Сегодня везде будут петь осанну дексаметазону - копеечному стероиду родом из 1960х. Британские ученые пришли к выводу, что он может спасти от смерти каждого восьмого ковидного пациента на искусственной вентиляции лёгких и каждого двадцать пятого из тех, у кого развилась дыхательная недостаточность.

Это данные все того же масштабного британского исследования RECOVERY, которое забило гвоздь в крышку гроба гидроксихлорохина - в нем участвуют 11500 пациентов в 175 британских больницах. Результаты исследования пока не опубликованы, но издания цитируют такие данные: 2104 пациента получали дексаметазон (10-дневный курс по 6 мг ежедневно раз в день перорально или в/в) - их результаты сравнивались с контрольной группой из 4321 человека. За 28-дневный период смертность среди пациентов на искусственной вентиляции лёгких, не получавших декс, составила 41% - против 28% в контрольной группе. Среди тех, кто получал кислород и прошёл курс дексаметазона, умерло 20% - против 25% в контрольной группе.

Выглядит отлично, да?

Так выглядит цитокиновый шторм - осложнение COVID-19 (и не только), о котором уже много писали. Это состояние, при котором некомпетентная иммунная система, прозевавшая размножение вируса в организме, в какой-то момент делает overreact и заливает всё конскими дозами цитокинов, вызывая системное воспаление, отказ органов и смерть.

По некоторым данным, до 15% популяции генетически предрасположено к развитию этого состояния. Предположительно, до 20% в структуре смертности от COVID-19 - на совести цитокинового шторма.

Препараты первой линии в лечении цитокинового шторма - иммунодепрессоры, прежде всего ингибитор интерлейкина-6 тоцилизумаб (Актемра). 6 июня в России был зарегистрирован его отечественный аналог левилимаб (Илсира). Эффективность демонстрируют также этопозид, руксолитиниб и анакинра.

Препараты второй линии в лечении цитокинового шторма -
стероиды - например, метилпреднизолон или дексаметазон. "Вторая" означает, что к этим препаратам обращаются, когда препараты первой линии недоступны, противопоказаны, либо опробованы и не дали эффекта.

Если научный прорыв британских учёных заключается в том, что дексаметазон в определенной степени эффективен в купировании цитокинового шторма - то это хорошо известный факт, проверенный в том числе во время вспышек SARS и MERS.

Будем ждать деталей исследования.

Ученые выяснили, какие черты личности заставляли людей скупать туалетную бумагу в начале пандемии

Интернет смеялся, а оказалось, что люди, закупавшие туалетную бумагу — очень добросовестные и немного тревожные.

https://knife.media/toilet-paper-panic/

Первым 18 добровольцам в госпитале Бурденко ввели опытную вакцину против коронавируса. Побочных реакций или осложнений у них не наблюдается, сообщили в Минобороны РФ.

Очень коротко по испытаниям вакцин: говорить об их эффективности можно только если в ходе испытаний воспроизведены те условия, в которых происходит заражение вирусом.

Есть основания предполагать, что в случае SARS-CoV2 капельное заражение (крупные капли жидкости с вирионами попадают в верхние дыхательные пути) и аэрозольное заражение (микрокапли размером до 5 мкм попадают в лёгкие) вызывают разные формы COVID-19.

Есть также основания предполагать, что выдох некоторых инфицированных (суперспредеров) намного заразнее для окружающих, чем средние значения по больнице.

Результаты испытаний, в которых не учтены первый и второй факторы, дадут искаженные данные об эффективности вакцины.

В депздраве отрицают подделку подписи пациента московской поликлиники под согласием на самоизоляцию. При этом, как рассказали изданию «Подъём» в пресс-службе департамента, руководитель медучреждения предложил Сергею Францеву встретиться для урегулирования ситуации.

«У пациента новой коронавирусной инфекции и пневмонии не выявлено. Вместе с тем, клиническая картина свидетельствовала о наличии ОРВИ, в связи с чем было выдано постановление главного санитарного врача о необходимости соблюдать режим самоизоляции в течении 14 дней с 23 апреля. Документ завизирован пациентом собственноручно. Позднее сотрудниками поликлиники было выявлено ошибочное попадание данных в регистр пациентов с подтвержденной новой коронавирусной инфекцией... Пациенту предоставлена справка о результатах обследования и ошибочного внесения в систему, на копии о вручении которой стоит его подпись.

Информированное согласие, о котором заявил пациент, не подписывалось, как и отсутствовала необходимость выдачи данного документа».

Ранее Сергей Францев рассказал «Подъёму», что намерен судиться с поликлиникой, поскольку после отрицательного теста на COVID-19 получил 6 штрафов на общую сумму 24 тыс. рублей. Среди документов, которые он запросил для оспаривания штрафов в медучреждении, по его словам, оказалось согласие на самоизоляцию, подписанное другим человеком.

@pdmnews

Несколько источников рассказали, что кое-какой президент оказывает давление на регуляторов, чтобы те поскорее одобрили вакцину против SARS-Cov2.

Президент убедительно просит министра здравоохранения ускорить и без того беспрецедентно быстрый процесс испытания внедрения вакцины. Он хотел бы получить вакцину до конца 2020 и продемонстрировать, что коронавирус приручен, и экономика воспрянет.

Эксперты считают возможным сценарий, в котором вакцине будет выдана emergency authorization перед президентскими выборами 3 ноября - вне зависимости от реальных результатов исследований. По такому сценарию авторизацию уже получал гидроксихлорохин - она была отозвана на днях.

По словам высокопоставленных представителей администрации США, приоритет в получении вакцины будет у групп риска - пожилых, людей с хроническими заболеваниями и медицинских работников.

Да продолжатся Голодные игры!

❗️Швейцарский фармгигант Novartis прекратил испытания гидроксихлорохина для лечения COVID-19, компания не смогла найти добровольцев

Президент США Дональд Трамп попросил замедлить тестирование на коронавирус в стране, поскольку оно выявляет слишком много случаев заболевания. Как пишет «Интерфакс», заявление прозвучало на предвыборном митинге в городе Талса (штат Оклахома).

По сведениям Трампа, в США протестированно 25 млн человек.

«Когда вы проводите тестирование в таких масштабах, вы выявляете больше случаев. Поэтому я сказал своим людям: „Пожалуйста, замедлите тестирование, а они проверяют и проверяют“», — сказал президент.

Представитель Белого дома позднее сообщил журналистам, что «очевидно, это была шутка».

Вместе с этим Трамп объявил, что школы в США должны открыться этой осенью, так как дети имеют сильную иммунную систему и менее уязвимы к коронавирусу.

«Дети намного сильнее нас. Давайте откроем школы, пожалуйста. Мы должны их открыть, мы должны их открыть осенью», — сказал Трамп.

Сегодня в России отмечается День медицинского работника.

Мы не будем никого поздравлять, а будем весь день цитировать отличную книгу This is Going to Hurt - современную версию дневников обожаемого детьми Джеймса Херриота с изрядной щепотью несравненного House MD.

Записки британского бывшего доктора, а ныне комедийного сценариста Адама Кея заняли 2 место в списке бестселлеров 2018 года. Книжка небольшая (часов на 5-6 максимум). Её, конечно же, лучше читать на английском, но и на русском вполне ок.

https://100i1kniga.ru/read/?book=7876

Алсо, в этом году BBC обещает нам сериал по книге с зеленоглазым Беном Уишоу в главной роли.

Будни британского врача 1
Будни британского врача 2
Будни британского врача 3
Будни британского врача 4
Будни британского врача 5
Будни британского врача 6
Будни британского врача 7
Будни британского врача 8
Будни британского врача 9
Будни британского врача 10
Будни британского врача 11
Будни британского врача 12
Будни британского врача 13
Будни британского врача 14
Будни британского врача 15

This is Going to Hurt:

Решение стать врачом чем-то напоминает полученное в начале октября письмо по электронной почте, в котором предлагается выбрать из предложенных вариантов меню для новогоднего корпоратива. Конечно же, вы выберете курицу, чтобы подстраховаться, и практически наверняка все будет в порядке.

Но что, если прямо накануне мероприятия кто-то в Фейсбуке поделится с вами наводящим страх видео с птицефабрики и вы станете невольным свидетелем того, как несчастным курицам массово обрубают клювы? Что, если в ноябре умрет Моррисси (британский музыкант, ярый защитник животных), и вы, отдавая ему дань уважения, откажетесь от своей прежней жизни, практически полностью посвященной поглощению мяса? Что, если у вас разовьется смертельно опасная аллергия на эскалоп? В конце концов, никто не может знать наверняка, чего именно ему захочется на ужин шестьдесят ужинов спустя.

Каждый врач выбирает свою будущую профессию в 16 лет – за два года до того, как ему будет разрешено законом рассылать фотографии своих половых органов по телефону.

Когда тебе 16, твоя мотивация заняться медициной обычно ограничивается фразами вроде «Мои родители были врачами», «Мне нравится Доктор Хаус» или «Я хочу излечить рак».

В отличие от новогоднего корпоратива, Джанет из отдела закупок не станет менять твою курицу на свои канапе с козьим сыром – отвертеться уже никак не получится.

Что касается меня, то я особо не припомню, чтобы осознанно выбирал для себя профессию врача – скорее, таковы были настройки моей жизни по умолчанию, сродни стандартному рингтону на телефон или обоев с горным хребтом для рабочего стола компьютера. Я вырос в еврейской семье, ходил в школу, которая, как на конвейере, штамповала врачей, адвокатов и членов правительства, и мой папа был врачом. Это было предначертано.

Так как конкурс в мединституты превышает 10 человек на место, то с каждым абитуриентом проводили собеседование и зачисляли только тех, кто лучше всего проявлял себя на этом допросе. Предполагалось, что у всех кандидатов круглые пятерки по экзаменам, так что окончательное решение принималось не на основании успеваемости.

Это, разумеется, вполне логично: будущий врач должен быть психологически устойчивым – уметь принимать взвешенные решения в невероятно стрессовых ситуациях, быть в состоянии сообщать плохие новости томящимся родственникам и ежедневно иметь дело со смертью.

В хорошем враче должно быть нечто, чего нельзя вызубрить, чему нельзя дать количественную оценку: у хорошего врача должны быть большое сердце и раздутая аорта, перекачивающая целое море сострадания и доброты.
Во всяком случае, так можно было бы подумать.

На деле же мединституты на все это плевать хотели с самой высокой колокольни. Они даже не проверяют, насколько хорошо ты переносишь вид крови. Вместо этого они зациклены на том, чем ты занимался в школе помимо учебы. В их представлении идеальный студент – это капитан двух спортивных команд, чемпион графства по плаванию, лидер школьного оркестра и редактор школьной газеты. «В юности был успешным игроком в регби, выдающимся спринтером, а в выпускном классе получил звание вице-капитана команды по легкой атлетике». Данное описание взято из статьи про доктора Гарольда Шипмана («Доктор смерть», убивший, по разным оценкам, от 200 до 500 пациентов), так что, пожалуй, такой подход сложно назвать надежным.

Имперский колледж Лондона решил, что 8 классов фортепиано и саксофона, наряду с посредственными театральными обзорами для школьного журнала, делали меня полностью пригодными для работы в больнице, так что в 1998 году я собрал чемоданы, чтобы преодолеть злополучные шесть миль, разделявшие Далидж и Южный Кенсингтон, где мне предстояло учиться.

This is Going to Hurt: 10 сентября 2004 года, пятница

Я обратил внимание, что у всех пациентов в палате в карте наблюдения записан пульс 60, так что решаю тайком подглядеть, как именно измеряет его наш помощник медсестры. Он нащупывает пульс пациента, смотрит на часы и методично отсчитывает количество секунд в минуте вместо количества ударов.

This is Going to Hurt: 21 февраля 2005 года, понедельник

Выписывал пациентку домой после лапароскопии. Подписал ей больничный на две недели. Она предложила мне десятку, чтобы я продлил его до месяца. Я рассмеялся, но она была настроена серьезно и подняла ставку до пятнадцати фунтов. Я предложил ей обратиться к участковому терапевту, если вдруг две недели спустя она будет не готова выйти на работу.

Мне определенно стоит начать одеваться более солидно, чтобы мне больше не предлагали такие мелкие взятки.

По дороге домой я размышлял над тем, сколько ей следовало мне предложить, чтобы я согласился. К собственному стыду, я пришел к выводу, что полтинника бы точно хватило.

This is Going to Hurt: 22 декабря 2005 года, четверг

Сегодня случился казус. В два часа ночи меня вызвали и попросили осмотреть пациентку гинекологии, которая была без сознания. Я сказал медсестре, что в два часа ночи большинство людей находятся без сознания, однако она все равно крайне настаивала на том, чтобы я немедленно явился. Состояние пациентки по ШКГ – 14/15, так что «без сознания» – это, скорее, преувеличение, однако она явно дезориентирована и у нее гипогликемия. Медсестра побрела искать глюкометр в другую палату. Я же, будучи уверен в своем диагнозе, решаю не ждать и прошу принести мне бутылку апельсинового сиропа, который мы держим в холодильнике как раз на такой случай. Пациентка выпивает ее, однако остается такой же вялой. Уже довольно поздно, чтобы играть в доктора Хауса, однако я заказываю ряд анализов и пытаюсь понять, в чем еще может быть дело, пока жду глюкометр. Их никогда нет под рукой, хотя они и нужны постоянно, а стоят не больше десятки в аптеке.

У меня была мысль купить себе свой личный глюкометр, однако мне не хотелось, чтобы это закончилось тем, что я буду возить в багажнике своей машины рентгеновский аппарат.

Собираясь выкинуть бутылку из-под апельсинового сиропа, помощник медсестры обратил внимание, что он без сахара – толку от него в данной ситуации было не больше, чем от подарочного купона на покупку книги. Я не знал, плакать мне или смеяться, однако все равно был слишком уставшим и для того, и для другого. После двух конфет «Ferrero Rocher», заимствованных с сестринского поста, пациентке становится гораздо лучше. Старшая медсестра извинилась за «ошибочный заказ» и пообещала, что на будущее они обязательно запасутся правильным сиропом.

This is Going to Hurt: 29 июня 2006 года, вторник

Нашу компьютерную систему обновили, и теперь (как это происходит 11 раз из 10, когда больница предпринимает попытку упростить нам жизнь) все стало гораздо хуже.
Выглядеть определенно все стало круче (и меньше походить на программу для MS-DOS), однако нововведения не исправили ни одну из многочисленных проблем нашего программного обеспечения, а попросту прилепили поверх него красивый интерфейс. Этот вычурный интерфейс расходует так много системных ресурсов наших доживающих свои дни компьютеров, что теперь пользоваться программой практически невозможно, так как все жутко тормозит. Это все равно что лечить рак кожи нанесением косметики, на которую у пациента сильнейшая аллергия.

Все анализы крови теперь находятся в выпадающем меню, и, чтобы заказать один из них, необходимо прокручивать вниз составленный в алфавитном порядке список всех анализов, которые когда-либо заказывали врачи в истории человечества.

Чтобы добраться до анализа на цианокобаламин (витамин B12), нужно 3 минуты 17 секунд. А если вместо того, чтобы вручную прокручивать список вниз, нажать на букву «Ц», то все зависает, и ничего не остается, кроме как перезапустить компьютер и чуть ли не повозиться с паяльником, чтобы все снова заработало.

В 90 % случаев мы заказываем одну и те же дюжину анализов, и тем не менее вместо того, чтобы вывести их поверх остального списка (даже на сайте ЕasyJet Великобритания идет перед Албанией и Азербайджаном), они разбросали их посреди миллиардов других анализов, которые на моей памяти никто никогда не заказывал. Кто бы мог подумать, что существует три разных анализа на селен в сыворотке крови?

Как результат, анализы на витамин В12 я заказываю лишь очень небольшому числу поступающих с анемией пациентов. Если у пациента легкая анемия, то я не стану тратить время, каждый раз по три минуты удерживая стрелку вниз на клавиатуре. Если же анемия тяжелая, то я не стану делать этого уже потому, что к тому времени, как я закончу, пациент будет уже мертвым.

This is Going to Hurt: 21 июля 2006 года, пятница

Вызвали в гинекологию в пять утра, чтобы составить выписной эпикриз для пациентки, которая должна утром отправиться домой. Это должен был сделать в течение дня ее собственный старший интерн, и я не обязан заниматься этим вместо него. Однако если я не сделаю этого сегодня ночью, то пациентке придется задержаться в больнице еще на какое-то время. Итак, я сажусь и приступаю к делу. Это довольно машинальная работа, так что параллельно я начинаю составлять план мести этому старшему интерну. По дороге назад я замечаю, что в палате пациентки С.Р. горит свет, и я просовываю в дверь голову, чтобы удостовериться, все ли в порядке.

Несколько дней назад я принимал ее в отделении неотложной помощи и положил в больницу с массивным асцитом и подозрениями на образования в яичниках. С тех пор у меня были только ночные дежурства, и я не знал, что с ней стало дальше.

И вот теперь она рассказала мне, что они обнаружили. Она заливается слезами от осознания того, что ее скоро не станет. Ее сын окончит мединститут – ее не будет рядом. Ее дочь выйдет замуж – она не сможет помочь ей с планированием свадьбы или разбрасыванием конфетти. Она никогда не увидит своих внуков. Ее муж никогда не переживет ее смерти. «Он даже не знает, как пользоваться термостатом!» – смеется она, и я смеюсь вслед за ней. Я и правда не знаю, что сказать. Мне хочется соврать, сказать, что все будет хорошо, но мы оба знаем, что это не так. Я ее обнимаю. Раньше я никогда не обнимал своего пациента – на самом деле за всю жизнь я обнимал, наверное, человек пять, причем среди них только один из моих родителей, – но я попросту не знал, что еще мне сделать.

Мы обсудили насущные вопросы, рациональные беспокойства, иррациональные беспокойства, и по ее глазам мне стало понятно, что ей это помогает. До меня внезапно дошло, что я практически наверняка стал первым, кому она открыто все это рассказала, единственным человеком, с которым она была полностью честной. Это очень странная привилегия, честь, о которой я не просил.

Еще я осознал, что ни одно из ее многочисленных беспокойств не имеет отношения к ней – они все связаны с ее детьми, мужем, сестрами, друзьями. Может быть, это и определяет хорошего человека.

Пару месяцев назад у нас в гинекологии была пациентка, которой диагностировали во время беременности рак груди с метастазами и рекомендовали родить на 32-й неделе, чтобы начать лечение, однако она подождала до 37-й, чтобы свести риск для ребенка к минимуму. Она умерла где-то после двух недель, проведенных вместе с ребенком. Неизвестно, была ли бы хоть какая-то разница, начни она лечение на месяц раньше. Скорее всего, не было бы.

И вот теперь я сижу с женщиной, которая спрашивает у меня, стоит ли ей завещать развеять свой прах на островах Силли. Это ее любимое место, однако ей не хочется, чтобы у ее семьи после ее смерти оно вызывало исключительно грустные ассоциации. Чистая самоотверженность человека, полностью осознающего, каково будет ее семье, когда она их оставит.

У меня срабатывает пейджер – вышедший на утреннюю смену старший интерн просит ввести меня в курс дел. Я провел в этой палате два часа – дольше, чем когда-либо вместе с пациентом, не находящимся в этот момент под наркозом. По дороге домой я позвонил маме, чтобы сказать, что люблю ее.

This is Going to Hurt: 30 сентября 2006 года, суббота

Осматривал в приемном покое женщину, у которой уже вовсю были схватки. Я поинтересовался, насколько часто они происходят, и муж сказал, что 3–4 раза каждые 10 минут, а продолжительность каждой схватки – до минуты. Я объяснил, что мне нужно осмотреть ее, чтобы оценить, насколько раскрыта матка.

Муж сказал, что проверял матку перед выходом из дома – она была раскрыта на 6 сантиметров. Большинство будущих отцов не заглядывают матерям под подол, так что я поинтересовался, не медик ли он. Он ответил, что нет, он штукатур, однако знает, «что такое сантиметры, приятель». Я осмотрел пациентку и подтвердил его наблюдения, что автоматически делает его более компетентным, чем большинство моих коллег.

This is Going to Hurt: 15 ноября 2006 года, среда

Начал подготовку к первому квалификационному экзамену на членство в Королевской коллегии акушеров и гинекологов. Учебник советует мне попробовать ответить на вопросы экзаменов прошлых лет: «Вы удивитесь, как многое вы уже знаете!» Я попробовал.

Март, 1997 год, экзамен 1, вопрос 1

Верно или нет? Хромаффинные клетки:

a) иннервируются преганглионарными волокнами симпатической нервной системы;

b) присутствуют в коре надпочечников;

c) появляются из нейроэктодермы;

d) способны осуществлять декарбоксилирование аминокислот;

e) присутствуют в чревном ганглии.

Помимо того, что я знал значения менее половины из этих слов (причем большинство из них были предлоги), я никак не мог взять в толк, какое все это имеет отношение к моей способности принимать роды. Но кто я такой, чтобы спорить, если мои безумные дьявольские повелители хотят, чтобы я все это знал?

Другой учебник ободряюще мне сообщает, что «вполне возможно подготовиться к первому экзамену всего за 6 месяцев, занимаясь всего 1–2 часа каждый вечер». Это одна из тех фраз, целью которой было обнадежить, однако на деле возымевшей прямо противоположный эффект, вроде «это всего лишь маленькая опухоль» или «большая часть пожара уже потушена».

Я не совсем понимаю, откуда возьмутся эти дополнительные пара часов в день – либо мне придется отказаться от своего несерьезного хобби под названием сон, либо начать жить в кладовой на работе, чтобы не тратить каждый день время на дорогу домой и обратно. К тому же экзамен у меня уже не через 6 месяцев, а через 4.