Акулы

Раз уж речь зашла про акул, а я давно хотел о них поговорить, то зачем откладывать. «Челюсти» (1975) [из. 6] Стивена Спилберга был во всех смыслах революционным фильмом. Его принято считать первым блокбастером Нового Голливуда, утвердившим понятие как самостоятельный жанр. Более того, он породил такое явление как «летний блокбастер». После «Челюстей» образ акулы прочно вошел в кинематограф, став выражением враждебности океана, несущего ужас и смерть. Картина обзавелась множеством сиквелов и наследников (например, «Пираньи» (1978)), а кинематографисты и по сей день возвращаются к образу акул, постоянно увеличивая их в размерах. Чего стоит только культовая франшиза «Акулий торнадо» (2013-2018) [из. 7], включающая шесть частей. А в этом году, помимо ожидаемой «Большой акулы» Т. Вайсо, уже вышел «Мег 2: Бездна», мокбастер «Мегалодон» и британский «На глубине страха». Но речь не столько об акулах в кино, сколько о том, как и почему возник этот образ.

В XIX веке резко возросла популярность зоологии и физиологии в виду различных естественнонаучных открытий, в частности благодаря дарвинизму. Для наглядности обратимся к классическим сюжетам. Все античные мифологические образы буквально наполняются физиологией, представлениями о естественной истории, стремлением эту естественную историю зафиксировать и выразить. Образы, которые раньше являли античный идеал красоты, представляли собой прекрасные тела, через прививку естественной науки насыщаются натурализмом. Мертвое наследие классицизма оживало, античность становилась дикой и неприрученной. Вот сирены прерафаэлита Дж. У. Уотерхауса (ок. 1900) [из. 1], у которого классически идеал красоты еще сохраняется, а теперь посмотрите на тот же сюжет у А. Бёклина (1875, 1887) [из. 2, 3].

Вернёмся к акулам. И снова сравните две картины на классический средневековый сюжет «проповедь св. Антония рыбам» — Джироламо Тессари (ок. 1535-1537) [из. 4] и Арнольда Бёклина (1892) [из. 5]. Что делает Бёклин? Он соединяет естественную историю и религиозный сюжет. Изображенная снизу акула — опасный хищник, свирепствующий в океане. А на верхней части картины она смиренно внемлет проповеди Антония. Что будет дальше? Дальше произойдет «расколдованные мира», св. Антоний исчезнет, а акулы останутся, и усмирять их будет некому. Естественное не только заживет своей жизнью, оно будет жестко противостоять человеческому, угрожать ему. Кажется, это ключевой момент для рождения ужаса.

P. S. Правда, в некоторой степени сегодня дикость естественного побеждается через коммодификацию — знаменитая «акула в формалине» (полное название —«Невозможность смерти в сознании живущего» [из. 6]) Д. Херста. Но как мы знаем, чем больше сила действия, тем больше сила противодействия ужаса.

Πόση βαθεῖα εἶναι ἡ Ἀρχαιότης σου; — Как глубока твоя Античность? 👇

А вы знали, что полное имя Моцарта — Иога́нн Хризосто́м Во́льфганг Амаде́й Мо́царт? Иоганн — это Иоанн (Ваня) по-немецки, а Хризостом — это Златоуст по-гречески. Следовательно, Моцарт на самом деле — Иоанн Златоуст Моцарт!

То же самое с популярным французским именем Жан-Батист. Жан-Батист — это французская огласовка имени Иоанна Крестителя (Жан - это Иоанн, а Батист — от латинского «баптиста», то есть «креститель»). Значит, настоящее имя, например, Мольера — Жан-Бати́ст Покле́н — можно перевести на русский как Иоанн Креститель Поклен.

Вот такие дела.