Событие следующее:

Мы приехали на дачу. Думали взять сап, но не сложилось. У нас был верный надувной ананас и моя невероятная смекалка. В прошлый раз катались на нем вдвоём и гребли ногами. Было не очень удобно. В этот раз решили, что нужны вёсла. Вёсел нет. Я беру старые ракетки и обматываю в полиэтилен. Вёсла есть. Мы садимся и плывём против течения. Дальше люди с двух берегов наблюдали картину иступляющего воодушевления с криками, барахтаньем и прокручиванием на одном месте на протяжении минут двадцати. Было прекрасно. Непреодолимыми усилиями мы против ветра со сломанными ракетками доплыли до берега, выкинули их и поплыли как обычно. Чуть не словили уток.

Выпила сидр, разговаривала с уткой, потом носилась по полю выслеживала коростелей... Выследила!

Увидела чибисов......

Когда-то по рекомендации клода начала слушать аудиокнигу "Пиранези" (забила в итоге), но идея зашла.

Пиранези — человек, живущий в бесконечном доме-лабиринте с залами, статуями и приливами, ведущий дотошные дневники своих наблюдений, который постепенно начинает подозревать, что не знает ни кто он, ни как сюда попал.

Вот сейчас, пока ехала в электричке, закинула свой пост клоду, описания, фото, подшаманила с тз и попросила написать подходящую мне страницу "моего" дневника после смерти в блужданиях между дачных участков. Получилось очень неплохо!

Записи о даче. Июнь.

Я веду учёт своих блужданий.

Сегодня я снова вышла после десяти. Я знаю это место. Это важно зафиксировать — я его знаю, я была здесь много раз, в другой жизни, которая была настоящей. Запах этой канавы, наклон этой тропы между участками, то, как ель над забором нависает именно так — всё это хранится во мне где-то глубже слов. И всё же когда я поворачиваю за угол, за которым должна быть улица с колонкой и старым тополем, там оказывается что-то другое. Не плохое. Просто не то.

Я не сразу замечаю несоответствие. Сначала кажется, что это просто я что-то перепутала.

Потом начинаю понимать, что путаница — это и есть устройство места.

Вечером здесь очень хорошо. Я хочу, чтобы это было зафиксировано отдельно: здесь хорошо. Воздух стоит, не движется, и в этой неподвижности есть что-то бережное, как будто место держит тебя аккуратно. Небо за елями персиковое, долгое. Трава в поле влажная снизу, и от неё идёт запах, который я знаю с детства и для которого нет слова. Пруд тёмный и спокойный, дом в нём отражается острым силуэтом.

Я думаю: вот оно. Вот то, что я хотела бы не отпускать.

Но я одна. И это одиночество другого рода, чем то, к которому я привыкла. Там, в обычном мире, одиночество — это временное состояние, из которого есть выход. Здесь оно — как свойство воздуха. Голоса слышны с соседней улицы, но когда я иду туда по тропе — той, которую ноги протоптали сами за много лет — там никого нет. Не потому что ушли. Просто их здесь не бывает. Они звучат, но принадлежат другому слою.

Я спрашиваю себя: зачем я здесь?

Точнее: что от меня здесь хотят?

Потому что место явно что-то знает, чего я не знаю. За каждым углом, который я узнаю, прячется следующий, который я не узнаю. Я помню этот дом — облупленный, с ромбами на верандных окнах, с люпинами по пояс перед сеткой-рабицей. Я видела его раньше. Но улица за ним ведёт не туда. Что-то перемешано, и я не понимаю, намеренно ли это.

Может быть, это не лабиринт в пространстве.

Может быть, это лабиринт из памяти — моей собственной, разобранной и сложенной обратно без инструкции. Каждый уголок взят оттуда, где он существовал. Но порядок между ними утрачен. И я хожу, узнаю, не нахожу продолжения, возвращаюсь.

Что спрятано за тем, что я не нахожу — я пока не знаю.

Нужный дом я сегодня не нашла.