Лунный свет заливает сцену призрачным серебристым сиянием. В этот Хэллоуин воздух пропитан магией и ожиданием чуда. На сцену выходит она — Пырей, одетая в мех, напоминающий очертания вендиго. Её силуэт словно вырезан из самой тьмы, а глаза мерцают загадочным огнём.

Публика замирает, когда она поднимает руку в приветственном жесте.

— Добрый вечер, мои дорогие! Сегодня я подарю вам не просто фокусы, а настоящее путешествие в мир иллюзий и тайн... ~

Её олений хвост щелкает за спиной, и она достаёт колоду карт, и те начинают танцевать в воздухе, словно подхваченные невидимым ветром. Карты кружатся в замысловатом танце, складываясь в узоры, понятные только ей одной.

— Знаете ли вы, что каждая карта хранит свою историю? — её голос звучит мягко, обволакивая каждого зрителя.

— Магия — это не просто трюки. Это искусство обмана, искусство заставить вас поверить в невозможное.

Она протягивает руку, и из ниоткуда появляются огненные шары. Они кружатся вокруг её пальцев, не обжигая их. Публика ахает, а она лишь зверски улыбается.

— Огонь — это сила, но настоящая власть — в уме и хитрости.

Пырей достаёт небольшой мешочек и высыпает на ладонь горсть монет.

— Деньги любят ловкость рук и острый ум.

Она подходит к краю сцены, и её шерсть колышется в такт ее движениям.

— А теперь самое главное. Иллюзия — это не обман, а способ показать вам то, что скрыто от глаз.

Пырей делает несколько пассов руками, и она кладёт руку на голову, хватая свою шляпу и вытаскивая оттуда голубя. Держа на руке, она показывает его зрителям, его крылья трепещут, и он тихо воркует, взирая по сторонам.

— Какой очаровательный голубь, правда? — она хищно улыбается, и хвост виляет из стороны в сторону в предвкушении, хлеща ее по бокам. — Давайте его убьём, да?

Говорит она, гладя голубя от головы на спину, останавливаясь у его шеи. Она резко и внезапно сворачивает ему шею и отрывает голову. Она демонстративно ухмыляется, её выражение лица похоже на лыбу коварной кошки, и она отбрасывает за спину фальшивую серую голубиную головку в сторону.

Момент, и в её руках уже нет тела голубя, и она задирает подбородок вверх, открывает рот и достает из пасти шпагу, хоть и не настоящую, но довольно реалистичную. Она вертит шпагу в руке и подкидывает ее, и она блестит в свете, отражая лунную сереброту.

— Спасибо за внимание, мои дорогие зрители! Помните: магия живёт в каждом из нас... Нужно лишь найти способ её пробудить... ~

Она кланяется и разворачивается, делая пируэт, и ее копыта глухо стучат по сухим доскам, стоя спиной к зрителям, она выкидывает шпагу, и она втыкается в сцену, но позже падает, и её фигура начинает растворяться в воздухе, окутанная полумраком ночи. Последнее, что слышат зрители — тихий жуткий, звериный смех, эхом разносящийся по пространству.
Сцена пустеет, а печеньки ещё долго не могут прийти в себя от увиденного.

Когда очередь дошла до Печеньки Полуночной Сонаты, на сцену вышла тишина. Не та, что от незнания или страха, а та, что бывает в самой сердцевине леса перед рассветом — напряжённая, живая, полная ожидания чуда.
Она появилась из-за кулис без суеты, словно выплыла из тени. В руках она несла свой любимый чемодан в переплёте. Она поставила его на стол, открыла "крышку", и зрители увидели ряд простых стеклянных бокалов. После, дама достала откуда-то из под стола стеклянный кувшин, наполненный водой, которую она тут же разделила меж стоящими стакананами. Ничего особенного. Но в её руках даже обычное стекло обретало иной смысл. Она не кланялась, лишь слегка улыбалась публике. Её взгляд был обращён внутрь, будто она прислушивалась к музыке, что звучала только для неё, внутри нее.
И затем началось.
Она нежно, почти не прикасаясь, провела влажным подушечками пальцев по краю первого бокала. Раздался чистый, высокий, почти невесомый звук. Он был похож на звон далёкой звезды, долетевший до Земли спустя миллионы лет.
Её движения были лишены суеты. Это не была игра в привычном понимании. Это был ритуал. Танец одной руки в луче света. Каждое прикосновение рождало новую ноту, новую вибрацию, которая висела в воздухе, не желая рассеиваться. Она не играла мелодию из известных песен. Она сплетала звуковое полотно из эха забытых снов, звона хрустальных слёз, шепота страниц в древней библиотеке и той самой, прерванной когда-то, меланхоличной сонаты.
Бокалы в её руках пели, плакали и смеялись. Звуки переплетались, создавая призрачную, завораживающую симфонию. Она закрыла глаза, полностью отдавшись процессу. Казалось, она не просто извлекает звуки, а вспоминает их, вызывая из небытия своей собственной памятью, сотканной из чернил и звёздной пыли.
Финальный аккорд она собрала, лёгким движением проведя по всем бокалам сразу. Возникла сложная, переливчатая волна звука, которая достигла пика и затем медленно, как угасающая звезда, растворилась в тишине.
Она замерла на секунду, затем так же медленно улыбнулась вновь.
Полуночная Соната наконец подняла глаза на сидящих печенек. На её лице была лишь лёгкая, едва заметная улыбка понимания, будто она только что поделилась с ними самой сокровенной тайной вселенной, и они её приняли. Она собрала свои бокалы в чемодан, бережно закрыла его и так же бесшумно скрылась в тенях за кулисами, оставив после себя в воздухе лишь лёгкий звон, что продолжал жить ещё очень долго, запечатлеваясь в памяти каждого, как новая звезда на карте ночного неба.