This is Going to Hurt: 7 июля 2008 года, понедельник
Экстренный вызов в палату родильного отделения. Муж одной из пациенток дурачился с гимнастическим мячом, используемым для родов, упал и размозжил голову о пол.
Экстренный вызов в палату родильного отделения. Муж одной из пациенток дурачился с гимнастическим мячом, используемым для родов, упал и размозжил голову о пол.
This is Going to Hurt: 8 июля 2008 года, вторник
Словосочетание «эмоциональные качели» в отделении акушерства и гинекологии пользуется огромной популярностью, однако я никогда не видел, чтобы кто-то делал уверенное солнышко столь стремительно, как это случилось сегодня со мной.
Один старший интерн вызвал меня в отделение для беременных на ранних сроках, чтобы подтвердить выкидыш – он еще не провел полноценное УЗИ и хотел бы получить мнение кого-то ещё.
Я помнил себя самого в подобных ситуациях слишком отчетливо и поспешил прийти. Интерн не стал лишний раз обнадеживать пару: он ясно дал понять, что все выглядит плохо. Когда я зашел, они сидели грустные и молчаливые.
С УЗИ интерн справился не так хорошо, как с работой над ожиданиями пациентов. С тем же успехом он мог сканировать тыльную сторону своей ладони или пакетик чипсов. Мало того, что с ребенком все было в порядке - там оказался еще и второй ребенок, которого он не заметил. Не уверен, что мне когда-либо прежде доводилось сообщать хорошие новости.
Словосочетание «эмоциональные качели» в отделении акушерства и гинекологии пользуется огромной популярностью, однако я никогда не видел, чтобы кто-то делал уверенное солнышко столь стремительно, как это случилось сегодня со мной.
Один старший интерн вызвал меня в отделение для беременных на ранних сроках, чтобы подтвердить выкидыш – он еще не провел полноценное УЗИ и хотел бы получить мнение кого-то ещё.
Я помнил себя самого в подобных ситуациях слишком отчетливо и поспешил прийти. Интерн не стал лишний раз обнадеживать пару: он ясно дал понять, что все выглядит плохо. Когда я зашел, они сидели грустные и молчаливые.
С УЗИ интерн справился не так хорошо, как с работой над ожиданиями пациентов. С тем же успехом он мог сканировать тыльную сторону своей ладони или пакетик чипсов. Мало того, что с ребенком все было в порядке - там оказался еще и второй ребенок, которого он не заметил. Не уверен, что мне когда-либо прежде доводилось сообщать хорошие новости.
This is Going to Hurt:
Я всегда буду с величайшей гордостью говорить, что работал на Национальную службу здравоохранения Великобритании.
Она не похожа ни на одно другое наше национальное достояние: никто не отзывается с нежностью об Английском банке, никто не станет о вас худшего мнения, если вы решите подать в суд на аэропорт Кардиффа. Но НСЗ выполняет самую удивительную работу, которая приносит пользу каждому из нас. Персонал НСЗ помог каждому из нас появиться на свет, и в один прекрасный день они упакуют нас в мешок, перед этим сделав все возможное с медицинской точки зрения, чтобы этого избежать. От колыбели до могилы, как это обещал в 1948 году создатель НСЗ Эньюрин Бивен.
Они накладывали гипс, когда мы ломали руку на физкультуре, они проводили нашей бабушке химиотерапию, они лечили привезенный нами из Кавоса хламидиоз, они выписывали нам рецепт на ингалятор, и за все это волшебство с нас не просили в момент обслуживания ни пенни. Записавшись на прием, нам не нужно проверять свой банковский счет: НСЗ всегда готова прийти на помощь.
Оказавшись по другую сторону баррикад после стольких лет работы в НСЗ, уже как-то спокойней относишься к многочисленным тягостям этой работы – изнурительному графику, ужасной бюрократии, нехватке персонала, тому, что они по совершенно непонятной причине заблокировали доступ к Gmail на всех компьютерах в больнице (спасибо, ребята!). Я знал, что являюсь частью чего-то хорошего, важного, незаменимого, и поэтому ответственно выполнял свой долг.
Нам следует относиться к баснословным счетам за медицинские услуги в Америке как к Духу Рождества будущего (Персонаж «Рождественской истории» Диккенса), демонстрирующему, что нас ждет после приватизации НСЗ.
Тем, кто решил обратиться в частную клинику, придется раскошелиться где-то на 15 000 фунтов, которые не будут компенсированы медицинской страховкой. Конечно, им достанется более комфортабельная палата и более качественное питание. Они определенно могут рассчитывать на роды путем кесарева сечения, если того захотят. Более того, врач-консультант будет всячески побуждать их выбрать именно кесарево - за него он выставит дополнительный счет сверх 15 000, при этом его точно не вызовут со званого обеда, чтобы достать ребенка из своей пациентки. А если у вас вдруг откроется кровотечение несколько часов спустя, когда консультант уже вернется домой, то вами займется дежурный врач. Когда им оказывался я, это было совершенно нормально – я мог справиться с подобными проблемами, потому что они были неотъемлемой частью моей основной работы. К сожалению, сказать то же самое по поводу своих коллег из частной практики я не мог.
Но что, если случится серьезная неотложная ситуация, с которой один врач не сможет справиться в одиночку? Для которой потребуется целая врачебная бригада акушеров, анестезиологов, педиатров, может даже, врачей и хирургов других специальностей? В таком случае единственное верное решение – это вызывать скорую, чтобы пациентку забрали в отделение НСЗ, предназначенное для подобных ситуаций, и надеяться, что она не умрет раньше, чем её туда довезут.
Если вам нужны конкретные примеры, то попробуйте вбить в поиске названия частных родильных отделений вместе с фразой «внесудебное урегулирование». Как я уже сказал, еда там всегда превосходная. Стоит ли она того, чтобы за нее умереть, – решать вам самим.
Я всегда буду с величайшей гордостью говорить, что работал на Национальную службу здравоохранения Великобритании.
Она не похожа ни на одно другое наше национальное достояние: никто не отзывается с нежностью об Английском банке, никто не станет о вас худшего мнения, если вы решите подать в суд на аэропорт Кардиффа. Но НСЗ выполняет самую удивительную работу, которая приносит пользу каждому из нас. Персонал НСЗ помог каждому из нас появиться на свет, и в один прекрасный день они упакуют нас в мешок, перед этим сделав все возможное с медицинской точки зрения, чтобы этого избежать. От колыбели до могилы, как это обещал в 1948 году создатель НСЗ Эньюрин Бивен.
Они накладывали гипс, когда мы ломали руку на физкультуре, они проводили нашей бабушке химиотерапию, они лечили привезенный нами из Кавоса хламидиоз, они выписывали нам рецепт на ингалятор, и за все это волшебство с нас не просили в момент обслуживания ни пенни. Записавшись на прием, нам не нужно проверять свой банковский счет: НСЗ всегда готова прийти на помощь.
Оказавшись по другую сторону баррикад после стольких лет работы в НСЗ, уже как-то спокойней относишься к многочисленным тягостям этой работы – изнурительному графику, ужасной бюрократии, нехватке персонала, тому, что они по совершенно непонятной причине заблокировали доступ к Gmail на всех компьютерах в больнице (спасибо, ребята!). Я знал, что являюсь частью чего-то хорошего, важного, незаменимого, и поэтому ответственно выполнял свой долг.
Нам следует относиться к баснословным счетам за медицинские услуги в Америке как к Духу Рождества будущего (Персонаж «Рождественской истории» Диккенса), демонстрирующему, что нас ждет после приватизации НСЗ.
Тем, кто решил обратиться в частную клинику, придется раскошелиться где-то на 15 000 фунтов, которые не будут компенсированы медицинской страховкой. Конечно, им достанется более комфортабельная палата и более качественное питание. Они определенно могут рассчитывать на роды путем кесарева сечения, если того захотят. Более того, врач-консультант будет всячески побуждать их выбрать именно кесарево - за него он выставит дополнительный счет сверх 15 000, при этом его точно не вызовут со званого обеда, чтобы достать ребенка из своей пациентки. А если у вас вдруг откроется кровотечение несколько часов спустя, когда консультант уже вернется домой, то вами займется дежурный врач. Когда им оказывался я, это было совершенно нормально – я мог справиться с подобными проблемами, потому что они были неотъемлемой частью моей основной работы. К сожалению, сказать то же самое по поводу своих коллег из частной практики я не мог.
Но что, если случится серьезная неотложная ситуация, с которой один врач не сможет справиться в одиночку? Для которой потребуется целая врачебная бригада акушеров, анестезиологов, педиатров, может даже, врачей и хирургов других специальностей? В таком случае единственное верное решение – это вызывать скорую, чтобы пациентку забрали в отделение НСЗ, предназначенное для подобных ситуаций, и надеяться, что она не умрет раньше, чем её туда довезут.
Если вам нужны конкретные примеры, то попробуйте вбить в поиске названия частных родильных отделений вместе с фразой «внесудебное урегулирование». Как я уже сказал, еда там всегда превосходная. Стоит ли она того, чтобы за нее умереть, – решать вам самим.
This is Going to Hurt: 11 августа 2008 года, понедельник
Моральная дилемма. Работал врачом на замену в родильном отделении одной частной клиники, и акушерка вызвала меня, чтобы я осмотрел роженицу с тревожными показаниями фетального монитора. Я дал пациентке понять, что помогу ее ребенку появиться на свет, потому что у него начал падать пульс. Я сказал женщине, что времени ждать консультанта нет, но все будет в полном порядке. Она отнеслась с пониманием.
Выйдя из палаты, я позвонил ее врачу-консультанту, мистеру Долохову – традиционный знак вежливости, когда имеешь дело с пациентом частной клиники. Он, однако, оказался не столь вежливым в ответ. Сказал, что будет уже через минуту и направится прямиком в палату: ни при каких обстоятельствах я не должен принимать роды у «его» пациентки. Вернувшись в палату, я начинаю готовить все необходимое к его приходу – щипцы, другие инструменты, набор для наложения швов. А потом решаю, что это нелепо – ребенку явно нездоровится, и с каждым мгновением, проведенным в утробе матери, его состояние будет только ухудшаться. Что, если его «буду через минуту» на деле означает то же, что и у таксистов? Если ребенок пострадает от моего бездействия, то под ударом окажется моя лицензия, а не его. Хуже того, ребенку будет причинен вред. Если мистер Долохов захочет написать на меня жалобу, то в худшем случае я просто больше никогда не смогу работать в больнице, в которой у меня нет ни малейшего желания работать.
Я принял роды – ребенок не сразу делает свой первый вдох, однако вскоре оживает, а результаты газового анализа крови пуповины[95] подтверждают, что ждать и правда было нельзя. Выходит плацента, я зашиваю надрыв, вытираю пациентку начисто и говорю: «Адам – отличное имя». Только она называет его Барклаем. Консультанта все не видать. Моральная дилемма разрешена.
К тому времени, как мистер Долохов наконец появился, я уже успел переодеться в чистую униформу. Должен отдать ему должное – узнав результаты газового анализа у акушерки, он принес мне огромные извинения. Я бы предпочел, чтобы он выписал мне щедрый чек, особенно если учесть, что за проведенные мною роды он выставит пациентке счет на несколько тысяч фунтов, но ничего не поделаешь.
Моральная дилемма. Работал врачом на замену в родильном отделении одной частной клиники, и акушерка вызвала меня, чтобы я осмотрел роженицу с тревожными показаниями фетального монитора. Я дал пациентке понять, что помогу ее ребенку появиться на свет, потому что у него начал падать пульс. Я сказал женщине, что времени ждать консультанта нет, но все будет в полном порядке. Она отнеслась с пониманием.
Выйдя из палаты, я позвонил ее врачу-консультанту, мистеру Долохову – традиционный знак вежливости, когда имеешь дело с пациентом частной клиники. Он, однако, оказался не столь вежливым в ответ. Сказал, что будет уже через минуту и направится прямиком в палату: ни при каких обстоятельствах я не должен принимать роды у «его» пациентки. Вернувшись в палату, я начинаю готовить все необходимое к его приходу – щипцы, другие инструменты, набор для наложения швов. А потом решаю, что это нелепо – ребенку явно нездоровится, и с каждым мгновением, проведенным в утробе матери, его состояние будет только ухудшаться. Что, если его «буду через минуту» на деле означает то же, что и у таксистов? Если ребенок пострадает от моего бездействия, то под ударом окажется моя лицензия, а не его. Хуже того, ребенку будет причинен вред. Если мистер Долохов захочет написать на меня жалобу, то в худшем случае я просто больше никогда не смогу работать в больнице, в которой у меня нет ни малейшего желания работать.
Я принял роды – ребенок не сразу делает свой первый вдох, однако вскоре оживает, а результаты газового анализа крови пуповины[95] подтверждают, что ждать и правда было нельзя. Выходит плацента, я зашиваю надрыв, вытираю пациентку начисто и говорю: «Адам – отличное имя». Только она называет его Барклаем. Консультанта все не видать. Моральная дилемма разрешена.
К тому времени, как мистер Долохов наконец появился, я уже успел переодеться в чистую униформу. Должен отдать ему должное – узнав результаты газового анализа у акушерки, он принес мне огромные извинения. Я бы предпочел, чтобы он выписал мне щедрый чек, особенно если учесть, что за проведенные мною роды он выставит пациентке счет на несколько тысяч фунтов, но ничего не поделаешь.
This is Going to Hurt: 7 марта 2009 года, суббота
«Доктор Адам! Вы принимали у меня роды!» – завизжала женщина на кассе в супермаркете. Я совершенно ее не помню, однако все сходится. В конце концов, с моим именем и родом занятий она не ошиблась. Я спрашиваю про ее «малыша», потому что, само собой, не помню, какого пола ее ребенок. С ним все в порядке. Она задает мне невероятно конкретные вопросы, касающиеся той беседы, которая у нас состоялась год назад за ее влагалищем: про то, как у меня продвигается постройка сарая, успел ли я заскочить после работы в строительный, как собирался. Мне немного неудобно из-за того, насколько больше она запомнила меня, чем я ее. С другой стороны, однако, это же был один из важнейших моментов в ее жизни, в то время как для меня эти роды вполне могли стать шестыми за день. Вот как, должно быть, чувствуют себя знаменитости, когда поклонники спрашивают у них, помнят ли те, как давали им автограф после концерта 10 лет тому назад.
– Я пробью его как чеддер, – шепчет она мне, взвешивая купленный мною козий сыр.
Это сэкономило бы мне пару фунтов, став самым крупным денежным поощрением на работе, которое я когда-либо только получал. Я улыбаюсь ей в ответ.
– Это не чеддер, Роузи, – говорит проходивший мимо менеджер…
…И от моего поощрения не остается и следа.
«Доктор Адам! Вы принимали у меня роды!» – завизжала женщина на кассе в супермаркете. Я совершенно ее не помню, однако все сходится. В конце концов, с моим именем и родом занятий она не ошиблась. Я спрашиваю про ее «малыша», потому что, само собой, не помню, какого пола ее ребенок. С ним все в порядке. Она задает мне невероятно конкретные вопросы, касающиеся той беседы, которая у нас состоялась год назад за ее влагалищем: про то, как у меня продвигается постройка сарая, успел ли я заскочить после работы в строительный, как собирался. Мне немного неудобно из-за того, насколько больше она запомнила меня, чем я ее. С другой стороны, однако, это же был один из важнейших моментов в ее жизни, в то время как для меня эти роды вполне могли стать шестыми за день. Вот как, должно быть, чувствуют себя знаменитости, когда поклонники спрашивают у них, помнят ли те, как давали им автограф после концерта 10 лет тому назад.
– Я пробью его как чеддер, – шепчет она мне, взвешивая купленный мною козий сыр.
Это сэкономило бы мне пару фунтов, став самым крупным денежным поощрением на работе, которое я когда-либо только получал. Я улыбаюсь ей в ответ.
– Это не чеддер, Роузи, – говорит проходивший мимо менеджер…
…И от моего поощрения не остается и следа.
This is Going to Hurt: 19 августа 2009 года, среда
Моральная дилемма. Провожу запланированные на сегодня кесаревы. Этой пациентке кесарево назначили в связи с ягодичным предлежанием. Я разрезаю матку, и ребенок явно лежит головой не вверх. Черт. Мне следовало сделать УЗИ прежде, чем начинать. Предполагается, что мы должны это делать всегда на случай, если ребенок успел перевернуться после последнего осмотра. Чего никогда не случалось. До сегодняшнего дня.
Итак, выбор у меня следующий:
а) закончить делать кесарево и признаться пациентке, что я провел операцию, в которой совершенно не было нужды, оставив ей на животе шрам и вынудив остаться на несколько дней в больнице, в то время как она могла родить естественным путем;
b) закончить кесарево и сделать вид, что ребенок действительно был в ягодичном предлежании. Для этого мне придется соврать в ее медкарте и убедить медсестру и ассистента нарушить клятву, вступив со мной в сговор;
с) засунуть руку в матку, перевернуть ребенка, схватить его за ногу и достать попой вперед.
Я выбрал первый вариант и во всем признался. Пациентка оказалась на удивление понятливой. Подозреваю, она в любом случае была за кесарево. Затем пришла пора написать отчет о клиническом инциденте и рассказать обо всем мистеру Кадогану. Он отреагировал совершенно спокойно и сказал, что теперь я хотя бы никогда не забуду делать УЗИ перед кесаревым.
Мне сильно полегчало, когда он рассказал мне вдобавок про ненужное кесарево, которое однажды провел, будучи младшим стажером. Ребенка никак не удавалось достать с помощью щипцов, так что он сделал экстренное кесарево. К сожалению, когда он вскрыл живот, ребенок каким-то образом тем временем родился через влагалище.
– Как же вы объяснили пациентке это? – спросил я.
Последовала пауза.
– Ну, в те времена мы не были такими честными с нашими клиентами.
Моральная дилемма. Провожу запланированные на сегодня кесаревы. Этой пациентке кесарево назначили в связи с ягодичным предлежанием. Я разрезаю матку, и ребенок явно лежит головой не вверх. Черт. Мне следовало сделать УЗИ прежде, чем начинать. Предполагается, что мы должны это делать всегда на случай, если ребенок успел перевернуться после последнего осмотра. Чего никогда не случалось. До сегодняшнего дня.
Итак, выбор у меня следующий:
а) закончить делать кесарево и признаться пациентке, что я провел операцию, в которой совершенно не было нужды, оставив ей на животе шрам и вынудив остаться на несколько дней в больнице, в то время как она могла родить естественным путем;
b) закончить кесарево и сделать вид, что ребенок действительно был в ягодичном предлежании. Для этого мне придется соврать в ее медкарте и убедить медсестру и ассистента нарушить клятву, вступив со мной в сговор;
с) засунуть руку в матку, перевернуть ребенка, схватить его за ногу и достать попой вперед.
Я выбрал первый вариант и во всем признался. Пациентка оказалась на удивление понятливой. Подозреваю, она в любом случае была за кесарево. Затем пришла пора написать отчет о клиническом инциденте и рассказать обо всем мистеру Кадогану. Он отреагировал совершенно спокойно и сказал, что теперь я хотя бы никогда не забуду делать УЗИ перед кесаревым.
Мне сильно полегчало, когда он рассказал мне вдобавок про ненужное кесарево, которое однажды провел, будучи младшим стажером. Ребенка никак не удавалось достать с помощью щипцов, так что он сделал экстренное кесарево. К сожалению, когда он вскрыл живот, ребенок каким-то образом тем временем родился через влагалище.
– Как же вы объяснили пациентке это? – спросил я.
Последовала пауза.
– Ну, в те времена мы не были такими честными с нашими клиентами.
This is Going to Hurt: 17 декабря 2009 года, четверг
Как ни печально, но ежегодно в этой стране мамы и маленькие дети становятся жертвами домашнего насилия и умирают. Обязанность каждого акушера-гинеколога – выявлять подобные случаи. Это зачастую непросто, так как проблемные мужья, как правило, приходят на прием вместе со своими женами, лишая их тем самым возможности пожаловаться.
В нашей больнице придумали специальную систему, чтобы помочь женщинам сообщить о насилии в семье, – в женском туалете висит объявление: «Если вы хотите обсудить любые случаи домашнего насилия, то наклейте в свою медкарту красный стикер», и в каждой кабинке лежат листки стикеров с красными кружками.
Сегодня, впервые за всю мою врачебную карьеру, одна женщина налепила на свою медкарту несколько красных кружков. Ситуация непростая, так как она пришла на прием вместе со своим мужем и двухлетним ребенком. Я под всякими предлогами пытаюсь выпроводить мужа из помещения, однако у меня ничего не выходит. Я вызываю старшую акушерку и консультанта, и нам удается остаться с женщиной наедине.
Как бы мы ни старались быть помягче в своих расспросах, толку от этого никакого – она молчит, выглядит напуганной и ничего не понимающей. Десять минут спустя нам удается выяснить, что эти красные кружки стали одними из первых проявлений творческих наклонностей двухгодовалого ребенка, который налепил их в медкарту, когда ходил с мамой в туалет.
Как ни печально, но ежегодно в этой стране мамы и маленькие дети становятся жертвами домашнего насилия и умирают. Обязанность каждого акушера-гинеколога – выявлять подобные случаи. Это зачастую непросто, так как проблемные мужья, как правило, приходят на прием вместе со своими женами, лишая их тем самым возможности пожаловаться.
В нашей больнице придумали специальную систему, чтобы помочь женщинам сообщить о насилии в семье, – в женском туалете висит объявление: «Если вы хотите обсудить любые случаи домашнего насилия, то наклейте в свою медкарту красный стикер», и в каждой кабинке лежат листки стикеров с красными кружками.
Сегодня, впервые за всю мою врачебную карьеру, одна женщина налепила на свою медкарту несколько красных кружков. Ситуация непростая, так как она пришла на прием вместе со своим мужем и двухлетним ребенком. Я под всякими предлогами пытаюсь выпроводить мужа из помещения, однако у меня ничего не выходит. Я вызываю старшую акушерку и консультанта, и нам удается остаться с женщиной наедине.
Как бы мы ни старались быть помягче в своих расспросах, толку от этого никакого – она молчит, выглядит напуганной и ничего не понимающей. Десять минут спустя нам удается выяснить, что эти красные кружки стали одними из первых проявлений творческих наклонностей двухгодовалого ребенка, который налепил их в медкарту, когда ходил с мамой в туалет.
Вчера главврач питерской Покровской больницы Марина Бахолдина получила от Путина Героя труда.
А это ее больница в начале апреля:
В Покровской больнице подтверждены шесть случаев заноса COVID-19. Под ударом три отделения. Меньше недели назад её сотрудники записали коллективное видеообращение, заявив, что у них не хватает средств защиты, препаратов, а в палаты не проведен кислород. При этом медучреждение перепрофилировали на работу с больными с пневмониями, и медики опасались заражения. В комздраве уверяли, что больные пневмониями — не инфекционные больные.
Какого труда герои все эти безответственные слоупоки, которым не хватило ума и знаний отнестись к надвигающейся эпидемии серьезно и подготовиться к ней, которые не защитили от заражения ни своих пациентов, ни своих сотрудников?
А это ее больница в начале апреля:
В Покровской больнице подтверждены шесть случаев заноса COVID-19. Под ударом три отделения. Меньше недели назад её сотрудники записали коллективное видеообращение, заявив, что у них не хватает средств защиты, препаратов, а в палаты не проведен кислород. При этом медучреждение перепрофилировали на работу с больными с пневмониями, и медики опасались заражения. В комздраве уверяли, что больные пневмониями — не инфекционные больные.
Какого труда герои все эти безответственные слоупоки, которым не хватило ума и знаний отнестись к надвигающейся эпидемии серьезно и подготовиться к ней, которые не защитили от заражения ни своих пациентов, ни своих сотрудников?
Forwarded from Znak.com
Роспотребнадзор подал в суд на Покровскую больницу, где еще в апреле заболели 87 медиков
Василеостровский районный суд Санкт-Петербурга рассмотрит административное дело в отношении руководства городской Покровской больницы. Материалы по статье 6.3 КоАП РФ («Нарушение законодательства в области обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия населения») зарегистрированы в суде 22 июня.
Как сообщает объединенная пресс-служба судов, с 1 по 9 апреля в больнице выявлены 68 случаев COVID-19 среди пациентов и 87 случаев среди сотрудников учреждения. На тот момент учреждение еще не было перепрофилировано в стационар, принимающий больных коронавирусной инфекцией. Как раз тогда медики Покровской больницы заявляли о нехватке средств защиты для работы с коронавирусными пациентами, а также необходимого для лечения COVID-19 кислорода. После публикации видеообращения в комздраве заявили, что для лечения пневмонии им и не требуются специальные средства защиты. Как говорится в документах от Роспотребнадзора, по результатам санитарно-эпидемиологического расследования установлено, что все случаи среди пациентов можно расценить как заносы.
Отметим, что накануне президент РФ Владимир Путин наградил главврача больницы Марину Бахолдину званием Героя Труда. После этого стало известно об увольнении из больницы врача-анестезиолога Сергея Саяпина. Он был одним из первых среди врачей, кто заболел в больнице коронавирусом, в этом он обвинил главврача Марину Бахолдину — она не предоставила персоналу средства защиты. Его уволили сразу после выхода с больничного. Причиной стало якобы поддельное свидетельство о прохождении курсов повышения квалификации в 2010 году.
По словам Саяпина, документ уже давно устарел, спустя пять лет он повторно проходил курсы и приносил в больницу новое удостоверение об этом. Об увольнении он решил рассказать после того, как узнал о присуждении Бахолдиной звания Героя Труда. «Это насмешка над всеми, кто борется с коронавирусом. Она в „красной зоне“ не появлялась», — заявил Саяпин в видеообращении на YouTube.
Василеостровский районный суд Санкт-Петербурга рассмотрит административное дело в отношении руководства городской Покровской больницы. Материалы по статье 6.3 КоАП РФ («Нарушение законодательства в области обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия населения») зарегистрированы в суде 22 июня.
Как сообщает объединенная пресс-служба судов, с 1 по 9 апреля в больнице выявлены 68 случаев COVID-19 среди пациентов и 87 случаев среди сотрудников учреждения. На тот момент учреждение еще не было перепрофилировано в стационар, принимающий больных коронавирусной инфекцией. Как раз тогда медики Покровской больницы заявляли о нехватке средств защиты для работы с коронавирусными пациентами, а также необходимого для лечения COVID-19 кислорода. После публикации видеообращения в комздраве заявили, что для лечения пневмонии им и не требуются специальные средства защиты. Как говорится в документах от Роспотребнадзора, по результатам санитарно-эпидемиологического расследования установлено, что все случаи среди пациентов можно расценить как заносы.
Отметим, что накануне президент РФ Владимир Путин наградил главврача больницы Марину Бахолдину званием Героя Труда. После этого стало известно об увольнении из больницы врача-анестезиолога Сергея Саяпина. Он был одним из первых среди врачей, кто заболел в больнице коронавирусом, в этом он обвинил главврача Марину Бахолдину — она не предоставила персоналу средства защиты. Его уволили сразу после выхода с больничного. Причиной стало якобы поддельное свидетельство о прохождении курсов повышения квалификации в 2010 году.
По словам Саяпина, документ уже давно устарел, спустя пять лет он повторно проходил курсы и приносил в больницу новое удостоверение об этом. Об увольнении он решил рассказать после того, как узнал о присуждении Бахолдиной звания Героя Труда. «Это насмешка над всеми, кто борется с коронавирусом. Она в „красной зоне“ не появлялась», — заявил Саяпин в видеообращении на YouTube.
Большинство медиков России (61%) испытывают профессиональную гордость за то, что они работают в системе здравоохранения, а треть их стали больше уважать себя и коллег в условиях пандемии нового коронавируса. Об этом свидетельствуют результаты исследования, проведенного аналитическим центром НАФИ в июне этого года.
Напомним, за что именно испытывается гордость:
Подавляющее большинство медработников не смогли дать правильную оценку степени опасности нового коронавируса. Значительная часть (в том числе научные и руководящие работники) не удосужились изучить материалы от своих зарубежных коллег, а свое мнение основывали на общих знаниях о коронавирусах и сезонном гриппе - полученных преимущественно в институте.
Как следствие, ни лечебные учреждения, ни специалисты не были подготовлены к эпидемии - несмотря на фору, которую Россия получила относительно Китая или Италии, средства индивидуальной защиты не закупались, клинические рекомендации не составлялись, информационная работа не велась даже с медперсоналом - не говоря о населении.
Как следствие, 400 очагов заражения SARS-CoV2 в России возникли в больницах (данные министра Мурашко на середину мая). Врачи не соблюдали карантин после отдыха за рубежом, скрывали симптомы ковид, не ограничивали контакты между собой, передавая вирус друг другу, ну и конечно работали с СИЗ на бороде даже там, где недостатка в них не было.
Как следствие, число пациентов, заражённых коронавирусом в результате контакта с медицинским работником, составляет десятки тысяч. Возможно, сотни.
В отличие от многочисленных списков памяти, списков героев, списков несправедливо обиженных системой, никто не составляет списков пациентов, чьё заражение произошло по вине медицинских работников. Никто не считает, сколько людей провело недели и месяцы в больнице и сколько покинуло эти больницы в пластиковом мешке потому, что они доверяли медицинским работникам - а те не оправдали доверия.
Не обсуждается необходимость наказать тех, кто не выполнил свои обязанности по обеспечению безопасности пациентов. Напротив, некоторые медики требуют, чтобы в условиях пандемии их освободили даже от той преимущественно условной ответственности за ошибки, какая есть сейчас - в первую очередь, по статьям 293 («Халатность») и 237 («Сокрытие информации об обстоятельствах, создающих опасность для жизни или здоровья людей») Уголовного кодекса, которые применимы и должны быть применены к тысячам руководящих медицинских работников и сотням научных деятелей, чьи действия и бездействие привели к массовым заражениям. А наиболее одарённые демагоги уже расчехлили риторику про дело врачей и 1953 год.
Нам, конечно же, было бы глубоко плевать на эту ситуацию, если бы она была делом минувших дней. Но мы прекрасно понимаем, что нет никакой победы над коронавирусом - есть только передышка, после которой вирус вновь покажет свою силу и коварство.
Безусловно, нам хотелось бы, чтобы будущей осенью, зимой, весной или когда этому или любому другому вирусу будет угодно снова протестировать нашу популяцию на айкью, кретинов со слабо тренированным, малоразвитым умом, скудными знаниями, трехсекундным горизонтом планирования аквариумной рыбки и непомерно раздутым чсв в руководстве лечебных учреждений оказалось бы меньше, чем зимой и весной 2020.
Нам также хотелось бы, чтобы мыслительные процессы медработников волшебным образом сместились бы с намнедоплатили в сторону оценки качества помощи, которую они оказывают пациентам, ошибок, которые при этом допускаются, и того, как впредь этих ошибок избежать. Здравоохранение не было готово к первой волне эпидемии и оно не будет готово ко второй - потому что вместо самоанализа и работы над ошибками медицинское сообщество сплелось в омерзительный клубок гадюк и жаб, сношающих друг друга во все дыры на глазах у охуевающих пациентов.
Наконец, нам хотелось бы, чтобы все руководители, допустившие массовое заражение пациентов - а не медиков - в своих ЛПУ, были лишены медицинской лицензии и отправлены работать курьерами. Это тоже труд, и в нём тоже можно стать героем - что важно, без вреда для окружающих.
Напомним, за что именно испытывается гордость:
Подавляющее большинство медработников не смогли дать правильную оценку степени опасности нового коронавируса. Значительная часть (в том числе научные и руководящие работники) не удосужились изучить материалы от своих зарубежных коллег, а свое мнение основывали на общих знаниях о коронавирусах и сезонном гриппе - полученных преимущественно в институте.
Как следствие, ни лечебные учреждения, ни специалисты не были подготовлены к эпидемии - несмотря на фору, которую Россия получила относительно Китая или Италии, средства индивидуальной защиты не закупались, клинические рекомендации не составлялись, информационная работа не велась даже с медперсоналом - не говоря о населении.
Как следствие, 400 очагов заражения SARS-CoV2 в России возникли в больницах (данные министра Мурашко на середину мая). Врачи не соблюдали карантин после отдыха за рубежом, скрывали симптомы ковид, не ограничивали контакты между собой, передавая вирус друг другу, ну и конечно работали с СИЗ на бороде даже там, где недостатка в них не было.
Как следствие, число пациентов, заражённых коронавирусом в результате контакта с медицинским работником, составляет десятки тысяч. Возможно, сотни.
В отличие от многочисленных списков памяти, списков героев, списков несправедливо обиженных системой, никто не составляет списков пациентов, чьё заражение произошло по вине медицинских работников. Никто не считает, сколько людей провело недели и месяцы в больнице и сколько покинуло эти больницы в пластиковом мешке потому, что они доверяли медицинским работникам - а те не оправдали доверия.
Не обсуждается необходимость наказать тех, кто не выполнил свои обязанности по обеспечению безопасности пациентов. Напротив, некоторые медики требуют, чтобы в условиях пандемии их освободили даже от той преимущественно условной ответственности за ошибки, какая есть сейчас - в первую очередь, по статьям 293 («Халатность») и 237 («Сокрытие информации об обстоятельствах, создающих опасность для жизни или здоровья людей») Уголовного кодекса, которые применимы и должны быть применены к тысячам руководящих медицинских работников и сотням научных деятелей, чьи действия и бездействие привели к массовым заражениям. А наиболее одарённые демагоги уже расчехлили риторику про дело врачей и 1953 год.
Нам, конечно же, было бы глубоко плевать на эту ситуацию, если бы она была делом минувших дней. Но мы прекрасно понимаем, что нет никакой победы над коронавирусом - есть только передышка, после которой вирус вновь покажет свою силу и коварство.
Безусловно, нам хотелось бы, чтобы будущей осенью, зимой, весной или когда этому или любому другому вирусу будет угодно снова протестировать нашу популяцию на айкью, кретинов со слабо тренированным, малоразвитым умом, скудными знаниями, трехсекундным горизонтом планирования аквариумной рыбки и непомерно раздутым чсв в руководстве лечебных учреждений оказалось бы меньше, чем зимой и весной 2020.
Нам также хотелось бы, чтобы мыслительные процессы медработников волшебным образом сместились бы с намнедоплатили в сторону оценки качества помощи, которую они оказывают пациентам, ошибок, которые при этом допускаются, и того, как впредь этих ошибок избежать. Здравоохранение не было готово к первой волне эпидемии и оно не будет готово ко второй - потому что вместо самоанализа и работы над ошибками медицинское сообщество сплелось в омерзительный клубок гадюк и жаб, сношающих друг друга во все дыры на глазах у охуевающих пациентов.
Наконец, нам хотелось бы, чтобы все руководители, допустившие массовое заражение пациентов - а не медиков - в своих ЛПУ, были лишены медицинской лицензии и отправлены работать курьерами. Это тоже труд, и в нём тоже можно стать героем - что важно, без вреда для окружающих.
И нет, никакого другого способа излечить отечественное здравоохранение не существует. Ubi pus, ibi evacua - даже если у гноя на этот счет другое мнение.
Forwarded from Медицинская Россия
Скандалы и драки в больничных коллективах за бабло продлены до августа. https://t.me/rus_med/4312
Telegram
НеМинздрав
Выплаты медработникам продлят на июль и август, а для соцработников - до 15 сентября. В принципе, это всё, что нужно знать из обращения главы государства к народу...
Forwarded from Новости Москвы
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Люди в ожидании салюта на Воробьёвых горах
Forbes: In his speech, Trump was predicting that before the end of the year there would be a “very successful vaccine, therapeutic, and cure,” for the Covid-19 coronavirus. How could he make such a prediction, given that he himself is not a scientist or a doctor? Well, he said that he deals with these “incredible” scientists and doctors “very very closely” and “has a great deal of respect for their minds.” He proceeded to say that these scientists and doctors “have come up with things,” which is great because you want scientists and doctors to come up with things.
Боже, храни Америку(
Боже, храни Америку(
Что мы говорим всероссийскому голосованию в условиях эпидемии коронавируса, который передаётся от человека к человеку воздушно-капельным путём? - Не сегодня.
Никакие меры предосторожности не дают полной защиты от заражения в закрытом помещении
Никакой гражданский долг не стоит того, чтобы ради него рисковать жизнью и здоровьем - своим и своих близких
Никакие меры предосторожности не дают полной защиты от заражения в закрытом помещении
Никакой гражданский долг не стоит того, чтобы ради него рисковать жизнью и здоровьем - своим и своих близких
Вот что говорил губернатор Техаса Эбботт 1 мая на закрытом совещании с законодателями штата:
Сегодня 25 июня, и по словам директора службы скорой медицинской помощи Хьюстона, у них проблемы - закончились основные койки в отделениях интенсивной терапии, а через 10 дней при сохранении темпов роста заболеваемости закончатся и временные. "В штате Техас - массивный всплеск заболеваемости", - жалуется губернатор Эбботт (за вчерашние сутки выявлен 5551 ков+ пациент, 300 человек госпитализировано). "Цифры движутся в неправильном направлении!" - со свойственным афроамериканцам нервом вторит ему мэр Хьюстона Сильвестр Тёрнер.
Таким образом, для жаркого, сухого и очень неплотно населённого Техаса (3829 человек на квадратную милю в столице штата), где встречи BLM-клуба ограничивались несколькими сотнями человек, лаг между снятием ограничений и возвращением экспоненты составил примерно полтора месяца.
How do we know reopening businesses won't result in faster spread of COVID-19? Listen, the fact of the matter is, pretty much every scientific and medical report shows that whenever you have a reopening ... it actually will lead to an increase in spread. It's almost ipso facto ... The goal never has been to get COVID-19 transmission down to zero. It's simply not either scientifically or mathematically possible to get to zero in the transmission rate, whether it be for COVID, whether it be for the regular flu, whether it be for any type of infectious disease.
Почему мы считаем, что снятие ограничений для бизнеса не приведёт к ускорению распространения ковид-19? Слушайте, на самом деле практически все научные и медицинские данные говорят о том, что как только вы снимаете ограничения ... это приводит к росту темпов распространения. Это почти можно считать прямым следствием ... Но нашей целью никогда не было снизить скорость распространения вируса до нуля. И научно, и математически подтверждено, что снизить скорость распространения до нуля нереально ни для ковида, ни для сезонного гриппа, ни для любой инфекции.
Губернатор Эбботт был в числе наиболее рьяных сторонников снятия ограничений. Уже 1 мая он разрешил техасским ресторанам и магазинам открыться на 25% заполняемости. 8 мая вновь заработали парикмахерские, а 18 мая - спортзалы.Сегодня 25 июня, и по словам директора службы скорой медицинской помощи Хьюстона, у них проблемы - закончились основные койки в отделениях интенсивной терапии, а через 10 дней при сохранении темпов роста заболеваемости закончатся и временные. "В штате Техас - массивный всплеск заболеваемости", - жалуется губернатор Эбботт (за вчерашние сутки выявлен 5551 ков+ пациент, 300 человек госпитализировано). "Цифры движутся в неправильном направлении!" - со свойственным афроамериканцам нервом вторит ему мэр Хьюстона Сильвестр Тёрнер.
Таким образом, для жаркого, сухого и очень неплотно населённого Техаса (3829 человек на квадратную милю в столице штата), где встречи BLM-клуба ограничивались несколькими сотнями человек, лаг между снятием ограничений и возвращением экспоненты составил примерно полтора месяца.
Питер Хотез, декан факультета тропической медицины медицинского института Бейлора считает, что в округе Харрис (в него входит Хьюстон и окрестности) число зараженных к середине июля вырастет в три или четыре раза. Власти снова разворачивают временный госпиталь в помещениях футбольного стадиона в Хьюстоне. Полчаса назад в округе приостановили плановую медицинскую помощь.