциальное влияние противовоспалительных препаратов на функциональную активность тромбоцитов и последующее высвобождение биологически активных компонентов.
А если после процедуры болит?
Выраженную боль терпеть не требуется. При необходимости обезболивания врач может подобрать препарат с минимальным влиянием на функцию тромбоцитов.
Во многих протоколах после PRP в качестве анальгетика рассматривается парацетамол. В терапевтических дозах его влияние на агрегацию тромбоцитов значительно меньше, чем у классических неселективных НПВС.
Также после процедуры могут применяться немедикаментозные меры:
покой в первые сутки;
временное ограничение нагрузки на обработанную область;
локальное охлаждение по назначению врача;
коррекция физической активности;
индивидуально подобранный режим реабилитации.
Конкретная схема обезболивания и восстановления должна определяться врачом с учётом области PRP-терапии, характера заболевания, сопутствующих состояний, риска кровотечений, функции печени и почек, а также препаратов, которые пациент принимает постоянно.
PRP-терапия зависит от биологической активности полученного препарата и последующей реакции тканей. Поэтому работа врача продолжается и после инъекции: рекомендации до и после процедуры помогают создать условия для реализации регенеративного потенциала PRP.
Лунёв А.А., травматолог-ортопед, ведущий специалист клиники «ДонМед», г. Ростов-на-Дону
❤4🔥3
С чего всё начиналось и что пошло не так
Около десяти лет назад в своей клинической практике я, как и многие специалисты того времени, использовал для получения плазмы, богатой тромбоцитами, стандартные лабораторные пробирки с зелёной крышечкой. Это были пробирки с разделительным гелем и гепарином в качестве антикоагулянта.
На тот момент такой способ фактически доминировал на рынке. Он широко применялся, был удобным, понятным и технологически простым. Мы брали кровь, центрифугировали её, получали плазму и использовали в процедурах. Визуально всё выглядело убедительно, пациенты отмечали положительную динамику, и мне казалось, что результаты были неплохими.
Но однажды мне попалась статья, которая полностью изменила моё отношение к PRP.
Она называлась «Platelet-rich plasma (PRP): what is PRP and what is not PRP?». Её автор, Robert E. Marx, был одним из ключевых специалистов, сформулировавших строгие критерии того, что действительно можно называть PRP.
В этой статье я прочитал фразу, которая стала для меня отправной точкой:
«Практикующему врачу следует помнить, что PRP должна иметь концентрацию тромбоцитов не менее одного миллиона в одном микролитре, быть стерильной и апирогенной. Наконец, тромбоциты в PRP должны быть жизнеспособными».
Эта научная формулировка заставила меня пересмотреть собственный подход. До этого я ориентировался на принятую технологию, распространённость метода и субъективную оценку результата. Теперь мне хотелось посмотреть на процесс с позиции объективных лабораторных критериев.
После прочтения статьи я задал себе простой вопрос: а что на самом деле находится в той плазме, которую я использую в своей практике?
Если мы говорим о плазме, богатой тромбоцитами, она действительно должна содержать их в высокой концентрации. Если мы рассчитываем на биологическое действие тромбоцитов, они должны сохранять жизнеспособность. Если мы работаем с инъекционной технологией, полученный продукт должен соответствовать требованиям стерильности и безопасности.
С этого вопроса и началась история технологии, которая впоследствии стала Cortexil PRP.
Башкатов Ю.Г.,
автор регенеративных технологий Cortexil
#CortexilPRP #башкатовюрийгеннадьевич
Около десяти лет назад в своей клинической практике я, как и многие специалисты того времени, использовал для получения плазмы, богатой тромбоцитами, стандартные лабораторные пробирки с зелёной крышечкой. Это были пробирки с разделительным гелем и гепарином в качестве антикоагулянта.
На тот момент такой способ фактически доминировал на рынке. Он широко применялся, был удобным, понятным и технологически простым. Мы брали кровь, центрифугировали её, получали плазму и использовали в процедурах. Визуально всё выглядело убедительно, пациенты отмечали положительную динамику, и мне казалось, что результаты были неплохими.
Но однажды мне попалась статья, которая полностью изменила моё отношение к PRP.
Она называлась «Platelet-rich plasma (PRP): what is PRP and what is not PRP?». Её автор, Robert E. Marx, был одним из ключевых специалистов, сформулировавших строгие критерии того, что действительно можно называть PRP.
В этой статье я прочитал фразу, которая стала для меня отправной точкой:
«Практикующему врачу следует помнить, что PRP должна иметь концентрацию тромбоцитов не менее одного миллиона в одном микролитре, быть стерильной и апирогенной. Наконец, тромбоциты в PRP должны быть жизнеспособными».
Эта научная формулировка заставила меня пересмотреть собственный подход. До этого я ориентировался на принятую технологию, распространённость метода и субъективную оценку результата. Теперь мне хотелось посмотреть на процесс с позиции объективных лабораторных критериев.
После прочтения статьи я задал себе простой вопрос: а что на самом деле находится в той плазме, которую я использую в своей практике?
Если мы говорим о плазме, богатой тромбоцитами, она действительно должна содержать их в высокой концентрации. Если мы рассчитываем на биологическое действие тромбоцитов, они должны сохранять жизнеспособность. Если мы работаем с инъекционной технологией, полученный продукт должен соответствовать требованиям стерильности и безопасности.
С этого вопроса и началась история технологии, которая впоследствии стала Cortexil PRP.
Башкатов Ю.Г.,
автор регенеративных технологий Cortexil
#CortexilPRP #башкатовюрийгеннадьевич
❤7🔥2👍1
Три года изучения и неожиданные результаты
Я начал изучать PRP уже не как пользователь готовой технологии, а как исследователь. За три года мной было прочитано около шести тысяч научных статей.
Я изучал разные протоколы, сравнивал подходы, анализировал методики получения PRP, разбирался в терминологии и классификациях, концентрации и жизнеспособности тромбоцитов, требованиях к стерильности, апирогенности и воспроизводимости результата.
Постепенно сформировались несколько принципов, которым, на мой взгляд, должна соответствовать полноценная
PRP-технология.
1. PRP должна содержать достаточную концентрацию тромбоцитов.
Если концентрация низкая, сложно рассчитывать на выраженный регенеративный потенциал. Само слово rich — «богатая» — должно иметь измеримое значение, а не оставаться маркетинговым обозначением.
2. PRP должна содержать жизнеспособные тромбоциты.
Тромбоциты — функционально активные клеточные элементы, содержащие факторы роста и сигнальные молекулы. Если они повреждены или нежизнеспособны, биологическая ценность полученного продукта резко снижается.
3. PRP должна быть стерильной и апирогенной.
Для инъекционного применения это обязательное требование. Безопасность технологии не может занимать второстепенное место.
4. PRP должна быть воспроизводимой.
Врач должен понимать, какой продукт получает после центрифугирования. Если сегодня результат один, завтра другой, а послезавтра третий, говорить об управляемой медицинской технологии сложно.
5. PRP должна быть технологически обоснованной.
Каждый элемент системы: пробирка, антикоагулянт, режим центрифугирования, разделение фракций, методика забора и введения должен работать на качество конечного продукта.
Следующим шагом стали собственные исследования.
Их результаты оказались для меня крайне неожиданными. В плазме, которую я получал по распространённой на тот момент методике, концентрация тромбоцитов была катастрофически низкой. А жизнеспособных тромбоцитов практически не оказалось.
Сегодня, оглядываясь назад, я понимаю, что главным толчком к созданию Cortexil PRP стало именно разочарование.
Разочарование в том, что распространённый метод далеко не всегда означает правильный. В том, что за привычным названием может скрываться продукт, который не соответствует базовым критериям PRP. В том, что врач может искренне работать по популярной технологии, даже не подозревая, насколько ограничен биологический потенциал получаемого препарата.
Именно тогда я решил: если готового решения нет, нужно создать своё.
Так началась разработка технологии Cortexil PRP.
Башкатов Ю.Г.,
автор регенеративных технологий Cortexil
#CortexilPRP #башкатовюрийгеннадьевич
Я начал изучать PRP уже не как пользователь готовой технологии, а как исследователь. За три года мной было прочитано около шести тысяч научных статей.
Я изучал разные протоколы, сравнивал подходы, анализировал методики получения PRP, разбирался в терминологии и классификациях, концентрации и жизнеспособности тромбоцитов, требованиях к стерильности, апирогенности и воспроизводимости результата.
Постепенно сформировались несколько принципов, которым, на мой взгляд, должна соответствовать полноценная
PRP-технология.
1. PRP должна содержать достаточную концентрацию тромбоцитов.
Если концентрация низкая, сложно рассчитывать на выраженный регенеративный потенциал. Само слово rich — «богатая» — должно иметь измеримое значение, а не оставаться маркетинговым обозначением.
2. PRP должна содержать жизнеспособные тромбоциты.
Тромбоциты — функционально активные клеточные элементы, содержащие факторы роста и сигнальные молекулы. Если они повреждены или нежизнеспособны, биологическая ценность полученного продукта резко снижается.
3. PRP должна быть стерильной и апирогенной.
Для инъекционного применения это обязательное требование. Безопасность технологии не может занимать второстепенное место.
4. PRP должна быть воспроизводимой.
Врач должен понимать, какой продукт получает после центрифугирования. Если сегодня результат один, завтра другой, а послезавтра третий, говорить об управляемой медицинской технологии сложно.
5. PRP должна быть технологически обоснованной.
Каждый элемент системы: пробирка, антикоагулянт, режим центрифугирования, разделение фракций, методика забора и введения должен работать на качество конечного продукта.
Следующим шагом стали собственные исследования.
Их результаты оказались для меня крайне неожиданными. В плазме, которую я получал по распространённой на тот момент методике, концентрация тромбоцитов была катастрофически низкой. А жизнеспособных тромбоцитов практически не оказалось.
Сегодня, оглядываясь назад, я понимаю, что главным толчком к созданию Cortexil PRP стало именно разочарование.
Разочарование в том, что распространённый метод далеко не всегда означает правильный. В том, что за привычным названием может скрываться продукт, который не соответствует базовым критериям PRP. В том, что врач может искренне работать по популярной технологии, даже не подозревая, насколько ограничен биологический потенциал получаемого препарата.
Именно тогда я решил: если готового решения нет, нужно создать своё.
Так началась разработка технологии Cortexil PRP.
Башкатов Ю.Г.,
автор регенеративных технологий Cortexil
#CortexilPRP #башкатовюрийгеннадьевич
❤6🔥6
Как родилась технология Cortexil PRP и что она дала врачам
Создавать новую технологию было сложно и одновременно интересно. Недостаточно было взять готовую пробирку, подобрать режим центрифугирования и назвать это новой технологией. Если мы хотели получать действительно качественную PRP, предстояло заново продумать всю систему: от оборудования и инструмента до физики процесса и удобства врача в ежедневной практике.
На российском рынке в тот момент не было даже центрифуги, которая соответствовала бы нашим требованиям к
получению PRP.
Поэтому довольно быстро стало понятно: нужно создавать собственную.
Но одной центрифуги было недостаточно. Требовалось разработать и произвести инструмент, который позволял бы получать необходимую концентрацию тромбоцитов.
А в идеале — управлять этой концентрацией в зависимости от клинической задачи.
Именно так родилась наша знаменитая шприц-пробирка Cortexil PRP.
Она стала одним из ключевых элементов технологии и позволила решить сразу несколько принципиальных задач: упростить получение PRP, сделать процесс более точным, удобным и управляемым, а главное — обеспечить возможность работы с той фракцией крови, которая действительно важна для получения плазмы, богатой тромбоцитами.
Несмотря на все сложности, сам процесс разработки оказался невероятно интересным. Каждый этап требовал исследования: мы сталкивались с проблемой, искали решение, проверяли его и двигались дальше. Постепенно отдельные элементы начали складываться в единую систему.
Так появилась технология Cortexil PRP.
Следующим этапом стали испытания и экспертизы.
Cortexil PRP успешно прошла необходимые процедуры, по итогам которых Росздравнадзор выдал регистрационное удостоверение.
Для меня это было важным подтверждением проделанной работы. Разработать технологию недостаточно. Она должна соответствовать установленным требованиям, пройти предусмотренные регуляторные процедуры и стать доступной врачу в легальном и понятном формате.
При этом для нас было принципиально, чтобы врач получал не только саму технологию. Вместе с ней должны быть доступны обучение, сопровождение и расходные материалы, необходимые для полноценной работы.
Со временем Cortexil PRP стала распространяться всё шире. Сегодня технологию используют тысячи врачей разных специальностей: косметологи, трихологи, травматологи-ортопеды, хирурги, стоматологи, гинекологи, проктологи, офтальмологи, неврологи и нейрохирурги.
Для меня это особенно важно, потому что PRP — междисциплинарная технология. Её возможности применимы в разных областях медицины при условии, что врач получает качественный, воспроизводимый и понятный продукт и умеет правильно с ним работать.
Для меня Cortexil PRP — результат многолетней разработки и одновременно профессиональная позиция: если мы используем регенеративный потенциал организма, мы обязаны делать это точно, безопасно и научно обоснованно.
Башкатов Ю.Г.,
автор регенеративных технологий Cortexil
#CortexilPRP #башкатовюрийгеннадьевич
Создавать новую технологию было сложно и одновременно интересно. Недостаточно было взять готовую пробирку, подобрать режим центрифугирования и назвать это новой технологией. Если мы хотели получать действительно качественную PRP, предстояло заново продумать всю систему: от оборудования и инструмента до физики процесса и удобства врача в ежедневной практике.
На российском рынке в тот момент не было даже центрифуги, которая соответствовала бы нашим требованиям к
получению PRP.
Поэтому довольно быстро стало понятно: нужно создавать собственную.
Но одной центрифуги было недостаточно. Требовалось разработать и произвести инструмент, который позволял бы получать необходимую концентрацию тромбоцитов.
А в идеале — управлять этой концентрацией в зависимости от клинической задачи.
Именно так родилась наша знаменитая шприц-пробирка Cortexil PRP.
Она стала одним из ключевых элементов технологии и позволила решить сразу несколько принципиальных задач: упростить получение PRP, сделать процесс более точным, удобным и управляемым, а главное — обеспечить возможность работы с той фракцией крови, которая действительно важна для получения плазмы, богатой тромбоцитами.
Несмотря на все сложности, сам процесс разработки оказался невероятно интересным. Каждый этап требовал исследования: мы сталкивались с проблемой, искали решение, проверяли его и двигались дальше. Постепенно отдельные элементы начали складываться в единую систему.
Так появилась технология Cortexil PRP.
Следующим этапом стали испытания и экспертизы.
Cortexil PRP успешно прошла необходимые процедуры, по итогам которых Росздравнадзор выдал регистрационное удостоверение.
Для меня это было важным подтверждением проделанной работы. Разработать технологию недостаточно. Она должна соответствовать установленным требованиям, пройти предусмотренные регуляторные процедуры и стать доступной врачу в легальном и понятном формате.
При этом для нас было принципиально, чтобы врач получал не только саму технологию. Вместе с ней должны быть доступны обучение, сопровождение и расходные материалы, необходимые для полноценной работы.
Со временем Cortexil PRP стала распространяться всё шире. Сегодня технологию используют тысячи врачей разных специальностей: косметологи, трихологи, травматологи-ортопеды, хирурги, стоматологи, гинекологи, проктологи, офтальмологи, неврологи и нейрохирурги.
Для меня это особенно важно, потому что PRP — междисциплинарная технология. Её возможности применимы в разных областях медицины при условии, что врач получает качественный, воспроизводимый и понятный продукт и умеет правильно с ним работать.
Для меня Cortexil PRP — результат многолетней разработки и одновременно профессиональная позиция: если мы используем регенеративный потенциал организма, мы обязаны делать это точно, безопасно и научно обоснованно.
Башкатов Ю.Г.,
автор регенеративных технологий Cortexil
#CortexilPRP #башкатовюрийгеннадьевич
👏3❤1