Сценка "Служба понимания" (основано на реальных событиях)
Действующие лица:
Профессор, филолог-классик
5 магистрантов
Paulys Real-Encyclopädie der Klassischen Altertumswissenschaft
Библиотека кафедры классической филологии. Большой прямоугольный стол. По периметру комнаты стоят шкафы, на полках которых расположились красные и зелёные тома Лёбовской серии, почти полная Pauly-Wissowa, десятки журнальных выпусков, сотни книг на классических и иных всевозможных языках. Вокруг стола — пять магистрантов, высокий преподаватель в кожаном пиджаке читает лекцию:
"Наша наука, коллеги, учит смирению". Воздевает руки горе и указывает на полки, уставленные дорогой нашей Гросс Паули. "Вы должны понимать, что скорее всего к этому вы никогда ничего не добавите". Смотрит на лица учеников, на лицах — вдохновенная обречённость. "Да и что вообще такое наука? Мы здесь собрались, чтобы почитать Горация, а все эти журналы и диссертации — это прикрытие, чтобы нас не выгнали из университета. И, коллеги, запомните, один буйный филолог гораздо больше принесёт вреда, чем 10 физиков-ядерщиков!"
С днём филолога всех причастных!
Действующие лица:
Профессор, филолог-классик
5 магистрантов
Paulys Real-Encyclopädie der Klassischen Altertumswissenschaft
Библиотека кафедры классической филологии. Большой прямоугольный стол. По периметру комнаты стоят шкафы, на полках которых расположились красные и зелёные тома Лёбовской серии, почти полная Pauly-Wissowa, десятки журнальных выпусков, сотни книг на классических и иных всевозможных языках. Вокруг стола — пять магистрантов, высокий преподаватель в кожаном пиджаке читает лекцию:
"Наша наука, коллеги, учит смирению". Воздевает руки горе и указывает на полки, уставленные дорогой нашей Гросс Паули. "Вы должны понимать, что скорее всего к этому вы никогда ничего не добавите". Смотрит на лица учеников, на лицах — вдохновенная обречённость. "Да и что вообще такое наука? Мы здесь собрались, чтобы почитать Горация, а все эти журналы и диссертации — это прикрытие, чтобы нас не выгнали из университета. И, коллеги, запомните, один буйный филолог гораздо больше принесёт вреда, чем 10 физиков-ядерщиков!"
С днём филолога всех причастных!
😁17❤4🎉4❤🔥2👍2
прп. Максим Исповденик о радости
Τὴν χαρὰν γάρ, φασί, μήτε λύπην ἐπίστασθαι παρελθοῦσαν, μήτε τὸν ἐκ φόβου κόρον ἐπιδέχεσθαι προσδοκώμενον, ὥσπερ ἡ ἡδονή. Ὅθεν καὶ ὡς ἐνδεικτικὴν προσηγορίαν τῆς μελλούσης ἀληθείας ὑπάρχουσαν τὴν χαρὰν ἐκύρωσαν πανταχοῦ οἵ τε θεόπνευστοι λόγοι καὶ οἱ ἐξ αὐτῶν τὰ θεῖα σοφισθέντες μυστήρια πατέρες ἡμῶν.
Говорят ведь, что радость не помнит прежней печали и не боится (как это свойственно удовольствию), что может пресытиться. Потому-то и богодухновенное Писание, и умудренные им в Божественных тайнах наши Отцы безоговорочно утвердили "радость" как именование, изначально указывающее на будущую истину.
Amb. 7.27.14
#читая_Максима
Τὴν χαρὰν γάρ, φασί, μήτε λύπην ἐπίστασθαι παρελθοῦσαν, μήτε τὸν ἐκ φόβου κόρον ἐπιδέχεσθαι προσδοκώμενον, ὥσπερ ἡ ἡδονή. Ὅθεν καὶ ὡς ἐνδεικτικὴν προσηγορίαν τῆς μελλούσης ἀληθείας ὑπάρχουσαν τὴν χαρὰν ἐκύρωσαν πανταχοῦ οἵ τε θεόπνευστοι λόγοι καὶ οἱ ἐξ αὐτῶν τὰ θεῖα σοφισθέντες μυστήρια πατέρες ἡμῶν.
Говорят ведь, что радость не помнит прежней печали и не боится (как это свойственно удовольствию), что может пресытиться. Потому-то и богодухновенное Писание, и умудренные им в Божественных тайнах наши Отцы безоговорочно утвердили "радость" как именование, изначально указывающее на будущую истину.
Amb. 7.27.14
#читая_Максима
👍4❤🔥3🔥2😢1
Фан-факт: в регистратуре стоматологии поликлиники МГУ на полочке лежит словарь Вейсмана, с несколькими закладочками
#внезапно_античность
#внезапно_античность
😁22❤🔥4🤣2
Игры Бога
#читая_Максима
В песне "The Catcher in the Rye" "Оргии правдеников" Калугин создаёт необычный, казалось бы, образ: Бог, как маленький мальчик "в поле над пропастью/ В метре от края", о котором позабыли и с которым "не играют":
Я забываю -
Мы забываем.
Что наш Великий Господь -
Это маленький мальчик.
Всемогущий Господь -
Просто маленький мальчик.
Герой песни вспоминает о Нём и:
... бегу, бегу через поле
Он один в этой тьме, на пустом берегу
Я успею, мой маленький, я помогу,
Я иду, я здесь
Я уже скоро
Песня завершается космологически-космогоническим эпилогом с пронзительным:
И этот мир, и эти сны,
И всей Вселенной дивный шар
Нам лёг в ладонь, как робкий дар...
И что же мы?
Но игру Бога придумал не Калугин. Можно вспомнить знаменитый фрагмент Гераклита: Αἰὼν παῖς ἐστι παίζων, πεσσεύων. παιδὸς ἡ βασιληίη [52 DK]. "Вечность есть дитя, играющее в пассею (кости или шашки); царство [над миром] принадлежит ребенку". Такую игру античная традиция понимает в основном негативно, например, Плутарх: "Вот в такую игру [бог окажется] вечно играющим со Вселенной: слепил космос, которого не было, а потом снова разрушил" (О Дельфийском Е, 393 Е). В подобном духе пишет Филон.
У христианских авторов игра Бога, как всё, исходящее от Бога — благо. Например, Климент пишет: "Радуется дух чад, во Христе, живущих в терпении, и такова Божественная игра" (Педагог, I, 21, 4). Такой образ можно найти у свт. Григория Богослова: Παίζει γὰρ λόγος αἰπὺς ἐν εἴδεσι παντοδαποῖσι (PG 37, 624 A) «В образах разнообразных всевышнее Слово играет». На эти слова прп. Максим написал пространное толкование (Amb 71), вот его фрагмент в переводе Черноглазова:
"Как родители — дабы мне примерами из нашей [жизни] воспользоваться для описания вещей, превосходящих нас — с помощью снисхождения предоставляя детям повод отбросить леность, как кажется, увлеченно играют в детские игры, например, проводят с ними время, играя в орехи (καρυατίζειν) или в кости, или развлекают и удивляют [их], показывая им разноцветные цветы и пестрые ткани, привлекающие чувства, ибо у детей пока нет других занятий, но в скором времени отдают [этих детей] в школы, а затем уделяют им более совершенной науки и [научают] своим делам — то же, наверное, учитель в приведенном [речении] говорит и о Боге, [Сущем] над всеми: [сперва] Он посредством поддающейся описанию (ἱστοριώδους) природы являемых творений ввергает нас, ибо мы ныне совершенно как дети, в удивление и развлекает их видом и познанием, затем приучает к созерцанию более духовных логосов, [пребывющих] в этих [творениях], и, наконец, приводит, насколько это возможно, к таинственному ведению Его Самого посредством богословия, совершенно чистому от всякого разнообразия по виду, качеству, форме и количеству, [выраженному] в количестве и в объеме, и от сложения, каковые [были] в подготовительных упражнениях; так что вплоть до предела созерцания [Бог] «играет», как сказал богоносный Григорий, и «привлекается» и «исступает из Себя», как [сказал] богоразумный Дионисий" (amb. 71: PG 91, 1408C–1416D)
Игра Бога — это игра видимых вещей мира, которую «играет» Бог с нами ради возведения нас к миру вечному и неизменному.
Дополнение от Йода против зомби: Вспомнилось сразу Эйнштейновское «Бог не играет в кости!» — случаен ли образ, или Эйнштейн знал про образ «божественных игр», но само отрицание, видимо, симптоматично для времени.
Вот так вот) Послушайте песню
#читая_Максима
В песне "The Catcher in the Rye" "Оргии правдеников" Калугин создаёт необычный, казалось бы, образ: Бог, как маленький мальчик "в поле над пропастью/ В метре от края", о котором позабыли и с которым "не играют":
Я забываю -
Мы забываем.
Что наш Великий Господь -
Это маленький мальчик.
Всемогущий Господь -
Просто маленький мальчик.
Герой песни вспоминает о Нём и:
... бегу, бегу через поле
Он один в этой тьме, на пустом берегу
Я успею, мой маленький, я помогу,
Я иду, я здесь
Я уже скоро
Песня завершается космологически-космогоническим эпилогом с пронзительным:
И этот мир, и эти сны,
И всей Вселенной дивный шар
Нам лёг в ладонь, как робкий дар...
И что же мы?
Но игру Бога придумал не Калугин. Можно вспомнить знаменитый фрагмент Гераклита: Αἰὼν παῖς ἐστι παίζων, πεσσεύων. παιδὸς ἡ βασιληίη [52 DK]. "Вечность есть дитя, играющее в пассею (кости или шашки); царство [над миром] принадлежит ребенку". Такую игру античная традиция понимает в основном негативно, например, Плутарх: "Вот в такую игру [бог окажется] вечно играющим со Вселенной: слепил космос, которого не было, а потом снова разрушил" (О Дельфийском Е, 393 Е). В подобном духе пишет Филон.
У христианских авторов игра Бога, как всё, исходящее от Бога — благо. Например, Климент пишет: "Радуется дух чад, во Христе, живущих в терпении, и такова Божественная игра" (Педагог, I, 21, 4). Такой образ можно найти у свт. Григория Богослова: Παίζει γὰρ λόγος αἰπὺς ἐν εἴδεσι παντοδαποῖσι (PG 37, 624 A) «В образах разнообразных всевышнее Слово играет». На эти слова прп. Максим написал пространное толкование (Amb 71), вот его фрагмент в переводе Черноглазова:
"Как родители — дабы мне примерами из нашей [жизни] воспользоваться для описания вещей, превосходящих нас — с помощью снисхождения предоставляя детям повод отбросить леность, как кажется, увлеченно играют в детские игры, например, проводят с ними время, играя в орехи (καρυατίζειν) или в кости, или развлекают и удивляют [их], показывая им разноцветные цветы и пестрые ткани, привлекающие чувства, ибо у детей пока нет других занятий, но в скором времени отдают [этих детей] в школы, а затем уделяют им более совершенной науки и [научают] своим делам — то же, наверное, учитель в приведенном [речении] говорит и о Боге, [Сущем] над всеми: [сперва] Он посредством поддающейся описанию (ἱστοριώδους) природы являемых творений ввергает нас, ибо мы ныне совершенно как дети, в удивление и развлекает их видом и познанием, затем приучает к созерцанию более духовных логосов, [пребывющих] в этих [творениях], и, наконец, приводит, насколько это возможно, к таинственному ведению Его Самого посредством богословия, совершенно чистому от всякого разнообразия по виду, качеству, форме и количеству, [выраженному] в количестве и в объеме, и от сложения, каковые [были] в подготовительных упражнениях; так что вплоть до предела созерцания [Бог] «играет», как сказал богоносный Григорий, и «привлекается» и «исступает из Себя», как [сказал] богоразумный Дионисий" (amb. 71: PG 91, 1408C–1416D)
Игра Бога — это игра видимых вещей мира, которую «играет» Бог с нами ради возведения нас к миру вечному и неизменному.
Дополнение от Йода против зомби: Вспомнилось сразу Эйнштейновское «Бог не играет в кости!» — случаен ли образ, или Эйнштейн знал про образ «божественных игр», но само отрицание, видимо, симптоматично для времени.
Вот так вот) Послушайте песню
🔥5👍2🤔2🍾1
Византийская философия: проблема перевода как проблема понимания? К обсуждению (ткните, пожалуйста, пальцем, где я заблуждаюсь)
Переводчик философского текста всегда должен быть исследователем эпохи, к которой принадлежит переводимый памятник, быть начитанным в схожих текстах, хорошо разбираться в истории вопроса, понимать историко-культурный контекст, знать переводческую традицию, наконец, на должном уровне владеть языком и уметь понять и выразить мысль средствами русского философского языка. Исследователь и переводчик византийского интеллектуального наследия сталкивается с рядом общих проблем. Это вопрос начала византийской эпохи, проблема "континуитета" и "дисконтинуитета" греческой традиции при переходе от Античности к Средневековью, определение соотношения "философии" и "теологии" в пространстве византийской культуры, проблема языка, определение своей позиции относительно переводческих традиций и т. д.
Освоение византийского наследия в России имеет большую и драматическую историю. Богословские тексты, созданные на греческом языке в Восточной римской империи становились основой средневековой русской литературы, но это imitatio не было полным. Переводчики, принесшие христианство славянам, обычно не стремились представить светскую часть византийской культуры, незамеченными оставались целые жанры, в первую очередь из ученой традиции. Пропитывающий Византию эллинизм и “гуманизм”, наследующий классической культуре, в создаваемых текстах также терялся.
Сравнимого же с европейским уровня освоения патристического наследия в России удалось добиться только в XIX веке трудами свт. Филарета (Гумилёвского) и его школы. Серия “Творения святых отцов в русском переводе” по объёму опередила иные переводческие проекты на другие современные языки. Но стилистика переводов уже тогда сильно отличалась от норм русского литературного языка, была излишне архаизирующей и буквалистской. В данном корпусе переведенных текстов также во многом теряется их античная составляющая.
Прерывание нормального развития византиноведения в России после 1917 года нарушило и процесс появления новых переводов. Накануне революционных событий российская византийнистика переживала расцвет: первым исследователем, попытавшимся описать византийскую философию как философию, был российский ученый Вальденберг, в это же время были опубликованы знаменитые работы С. Л. Епифановича, опередившие изучение философии прп. Максима Исповедника более чем на 50 лет. Но традиция была прервана, и развившая на Западе после книги В. Татакиса “византийская философия” до сих пор не находит большого количества сторонников в российском академическом сообществе. Исследовательскую и переводческую парадигму 19 века продолжают многие новые переводчики (например, приснопоминаемый проф. А. И. Сидоров).
Существуют и иные традиции переводов, сосредоточенные вокруг определенных подходов к патристическому наследию. В российском академическом пространстве существует несколько возможных программ исследования византийских текстов, восходящих к мировым. Например, П. Б. Михайлов выделяет следующие. "Клерикализация патристики"— традиция некоторых духовных школ (см. учебник Сидорова, Доброцветова, Фокина). Отличительные черты: опускание проблемности и дискуссионности, присвоение, заявление эксклюзивных прав на патристику от лица исследователя, конфессии и Церкви, к которой он принадлежит. Разделение науки на «церковную» и собственно научную и оппозиция в отношении последней. В рамках этой программы выполнялись и выполняются некоторыми авторами и переводы патристических сочинений. Перевод осуществляется на особый церковно-русский язык, вырывающий тексты отцов из историко-культурного контекста и «эксклюзивирующий» их.
продолжение постинга⬇️
Переводчик философского текста всегда должен быть исследователем эпохи, к которой принадлежит переводимый памятник, быть начитанным в схожих текстах, хорошо разбираться в истории вопроса, понимать историко-культурный контекст, знать переводческую традицию, наконец, на должном уровне владеть языком и уметь понять и выразить мысль средствами русского философского языка. Исследователь и переводчик византийского интеллектуального наследия сталкивается с рядом общих проблем. Это вопрос начала византийской эпохи, проблема "континуитета" и "дисконтинуитета" греческой традиции при переходе от Античности к Средневековью, определение соотношения "философии" и "теологии" в пространстве византийской культуры, проблема языка, определение своей позиции относительно переводческих традиций и т. д.
Освоение византийского наследия в России имеет большую и драматическую историю. Богословские тексты, созданные на греческом языке в Восточной римской империи становились основой средневековой русской литературы, но это imitatio не было полным. Переводчики, принесшие христианство славянам, обычно не стремились представить светскую часть византийской культуры, незамеченными оставались целые жанры, в первую очередь из ученой традиции. Пропитывающий Византию эллинизм и “гуманизм”, наследующий классической культуре, в создаваемых текстах также терялся.
Сравнимого же с европейским уровня освоения патристического наследия в России удалось добиться только в XIX веке трудами свт. Филарета (Гумилёвского) и его школы. Серия “Творения святых отцов в русском переводе” по объёму опередила иные переводческие проекты на другие современные языки. Но стилистика переводов уже тогда сильно отличалась от норм русского литературного языка, была излишне архаизирующей и буквалистской. В данном корпусе переведенных текстов также во многом теряется их античная составляющая.
Прерывание нормального развития византиноведения в России после 1917 года нарушило и процесс появления новых переводов. Накануне революционных событий российская византийнистика переживала расцвет: первым исследователем, попытавшимся описать византийскую философию как философию, был российский ученый Вальденберг, в это же время были опубликованы знаменитые работы С. Л. Епифановича, опередившие изучение философии прп. Максима Исповедника более чем на 50 лет. Но традиция была прервана, и развившая на Западе после книги В. Татакиса “византийская философия” до сих пор не находит большого количества сторонников в российском академическом сообществе. Исследовательскую и переводческую парадигму 19 века продолжают многие новые переводчики (например, приснопоминаемый проф. А. И. Сидоров).
Существуют и иные традиции переводов, сосредоточенные вокруг определенных подходов к патристическому наследию. В российском академическом пространстве существует несколько возможных программ исследования византийских текстов, восходящих к мировым. Например, П. Б. Михайлов выделяет следующие. "Клерикализация патристики"— традиция некоторых духовных школ (см. учебник Сидорова, Доброцветова, Фокина). Отличительные черты: опускание проблемности и дискуссионности, присвоение, заявление эксклюзивных прав на патристику от лица исследователя, конфессии и Церкви, к которой он принадлежит. Разделение науки на «церковную» и собственно научную и оппозиция в отношении последней. В рамках этой программы выполнялись и выполняются некоторыми авторами и переводы патристических сочинений. Перевод осуществляется на особый церковно-русский язык, вырывающий тексты отцов из историко-культурного контекста и «эксклюзивирующий» их.
продолжение постинга⬇️
👍5✍1
Начало ⬆️
Вторая программа по Михайлову -- "секуляризация патристики" (например, это учебник А. А. Столярова, труды Морескини, Норелли и т.д.): это а-теологичесий подход, представление истории святоотеческой мысли как череды интервенций в патристику различных античных философских направлений, предпочтение личной составляющей перед соборной. Для перевода сочинений данная программа подходит лучше, так как её сторонники видят важные контексты и используют их, но сужение проблематики, как отмечает Михайлов, не идёт на пользу ни исследованиям, ни переводам.
Третья программа, по П. Б. Михайлову — "актуализация" патристики, направление, восходящее к “неопатристическому синтезу” и французскому “ressourcement”. Патристика изучается в целостности доктринальной, духовной и литургической жизни. К изучению применяются лучшие филологические методы, а результаты исследований становятся основой самостоятельных богословских работ. (В. Н. Лосский, А. де Любак, И. Конгар, Х. У фон Бальтазар, издатели серий Sources Chrétiennes). Лично мне не очень понятно, чем это отличается от всех предыдущих. Хорошие филологи и богословы серьезно занимаются наукой, и к историческим исследованиям добавляют свои собственные богословские сочинения, основанные на наследии отцов?
К данной классификации хочется добавить четвёртое направление, активно развивающееся на Западе с середины ΧΧ века: исследование мысли византийской эпохи как "византийской философии" (В. Татакис, Л. Бенакис, Г. Каприев, К. Иеродиакону, М. Трицио и т. д.). Исследователи «византийской философии» в отличие от программы «клерикализации» не претендуют на эксклюзивизацию патристики. Серьезно изучают укорененность в античности. Как отмечает Каприев: "византийская культура не берет начало в цивилизационном кризисе, а рождается как некатастрофическое переживание античного культурного космоса, сосредоточенное вокруг христианского мировоззрения". В отличие от представителей «секуляризации» "философы" серьезно относятся к доктринальной составляющей и не сводят историко-философский процесс к ряду «интервенций» в патристику. Византийская философия рассматривается как аутентичная философская традиция, которая, как отмечает К. Иеродиакону «не менее философская, чем любая иная». Византийская философия ставит те же философские вопросы, что античность или современность и отвечает на них. А догматические определения являются той необходимой аксиоматикой, вокруг которой выстраивается философский дискурс. (При этом различие между теологией и философией не пропадает). Философия Византии наследует тому, что П. Адо называл "духовными упражнениями". Единство теории с практикой, дискурса с «духовными упражнениями», «заботы о себе» с познанием, "практического знания" с "умудрённым деланием" очевидно бросается в глаза, если посмотреть на самоопределения философии византийскими отцами (например, у прп. Иоанна Дамаскина). Здесь бы надо написать побольше, но сделаем это в другой заметке.
Особенно проблемность нашей переводческой традиции можно проследить на примере перевода основных “метафилософских” понятий. Само слово “философия” применительно к христианским авторам почти всегда передаётся возвышенным славянизмом “любомудрие”. Причем в пределах даже одного абзаца применительно к языческим авторам может использоваться слово “философия”, а к христианским – “любомудрие”. Продолжают не учитываться важные античные философские релевантные контексты. Тем самым излишне разрывается “континуитет” греческой мысли и философский статус текстов византийской эпохи снова и снова ставится под сомнение.
Проблему для переводчика дополнительно создает то, что на русском языке корпус позднеантичных философских текстов, чей словарь во многом совпадает с патристическим и византийским, практически не существует. Выходящие в большом количестве переводы различных петербургских авторов (Т. С. Сидаш, Л. Ю. Лукомский, Н. Яшунский) часто не соответствуют академическим стандартам, а исследователей и переводчиков уровня Д. В. Бугая, Ю. А. Шичалина, С. В. Месяц, Т. Ю. Бородай, А Г. Дунаева в антиковедении мало.
продолжение постинга⬇️
Вторая программа по Михайлову -- "секуляризация патристики" (например, это учебник А. А. Столярова, труды Морескини, Норелли и т.д.): это а-теологичесий подход, представление истории святоотеческой мысли как череды интервенций в патристику различных античных философских направлений, предпочтение личной составляющей перед соборной. Для перевода сочинений данная программа подходит лучше, так как её сторонники видят важные контексты и используют их, но сужение проблематики, как отмечает Михайлов, не идёт на пользу ни исследованиям, ни переводам.
Третья программа, по П. Б. Михайлову — "актуализация" патристики, направление, восходящее к “неопатристическому синтезу” и французскому “ressourcement”. Патристика изучается в целостности доктринальной, духовной и литургической жизни. К изучению применяются лучшие филологические методы, а результаты исследований становятся основой самостоятельных богословских работ. (В. Н. Лосский, А. де Любак, И. Конгар, Х. У фон Бальтазар, издатели серий Sources Chrétiennes). Лично мне не очень понятно, чем это отличается от всех предыдущих. Хорошие филологи и богословы серьезно занимаются наукой, и к историческим исследованиям добавляют свои собственные богословские сочинения, основанные на наследии отцов?
К данной классификации хочется добавить четвёртое направление, активно развивающееся на Западе с середины ΧΧ века: исследование мысли византийской эпохи как "византийской философии" (В. Татакис, Л. Бенакис, Г. Каприев, К. Иеродиакону, М. Трицио и т. д.). Исследователи «византийской философии» в отличие от программы «клерикализации» не претендуют на эксклюзивизацию патристики. Серьезно изучают укорененность в античности. Как отмечает Каприев: "византийская культура не берет начало в цивилизационном кризисе, а рождается как некатастрофическое переживание античного культурного космоса, сосредоточенное вокруг христианского мировоззрения". В отличие от представителей «секуляризации» "философы" серьезно относятся к доктринальной составляющей и не сводят историко-философский процесс к ряду «интервенций» в патристику. Византийская философия рассматривается как аутентичная философская традиция, которая, как отмечает К. Иеродиакону «не менее философская, чем любая иная». Византийская философия ставит те же философские вопросы, что античность или современность и отвечает на них. А догматические определения являются той необходимой аксиоматикой, вокруг которой выстраивается философский дискурс. (При этом различие между теологией и философией не пропадает). Философия Византии наследует тому, что П. Адо называл "духовными упражнениями". Единство теории с практикой, дискурса с «духовными упражнениями», «заботы о себе» с познанием, "практического знания" с "умудрённым деланием" очевидно бросается в глаза, если посмотреть на самоопределения философии византийскими отцами (например, у прп. Иоанна Дамаскина). Здесь бы надо написать побольше, но сделаем это в другой заметке.
Особенно проблемность нашей переводческой традиции можно проследить на примере перевода основных “метафилософских” понятий. Само слово “философия” применительно к христианским авторам почти всегда передаётся возвышенным славянизмом “любомудрие”. Причем в пределах даже одного абзаца применительно к языческим авторам может использоваться слово “философия”, а к христианским – “любомудрие”. Продолжают не учитываться важные античные философские релевантные контексты. Тем самым излишне разрывается “континуитет” греческой мысли и философский статус текстов византийской эпохи снова и снова ставится под сомнение.
Проблему для переводчика дополнительно создает то, что на русском языке корпус позднеантичных философских текстов, чей словарь во многом совпадает с патристическим и византийским, практически не существует. Выходящие в большом количестве переводы различных петербургских авторов (Т. С. Сидаш, Л. Ю. Лукомский, Н. Яшунский) часто не соответствуют академическим стандартам, а исследователей и переводчиков уровня Д. В. Бугая, Ю. А. Шичалина, С. В. Месяц, Т. Ю. Бородай, А Г. Дунаева в антиковедении мало.
продолжение постинга⬇️
👍7✍2
Начало постинга ⬆️
Только определение основных черт византийской философии, представление её, по Бенкасику, в качестве «аутентичной философской традиции в византийском мире» позволит создавать адекватные переводы и исследования, подпитывающие друг друга.
Дело ещё осложняется тем, что практически все направления этой науки начали качественно развиваться относительно недавно. Не так давно произошёл переворот в штудиях по Поздней Античности, язык византийского времени только начинает серьезно изучаться, "Византийская философия", как и сама византинистика, весьма молоды.
Но и мы молоды)
Только определение основных черт византийской философии, представление её, по Бенкасику, в качестве «аутентичной философской традиции в византийском мире» позволит создавать адекватные переводы и исследования, подпитывающие друг друга.
Дело ещё осложняется тем, что практически все направления этой науки начали качественно развиваться относительно недавно. Не так давно произошёл переворот в штудиях по Поздней Античности, язык византийского времени только начинает серьезно изучаться, "Византийская философия", как и сама византинистика, весьма молоды.
Но и мы молоды)
👍8🫡4❤🔥1
Коллеги, а как вы храните и организуете свои электронные библиотеки?
Моя погибла под дрогнувшей рукой оперировавшего эсэсдэшник инженера
Сервис Asus, ъуъ!
А Сергей Анатольевич Мельников говорил мне, что для филолога-классика это лучшая фирма, так как Asus - это почти Pegasus)
Моя погибла под дрогнувшей рукой оперировавшего эсэсдэшник инженера
Сервис Asus, ъуъ!
А Сергей Анатольевич Мельников говорил мне, что для филолога-классика это лучшая фирма, так как Asus - это почти Pegasus)
😢10👍1🤯1
Почти вся МГУшная философская античность и средневековье теперь здесь. Будем писать про всякое, делать конференцию и семинары. Подписывайтесь!
Авторы: Д. В. Бугай, И. С. Вевюрко и их магистры с аспирантами (ваш покорный йа в том числе)
⬇️
Авторы: Д. В. Бугай, И. С. Вевюрко и их магистры с аспирантами (ваш покорный йа в том числе)
⬇️
❤🔥8⚡1
Forwarded from Renovatio
В Renovatio проходит реновация
Мы решили немного поменять формат, поэтому, начиная с сего момента, к команде пишущих присоединяются наши коллеги из МГУ: Илья Сергеевич Вевюрко, Андрей Максимович Нечаев, Иван Евгеньевич Сурков и Татьяна Васильевна Наволоцкая.
Что это означает? Во-первых, постов теперь будет больше («у нас есть график, а всё, что не по графику, то…»). Во-вторых, у нас появится новостная рубрика, которую будет вести Ваня. Постараемся освещать основные события из областей религиоведения, антиковедения и медиевистики.
Продолжаем распространяться о наших новостях.
Об этом знают «не только лишь все», но в весеннем семестре 22/23 на базе философского факультета проходил НИР, который был посвящён проблеме любви в Античности и Средних веках. В следующем году мы планируем сделать его открытым для всех, правда, формат проведения останется прежним — только очный. Следите за информацией, ближе к сентябрю мы дадим все координаты.
Также в планах на следующий год — провести полноценную конференцию по нашей тематике (соотношение Античности, Средних веков и современности). Два раза (в 2019 году и в 2022 году) мы проводили секцию на основании «Стратегий философского поиска в XXI веке), теперь решили, что пора расти.
Пока вы можете поддержать нас сердцами и пожелать удачи в бою.
Stay tuned
Мы решили немного поменять формат, поэтому, начиная с сего момента, к команде пишущих присоединяются наши коллеги из МГУ: Илья Сергеевич Вевюрко, Андрей Максимович Нечаев, Иван Евгеньевич Сурков и Татьяна Васильевна Наволоцкая.
Что это означает? Во-первых, постов теперь будет больше («у нас есть график, а всё, что не по графику, то…»). Во-вторых, у нас появится новостная рубрика, которую будет вести Ваня. Постараемся освещать основные события из областей религиоведения, антиковедения и медиевистики.
Продолжаем распространяться о наших новостях.
Об этом знают «не только лишь все», но в весеннем семестре 22/23 на базе философского факультета проходил НИР, который был посвящён проблеме любви в Античности и Средних веках. В следующем году мы планируем сделать его открытым для всех, правда, формат проведения останется прежним — только очный. Следите за информацией, ближе к сентябрю мы дадим все координаты.
Также в планах на следующий год — провести полноценную конференцию по нашей тематике (соотношение Античности, Средних веков и современности). Два раза (в 2019 году и в 2022 году) мы проводили секцию на основании «Стратегий философского поиска в XXI веке), теперь решили, что пора расти.
Пока вы можете поддержать нас сердцами и пожелать удачи в бою.
Stay tuned
❤🔥7🍌2⚡1👍1
Ὃς τότε ἤιε ἐς Θερμοπύλας ἐπιλεξάμενος ἄνδρας τε τῶν κατεστεώτων Τριηκοσίων (Her. VII. 205) Вот и нас здесь теперь (как неожиданно и прияяятнооо) столько же. Не знаю, жива ли традиция составлять списки любимых каналов по таким случаям, но сделаю.
Античность и около
παραχαράττειν τὸ νόμισμα — Станислав Наранович: оплот классики в телеге
ΑΤΤΙΚΙΣΤΑ — от Гомера до димотики: цитаты, мемы, фотки красивых книг
Renovatio — философское антиковедение и медиевистика МГУ
Leucomustaceus: parerga otiosa — А. В. Белоусов
Antibarbari HSE — классика из Вышки
insidiatrices — красиво и классично
Ἑλικών — Т. Л. Александрова
В переводе с античного — антично и переводно
Кафедра классической филологии МГУ — Alma mater
Bastarda cancelleresca — палеография
Эстетика Византии (ЭВ)
Патрология
Канал Николая Антонова,
Схоларий | Σχολάριος,
Флорилегий
три канала выше — патрология в ПСТГУ (лучшая патрология в России!): Коля Антонов, Петр Пашков, проект "Флорилегий"
Тит и Смарагд — Т. А. Щукин
Патрология и христианская литература МДА
Современная философия (сплошная аналитика получилась)
PhiloStalkeR — Матвей Сысоев: аналитика, особенно философия сознания
Эннеадов — Иван Девятко: аналитическая философия и теология
Антон Кузнецов | Философ — собственно, Антон Кузнецов
Беседин — Артём Петрович тоже здесь
Философское кафе — ИЗФ МГУ, аналитика и Финиковый компот
Алексей Павлов — покупайте свежайшую монографию о мистерианстве)
Теология и религиоведение
Теоэстетика — однажды мы возродимся из пепла!
КРАСОТА БЕСКОНЕЧНОГО
Деревня Великановка — отец Павел
Религия, культура и Оксана сбоку — всё так
Несмешно — бывает и смешно (Анастасия Медведева)
БОГОСЛОВ.RU — новости богословия
Только удивление знает — осколки Теоэстетики
Тёмная теология — Андрей Шишков, наш вечный оппонент по "Теоэстетике"
Исповедь глобалиста | христианство — новости всякие
Индиктион — свящ. Михаил Желтов
Просто хорошие люди
зарлит — американская и прочая зарубная литература от аспирантки филфака МГУ
Йода против зомби — философ о современном кино
Античность и около
παραχαράττειν τὸ νόμισμα — Станислав Наранович: оплот классики в телеге
ΑΤΤΙΚΙΣΤΑ — от Гомера до димотики: цитаты, мемы, фотки красивых книг
Renovatio — философское антиковедение и медиевистика МГУ
Leucomustaceus: parerga otiosa — А. В. Белоусов
Antibarbari HSE — классика из Вышки
insidiatrices — красиво и классично
Ἑλικών — Т. Л. Александрова
В переводе с античного — антично и переводно
Кафедра классической филологии МГУ — Alma mater
Bastarda cancelleresca — палеография
Эстетика Византии (ЭВ)
Патрология
Канал Николая Антонова,
Схоларий | Σχολάριος,
Флорилегий
три канала выше — патрология в ПСТГУ (лучшая патрология в России!): Коля Антонов, Петр Пашков, проект "Флорилегий"
Тит и Смарагд — Т. А. Щукин
Патрология и христианская литература МДА
Современная философия (сплошная аналитика получилась)
PhiloStalkeR — Матвей Сысоев: аналитика, особенно философия сознания
Эннеадов — Иван Девятко: аналитическая философия и теология
Антон Кузнецов | Философ — собственно, Антон Кузнецов
Беседин — Артём Петрович тоже здесь
Философское кафе — ИЗФ МГУ, аналитика и Финиковый компот
Алексей Павлов — покупайте свежайшую монографию о мистерианстве)
Теология и религиоведение
Теоэстетика — однажды мы возродимся из пепла!
КРАСОТА БЕСКОНЕЧНОГО
Деревня Великановка — отец Павел
Религия, культура и Оксана сбоку — всё так
Несмешно — бывает и смешно (Анастасия Медведева)
БОГОСЛОВ.RU — новости богословия
Только удивление знает — осколки Теоэстетики
Тёмная теология — Андрей Шишков, наш вечный оппонент по "Теоэстетике"
Исповедь глобалиста | христианство — новости всякие
Индиктион — свящ. Михаил Желтов
Просто хорошие люди
зарлит — американская и прочая зарубная литература от аспирантки филфака МГУ
Йода против зомби — философ о современном кино
👍6🔥4❤1❤🔥1🕊1
Утром нас было всего лишь 300, а к вечеру -- в два раза больше. Крайне неожиданный поворот. Привет и спасибо пикабушникам! )) Классику в массы! )
🎉91❤16❤🔥6👍6⚡1
Привет всем! Шутка вышла из под контроля и мой небольшой канальчик в триста человек за пару дней стал тысячным. Разрешите представиться)
Я филолог-классик и аспирант-философ. θεωρία и теория — это заметки, наблюдения и мемы, рождающиеся в процессе научной и преподавательской жизни автора. А жизнь эта сосредоточена вокруг нескольких направлений. Собсна, о них здесь и будет идти речь:
— классическая филология
— античная и византийская философия
— современная философия и христианская теология
— ну и всё такое антично-византийско-историко-философско-теолого-филологическое)
Это я так делал раньше, но теперь вас много и я чувствую некоторую ответственность и растерянность) Напишите, пожалуйста, а что бы хотели видеть на этом канале вы?
Я филолог-классик и аспирант-философ. θεωρία и теория — это заметки, наблюдения и мемы, рождающиеся в процессе научной и преподавательской жизни автора. А жизнь эта сосредоточена вокруг нескольких направлений. Собсна, о них здесь и будет идти речь:
— классическая филология
— античная и византийская философия
— современная философия и христианская теология
— ну и всё такое антично-византийско-историко-философско-теолого-филологическое)
Это я так делал раньше, но теперь вас много и я чувствую некоторую ответственность и растерянность) Напишите, пожалуйста, а что бы хотели видеть на этом канале вы?
❤98👍27❤🔥10⚡3🔥2
Forwarded from Канал о. Саввы Мажуко
Принесли целый короб чудесных огурцов. И ведь всякому понятно, что огурец – это нечто обыденное, простонародное, пролетарское. Какое может быть в нём достоинство или красота? Даже слова не держатся вместе: «достоинство огурца» - что за хохма? «Красота огурца» - вы серьёзно? А вот лежат они смирно в коробочке – все такие плотненькие, крепенькие, а лучше всего, как мама моя говорит – «ладные такие» – и некрупные, и не мелкие, а в самый раз. Но какой цвет! Лежит огурец в одиночестве, и никто не оценит, какой же он красавец – живой гимн зелёного! А собери таких ладных огурчиков целую корзинку, и зелёный может оглушить головокружительной глубиной цвета – не просто зелёный цвет, а изумрудный свет откуда-то изнутри, из колдовских глубин льётся, завораживает, а я стою зачарованный с простым желанием окунуть кисть в эту лучащуюся зелень и разбросать её по стенам и холстам, чтобы, как у древних греков – лечили больные глазки зелёным цветом.
Но никто не напишет оду огурцу, никто его не восславит, а ведь, я уверен, у многих перехватывало дыхание от созерцания такой красоты, только вот имя у этой красоты неподходящее – о-гу-рец – какие тут восторги? – это же слово-улыбка, незрелое детское прозвище. А ведь, по правде, так и есть: у огурца нерусское имя, он по паспорту иностранец – вот те раз! И имя у него греческое – средневековое ἄγουρος произошло от более древнего ἄωρος – «неспелый, незрелый, преждевременный» и даже – «несвоевременный», потому что в корне известное слово ὥρα – «время, период, год, пора», а также «день и час». Вот так ешь себе огурец без всяких мыслей, потому что, когда трескаешь огурцы не бывает никаких мыслей – проверьте! – лопаешь его неспеша, а у него внутри – время!
- Что ж ты время жрёшь?
- Ой, нет, там же отрицание α- присутствует, выходит, и не совсем чтобы время – что вы меня путаете!
- Дело ведь вовсе и не во времени, а в том, что он зелёный, а зелёный – значит, неспелый.
Очевидно одно: огурец есть древний грек, но не вошедший в возраст, и эта аттическая зелень ему к лицу. А так хотелось, чтобы огурец вел родословную от римлян, и лукавый шёпот в ушах: а вдруг «огурец» происходит от авгуров – древних птицегадателей. Было бы красиво. Скажем, после поедания трёх кило огурцов открывается провидческий дар. Но учёные всего мира с вами не согласятся, потому что латинское augur одного корня с avis – «птица», – огурцы тут и рядом не летали.
Ну и ладно. Но гадать-то по огурцам кто нам запретит? Глядя на этот чарующий изумрудный свет, невольно поверишь в малахитовую магию без-временного овоща. Только как гадать на огурцах? В наших широтах возможен только стародавний способ: прорицание на солёных огурцах. Невинный и незрелый плод должен принять муку в рассоле и через страдание раскрыть свой дар в полноте. Для таких целей не всегда годится обычный просоленный экземпляр, но непременно те, кого знатоки называю «бачкавы́я гурочки», то есть стяжавшие свой дар в благообразных ветхозаветных бочках. И настоящий авгур, опрокинув чарку, с хрустом откусит устами знатока в предписанном уставом месте, и пойдут такие пророчества, что – успевай записывать!
Но до таких высот нам не подняться. Утеряна школа, утрачены традиции. Только и остаётся – созерцать «ладныя гурочки», светящиеся головокружительной изумрудной зеленью, напевая глубоко в груди:
«Посею гурочки низка над вадою – сама буду поливати горкаю слязою».
Но никто не напишет оду огурцу, никто его не восславит, а ведь, я уверен, у многих перехватывало дыхание от созерцания такой красоты, только вот имя у этой красоты неподходящее – о-гу-рец – какие тут восторги? – это же слово-улыбка, незрелое детское прозвище. А ведь, по правде, так и есть: у огурца нерусское имя, он по паспорту иностранец – вот те раз! И имя у него греческое – средневековое ἄγουρος произошло от более древнего ἄωρος – «неспелый, незрелый, преждевременный» и даже – «несвоевременный», потому что в корне известное слово ὥρα – «время, период, год, пора», а также «день и час». Вот так ешь себе огурец без всяких мыслей, потому что, когда трескаешь огурцы не бывает никаких мыслей – проверьте! – лопаешь его неспеша, а у него внутри – время!
- Что ж ты время жрёшь?
- Ой, нет, там же отрицание α- присутствует, выходит, и не совсем чтобы время – что вы меня путаете!
- Дело ведь вовсе и не во времени, а в том, что он зелёный, а зелёный – значит, неспелый.
Очевидно одно: огурец есть древний грек, но не вошедший в возраст, и эта аттическая зелень ему к лицу. А так хотелось, чтобы огурец вел родословную от римлян, и лукавый шёпот в ушах: а вдруг «огурец» происходит от авгуров – древних птицегадателей. Было бы красиво. Скажем, после поедания трёх кило огурцов открывается провидческий дар. Но учёные всего мира с вами не согласятся, потому что латинское augur одного корня с avis – «птица», – огурцы тут и рядом не летали.
Ну и ладно. Но гадать-то по огурцам кто нам запретит? Глядя на этот чарующий изумрудный свет, невольно поверишь в малахитовую магию без-временного овоща. Только как гадать на огурцах? В наших широтах возможен только стародавний способ: прорицание на солёных огурцах. Невинный и незрелый плод должен принять муку в рассоле и через страдание раскрыть свой дар в полноте. Для таких целей не всегда годится обычный просоленный экземпляр, но непременно те, кого знатоки называю «бачкавы́я гурочки», то есть стяжавшие свой дар в благообразных ветхозаветных бочках. И настоящий авгур, опрокинув чарку, с хрустом откусит устами знатока в предписанном уставом месте, и пойдут такие пророчества, что – успевай записывать!
Но до таких высот нам не подняться. Утеряна школа, утрачены традиции. Только и остаётся – созерцать «ладныя гурочки», светящиеся головокружительной изумрудной зеленью, напевая глубоко в груди:
«Посею гурочки низка над вадою – сама буду поливати горкаю слязою».
👍33❤🔥5❤4⚡2👎2