«Психология — это не профессия, денег ты там не заработаешь!»

(Спойлер: заработала, да ещё и влюбилась в своё дело по уши)

Меня часто спрашивают, как я решила стать психологом. И тут нет красивой истории про «озарение в 25 лет».
Я хотела этого с самого детства! ❤️

Моя мама — преподаватель, и дома всегда была огромная библиотека. Пока другие дети прятали под подушкой комиксы, я потихоньку таскала из шкафа талмуды по психологии, проходила странные тесты и с восторгом разгадывала, как устроена человеческая голова.

Процесс самопознания затягивал намертво.

Но потом в мою жизнь ворвался английский. Я решила: всё, буду переводчиком! Готовилась как ненормальная, зубрила слова даже летом, занималась с репетиторами... И вот — вступительный экзамен. Я захожу, впадаю в абсолютный ступор и успешно всё заваливаю. 🤷‍♀️

Платное отделение стоило как крыло от самолёта 💰 (тогда это был самый модный факультет), и вешать на родителей такой финансовый подвиг мне не хотелось. В итоге я поступила в другой вуз и на другую специальность. Английский при этом не бросила — учила в удовольствие, общалась с иностранцами и ни о чём не жалела.

Но после выпуска детская гештальт-мечта постучала в дверь снова: «А помнишь психологию?»
Вопреки всем классическим «советам прохожих» о том, что психология — это «несерьёзно» и «денег там нет», я пошла и сделала по-своему. Зашла в профессию всерьёз и навсегда.

Самое смешное началось, когда я открыла практику. Я была железобетонно уверена: «Работаю ТОЛЬКО со взрослыми!» Без вариантов.

Но потом коллеги слезно попросили взять клиента 17 лет. Потом появился клиент 16 лет... потом 15...
И всё. Моя «взрослая» уверенность рухнула, потому что я искренне и бесповоротно влюбилась в работу с подростками! Сейчас для меня это отдельная отдушина, драйв и огромная любовь.

Удивительно наблюдать, как человек взрослеет, искать вместе с ним ответы на сложные вопросы и помогать проходить этот путь с минимальными потерями для психики (и для его родителей тоже 😉).

Жизнь — вообще интересная штука. Иногда надо провалить экзамен по английскому и зайти на «запретную» территорию подростковой психотерапии, чтобы оказаться ровно там, где ты и должен быть.

💬 А у вас как сложилось с профессией мечты? Пошли по любви, по расчету или, как и я, пришли к ней через пару неожиданных поворотов сюжетной линии? Делитесь в комментариях!

Что такое комплекс РО ДБТ ❓


РО ДБТ состоит из двух ключевых компонентов: индивидуальная терапия и тренинг навыков.

Каждый из этих форматов сам по себе дает мощную базу, но именно их связка кратно повышает эффективность терапии:

💋Тренинг навыков — изучение и тренировка навыков.

Это структурированный обучающий курс. В формате учебного класса вы изучаете конкретные навыки: от алгоритмов психологической гибкости до физиологических техник управления системой социальной сигнализации.

💋 Индивидуальная терапия — точная интеграция навыков в жизнь.

На индивидуальной терапии мы не просто оттачиваем эти навыки, а детально разбираем, как именно они будут работать в вашей конкретной реальности. Мы смотрим с лупой на вашу оперативку: бизнес, сложные переговоры, отношения и привычные паттерны сверхконтроля.

❗️Важно❗️ индивидуальная терапия помогает сделать так, чтобы навыки помогали, а не стали еще одной формой избегания и усиления сверхконтроля.

Почему эффективность растёт именно в связке? 🔗

Представьте освоение сложной техники.
На тренинге навыков вы осваиваете сами инструменты и забираете их в свой арсенал. На индивидуальной терапии мы ювелирно настраиваем их под ваши задачи, риски и контекст.

В результате вы не просто знаете, ЧТО делать, а точно понимаете, КАК и когда применить это в своей жизни. Именно это сопряжение дает максимальный результат — способность оставаться гибким, сильным и живым, даже когда всё идет не по плану 🎉

Не ждали? А тут тоже сверхконтроль имеется)

За красивой картинкой с яхтами, снегоходами, прыжками с парашютом и прочими экстремальными способами досуга часто кроется неочевидное.
*Да-да, тот самый сверхконтроль, о котором я тут частенько пишу

Смотришь на такой набор (скорость, техника, стихия) и сразу хочется задать вопрос: а от чего мы тут так динамично уезжаем?

➡️На самом деле увлечение экстримом и сверхактивным отдыхом — это мощнейший компенсаторный механизм. И работает он сразу в нескольких часто встречаемых вариациях:

1. Заполнить внутреннюю пустоту и заглушить одиночество

Когда внутри ощущается фоновый вакуум, экстрим работает как кнопка «перезагрузка».

«Быстрый» дофамин и адреналин.
Скорость и риск дают яркое, недвусмысленное ощущение «я живой» здесь и сейчас, когда в обычной жизни всё кажется уплощенным.

Физический заземлитель.
Холод, мышечный дефицит сил, необходимость удержать штурвал или руль — всё это буквально «возвращает в тело», вытесняя жвачку из навязчивых мыслей.

Иллюзия контроля.
Когда отношения с людьми кажутся сложными или приносят боль, понятные и предсказуемые отношения с техникой и стихией дают чувство безопасности: «Здесь всё зависит только от меня».

2. Легальная эмоциональная разрядкадля тех, у кого «всё под контролем»

А вот это самый интересный перевертыш. Казалось бы, зачем человеку с высокой потребностью в порядке и самодисциплине идти в зоны риска?

Нейробиология волевого ресурса.
При хроническом сверхконтроле префронтальная кора работает в режиме непрерывного торможения импульсов и эмоций.

Экстрим переключает мозг из «аналитической перегрузки» в древние стволовые структуры и миндалевидную железу. Режим выживания буквально «вырубает» постоянную работу префронтального контроля — мозг просто физически не может одновременно следить за траекторией на скорости и контролировать свои внутренние зажимы.

Санкционированный выпуск пара.
Сверхконтролирующим людям дико трудно проявлять спонтанность. Экстрим создаёт жесткие рамки, где можно легально орать, испытывать страх и выплескивать эмоции, не боясь «потерять лицо».

Близость без уязвимости.
Настоящая межличностная близость требует от них пугающего отказа от контроля. А вот преодолеть сложный маршрут или гору — это глубокий контакт со средой, где не надо открывать душу и рисковать быть отвергнутым.

Специфическая система социальной сигнализации.
Сообщества райдеров, джиперов или мотоциклистов дают идеальную принадлежность к «своим». Можно общаться на базе техники и маршрутов, транслировать миру сигнал «я сильный и надежный», но сохранять безопасную дистанцию.

3. Иллюзия замены бессилия на всемогущество

Ещё один частый и глубокий механизм — попытка переписать внутренний опыт беспомощности:

Победа над страхом по собственному сценарию.
Когда в реальной жизни (или в прошлом опыте) человек сталкивается с ситуациями, где он бессилен — будь то сложные отношения, кризис или травма утраты — экстрим даёт возможность раз за разом создавать искусственную угрозу и побеждать её.

Драйвер «преодоления».
Покоренная вершина, пройденная бродью река или удержанный на вираже квадроцикл дают мощную инъекцию нарциссической подпитки. Бессилие перед эмоциональной изоляцией маскируется ощущением внешнего супер-героизма: «Я могу укротить эту стихию, значит, я не сломлен».

Контролируемый риск вместо непредсказуемой жизни.
В жизни нас могут предать, бросить или не понять. А в экстриме риск измерим и понятен! Ты либо рассчитал траекторию, либо нет. Это даёт иллюзию победы над самой неопределенностью.


В чём подвох?
Во всех трёх случаях экстрим часто становится эдакой «эмоциональной анестезией». Он прекрасно снимает симптомы и разгружает префронтальную кору, но если использовать его как единственный инструмент саморегуляции, экзистенциальная пустота и дефицит настоящей теплой близости никуда не исчезают — они просто ждут на финише, пока остынет двигатель.

🤩 Это еще одна причина, почему ошибочно направляют в ДБТ, а не РО ДБТ, ведь люди со сверхконтролем тоже могут выбирать довольно экстремальные развлечения.

«Хочу быть ближе, но ближе — больно»: как уживаются потребность в тепле и страх быть увиденными

Потребность в близости — одна из базовых потребностей человека, она есть у каждого❤️

Но жизнь устроена так: потребность-то есть, а в силу обстоятельств, травматического опыта, истории научения - параллельно растёт огромный страх эту самую близость допустить.

Сегодня не будет выводов. Я просто хочу сделать несколько зарисовок. Все персонажи вымышлены. Все совпадения случайны.

Зарисовка 1. «Я всё сама» (и попробуй предложи помощь)

Маша искренне мечтает об отношениях, где можно расслабиться, выдохнуть и почувствовать себя под защитой. На практике же, когда муж видит, что она выбилась из сил, и спрашивает: «Чем тебе помочь?», у Маши внутри срабатывает тревожная сирена.

Просить о помощи для человека с пунктиком на контроле — это буквально переступить через себя. Это эквивалентно признанию: «Я не справляюсь, я уязвима». А уязвимость в её системе координат равна опасности. Поэтому на предложение помощи Маша привычно надевает бронированную улыбку и отрезает: «Спасибо, я сама». И идет делать всё «сама», глотая фоновую обиду, что её никто не бережёт.

Зарисовка 2. Безупречность как броня

Даша очень хочет, чтобы её любили настоящей. Но показать себя настоящую — с усталостью, дурацкими сомнениями или, не дай бог, ошибками — панически боится.

Признать собственную ошибку для неё значит разрушить фасад. Сказать: «Извини, я была не права»ощущается не как нормальный шаг навстречу, а как тотальное поражение. В итоге вместо искреннего разговора получается глухая оборона, аргументы и куча объяснений, почему всё сделано правильно.
Идея «быть идеальной» незаметно делает человека заложником собственной же безупречности. Нельзя устать, нельзя разозлиться, нельзя показаться слабой. В итоге Саша живёт не с живой Дашей, а с красивой, полированной иллюзией. Картонным макетом идеального партнёра, у которого внутри — звенящая пустота.

Зарисовка 3. Эмоции под замком

Открыто выразить свои чувства? Сказать: «Мне сейчас очень больно» или «Я так боюсь тебя потерять»? Нет, слишком рискованно. А вдруг обесценят? А вдруг посмеются или используют это против?

Сверхконтроль учит утрамбовывать любые «опасные» проявления глубоко внутрь. Наружу выдается только то, что кажется безопасным: холодная вежливость, легкая ирония или контролируемое раздражение.

В чём главная трагедия?
Идея «быть идеальным, чтобы меня полюбили» незаметно превращает отношения в фикцию, где на самом-то деле страдают два человека, потому что в такой ситуации близости нет ни у кого.
Саша бьётся о глухую стену: он чувствует фальшь, не понимает, что происходит на самом деле, и постепенно сдаётся, потому что невозможно достучаться до фасада.

А Маша и Даша остаются в абсолютной изоляции. И самое болезненное здесь то, что в этом нет чьего-то злого умысла. Никто не выбирает специально возводить между собой и близкими железобетонный забор.

В подавляющем большинстве случаев люди действуют из глубоко укоренившихся паттернов и старых травм, даже не осознавая, как психические автоматизмы включают этот режим сверхконтроля.

Человек просто пытается защитить себя так, как умеет и как привык выживать. Но в итоге попадает в ловушку: он делает всё, чтобы заслужить любовь своей безупречностью, а получает только одиночество — ведь любят его «выставку достижений», пока настоящий он так и остаётся невидимым и нерассказанным.