В Государственной публичной исторической библиотеке в «белом здании» - временная экспозиция, посвященная трудам, публикациям и книжным подаркам Нины Михайловны Пашаевой, известного московеда, библиографа и поэта.
❤2
Моя поездка по России. Mayn rayze iber Rusland. Герш-Довид Номберг. Перевод В. Дымшица и А. Лейдерман. Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2026.
Книга написана, точнее, собрана в 1927 году, опубликована в 1928, а также в 1930, хотя само путешествие случилось в 1926-м, а год спустя автор умер «за письменным столом от инфаркта на курорте Отвоцк под Варшавой… Ему был 51 год».
Номберг Герш (Херш) Довид (иногда Давид) - талантливый эссеист, журналист, политический активист, интеллектуал и философствующий социолог - целенаправленно совершил путешествие на «красную территорию», стремясь своими глазами, ногами и размышлениями осознать, что такое есть новая Россия. Да, не он один, но со своим фокусом и ожиданиями. Точнее, вопросами, которые, по больше части, касались только одного - жизни еврейского социума.
Наблюдательность Номберга изумительна. Часть замечаний - как оказалось, вне времени, и они актуальны даже сто лет спустя. Горечь, ирония, открытое недовольство, проницательность, сочувствие, сопереживание, приятное удивление, такт и человеколюбие - в этой маленькой книжке всё это ладно сочетается благодаря честности автора с самим собой и читателем. Остаётся только печалиться, что судьба не отмерила Номбергу побольше лет… Цитатно.
* … Идеи и мысли из других стран контрабандой пропадают в головы российских жителей. Пограничники не могут с этим ничего поделать. Так что лучше, чтобы как можно меньше голов проникало из одной страны в другую…
* В кругах московской еврейской общины Троцкий остаётся Троцким. При мне его часто хвалили за его отношение к старому отцу. Он о нём заботился и относился к нему с уважением. Отец Троцкого умер совсем недавно. Тот, кто рассказывает мне это, с гордостью добавляет, что отец Троцкого похоронен не на христианском кладбище.
- А на каком? На еврейском? - спрашиваю я.
Нет. И не на еврейском. Он похоронен под Москвой, рядом с домом, где он жил.
Чем может быть утешена еврейская душа? Тем, что Троцкий не похоронил своего отца на христианском кладбище.
* … Театр… Юмор не годится, он слишком добродушен, он оправдывает… нужно взять старое и окарикатурить его. Это единственная доступная форма, которая не оскорбляет революционное чувство во времена мировых потрясений…
* … в Херсоне… [Во времена Гражданской войны] жестокость достигла наивысшей степени. Большая часть некогда цветущего города со знаменитым портом до сих пор лежит в руинах.
Наш извозчик, похожий на сектанта высокий русский мужчина с узким лицом и острой бородёнкой, зная, что мы иностранцы (ему рассказал посыльный со станции), показывает нам руины и спрашивает с иронией:
- Что? Приехали на нас поглядеть, а?
Сколько злости и сарказма было в его словах…
* … Я полагаю, если бы в России настал день, когда была бы отменена диктатура и люди получили бы возможность свободно говорить что хотят, писать о чём хотят и агитировать за что хотят, в тот день больше всех радовались бы вожди Коммунистической партии, потому что тогда бы они почувствовали, что поистине сильны… Но до этого далеко… Очень далеко.
* * *
Отличная книжка.
P. S.: дневники и заметки других авторов о 1920-х годах в России (а также последствиях революции и Гражданской войны) можно найти по тегу #conread1920
Книга написана, точнее, собрана в 1927 году, опубликована в 1928, а также в 1930, хотя само путешествие случилось в 1926-м, а год спустя автор умер «за письменным столом от инфаркта на курорте Отвоцк под Варшавой… Ему был 51 год».
Номберг Герш (Херш) Довид (иногда Давид) - талантливый эссеист, журналист, политический активист, интеллектуал и философствующий социолог - целенаправленно совершил путешествие на «красную территорию», стремясь своими глазами, ногами и размышлениями осознать, что такое есть новая Россия. Да, не он один, но со своим фокусом и ожиданиями. Точнее, вопросами, которые, по больше части, касались только одного - жизни еврейского социума.
Наблюдательность Номберга изумительна. Часть замечаний - как оказалось, вне времени, и они актуальны даже сто лет спустя. Горечь, ирония, открытое недовольство, проницательность, сочувствие, сопереживание, приятное удивление, такт и человеколюбие - в этой маленькой книжке всё это ладно сочетается благодаря честности автора с самим собой и читателем. Остаётся только печалиться, что судьба не отмерила Номбергу побольше лет… Цитатно.
* … Идеи и мысли из других стран контрабандой пропадают в головы российских жителей. Пограничники не могут с этим ничего поделать. Так что лучше, чтобы как можно меньше голов проникало из одной страны в другую…
* В кругах московской еврейской общины Троцкий остаётся Троцким. При мне его часто хвалили за его отношение к старому отцу. Он о нём заботился и относился к нему с уважением. Отец Троцкого умер совсем недавно. Тот, кто рассказывает мне это, с гордостью добавляет, что отец Троцкого похоронен не на христианском кладбище.
- А на каком? На еврейском? - спрашиваю я.
Нет. И не на еврейском. Он похоронен под Москвой, рядом с домом, где он жил.
Чем может быть утешена еврейская душа? Тем, что Троцкий не похоронил своего отца на христианском кладбище.
* … Театр… Юмор не годится, он слишком добродушен, он оправдывает… нужно взять старое и окарикатурить его. Это единственная доступная форма, которая не оскорбляет революционное чувство во времена мировых потрясений…
* … в Херсоне… [Во времена Гражданской войны] жестокость достигла наивысшей степени. Большая часть некогда цветущего города со знаменитым портом до сих пор лежит в руинах.
Наш извозчик, похожий на сектанта высокий русский мужчина с узким лицом и острой бородёнкой, зная, что мы иностранцы (ему рассказал посыльный со станции), показывает нам руины и спрашивает с иронией:
- Что? Приехали на нас поглядеть, а?
Сколько злости и сарказма было в его словах…
* … Я полагаю, если бы в России настал день, когда была бы отменена диктатура и люди получили бы возможность свободно говорить что хотят, писать о чём хотят и агитировать за что хотят, в тот день больше всех радовались бы вожди Коммунистической партии, потому что тогда бы они почувствовали, что поистине сильны… Но до этого далеко… Очень далеко.
* * *
Отличная книжка.
P. S.: дневники и заметки других авторов о 1920-х годах в России (а также последствиях революции и Гражданской войны) можно найти по тегу #conread1920
❤3🔥2
Книжки из экспозиции музея истории детского движения, что расположен в здании московского Дворца пионеров на Воробьёвых горах.
У вас сейчас удивлённое лицо, да? ))
У вас сейчас удивлённое лицо, да? ))
👍4
Книжка из экспозиции Музея криптографии в Москве. С историей. Процитирую.
«… Один из самых известных пользователей книжного шифра - Рихард Зорге, легендарный советский разведчик, работавший в Японии. Известен он, кроме прочего, сообщением о точной дате нападения Германии на СССР и информацией о том, что Япония не имеет планов нападать на советский Дальний Восток…
Зорге пользовался германским статистическим альманахом, который идеально подходил для своей цели, - цифры различных показателей в колонках таблиц объединялись в цепочки, которые служили гаммой для шифровки сообщений, достаточно случайной, чтобы сообщения, переданные Зорге, оставались не прочитанными японской контрразведкой до тех пор, пока показания не дал его радист Макс Клаузен…».
P. S.: а этом году не попадаю на Московскую международную книжную ярмарку - сходите за меня.
«… Один из самых известных пользователей книжного шифра - Рихард Зорге, легендарный советский разведчик, работавший в Японии. Известен он, кроме прочего, сообщением о точной дате нападения Германии на СССР и информацией о том, что Япония не имеет планов нападать на советский Дальний Восток…
Зорге пользовался германским статистическим альманахом, который идеально подходил для своей цели, - цифры различных показателей в колонках таблиц объединялись в цепочки, которые служили гаммой для шифровки сообщений, достаточно случайной, чтобы сообщения, переданные Зорге, оставались не прочитанными японской контрразведкой до тех пор, пока показания не дал его радист Макс Клаузен…».
P. S.: а этом году не попадаю на Московскую международную книжную ярмарку - сходите за меня.
❤4🔥2
Эту книжку очень хвалили и советовали. Что я могу сказать… Не читайте. Интересная задумка, автор умеет писать (есть гениальные фрагменты), но в целом получилось поверхностно и фрагментарно, как сборная мозаика, где часть - водные виды спорта, часть - вид города с высоты птичьего полёта, а ещё - мирный атом, дружба народов, подражание Пикассо…
В общем, не читайте.
В общем, не читайте.
❤1
Царь Фёдор Иванович, последний из династии. Людмила Морозова. Издательство «Ломоносовъ», 2024.
Уверена, из уроков истории многие из вас помнят, что царь Фёдор, сын Ивана Грозного, последний из династии Рюриковичей, «был бездетный, безвольный и скудоумный: сколь богомольный, столь и глуповатый». Меж тем за тринадцать с лишним лет правления он многое сделал для стабилизации государства, истерзанного завершающим этапом правления батюшки. И как показывают исторические хроники, сделал сам, а не руками и умами ближнего круга.
Людмила Евгеньевна, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН последовательно показала, что решения Фёдора сгладили острые углы в отношениях с боярами, помогли преодолеть экономический кризис после затяжной Ливонской войны, расширили международные связи и замирили Русь с давними внешними врагами. Кроме того он окончательно присоединил Сибирь, построил десятки городов-крепостей, укрепил оборону столицы и сплотил общество вокруг трона.
Откуда же тогда явился нелепый образ богобоязной личности недалёкого ума? Приложили руку как отечественные исследователи (сторонники Лжедмитрия, Шуйского, а потом и проромановские, мм, рецензенты хроник), так и современники-иностранцы, напрямую заинтересованные в искажении образа главного лица государства, набирающего политическую силу и вес в Европе. Цитатно.
* … В конце января пришло известие о том, что на реке Уле, неподалеку от Полоцка, русская армия под руководством П.И. Шуйского разбита литовскими гетманами. Сам полководец был убит, 700 человек дворян попали в плен. Царь начал расследование происшедшего и приказал искать виновных.
Репрессии обрушились на головы видных полководцев. Некоторые были казнены. Это вызвало панику среди знати. Многие стали подумывать о бегстве за рубеж. Под влиянием этих настроений 30 апреля в Литву отъехал видный полководец князь А. М. Курбский. Там он начал активную эпистолярную борьбу с Иваном IV, распространяя о нем самые нелепые слухи… (см. пост про книжку о переписке с Курбским)
* … в исследовательской литературе… существуют самые различные мнения, основанные на показаниях иностранцев и публицистике Смутного времени. Многие видные историки (С. М. Соловьев, В. О. Ключевский, А.А. Зимин, Р.Г. Скрынников и др.) полагали, что Федор был слабоумен, поэтому отец оставил при нем регентский совет для управления государством. Споры ведутся только о составе этого совета… Но о каком воспитании двадцатисемилетнего женатого Федора могла идти речь?.. [В указанном источнике] умышленно искажались факты, чтобы доказать особую близость к престолу И. П. Шуйского, родственника В. И. Шуйского, взошедшего на престол в 1606 году и любым путем стремившегося доказать свои права на него…
* … После завершения церемонии [венчания на царство] простым людям разрешалось оторвать от царского места на память кусочек материи…
* … Фёдор Иванович понимал, что в Речи Посполитой вряд ли захотят признать московского патриарха. Но на это русские послы должны были сказать радным панам, что «с самого начала церкви полагалось одному патриарху быть вселенскому в Риме и четырем патриархам при нём». Но поскольку римский папа отпал от греческой веры, то его заменил константинопольский патриарх, а четвертое патриаршество было учреждено в Москве.
* Можно предположить, что… царь Федор считал своей наследницей жену, царицу Ирину, Борис же мыслился как её соправитель, реальный помощник во всех делах. Ф. Н. Романову, своему двоюродному брату, Федор никогда не планировал отдать трон - и потому, что у него не было опоры среди придворной знати, и потому, что долгое время он не имел наследников мужского пола. Михаил, будущий царь, родился только в 1596 году…
* * *
Хорошая книжка.
Уверена, из уроков истории многие из вас помнят, что царь Фёдор, сын Ивана Грозного, последний из династии Рюриковичей, «был бездетный, безвольный и скудоумный: сколь богомольный, столь и глуповатый». Меж тем за тринадцать с лишним лет правления он многое сделал для стабилизации государства, истерзанного завершающим этапом правления батюшки. И как показывают исторические хроники, сделал сам, а не руками и умами ближнего круга.
Людмила Евгеньевна, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН последовательно показала, что решения Фёдора сгладили острые углы в отношениях с боярами, помогли преодолеть экономический кризис после затяжной Ливонской войны, расширили международные связи и замирили Русь с давними внешними врагами. Кроме того он окончательно присоединил Сибирь, построил десятки городов-крепостей, укрепил оборону столицы и сплотил общество вокруг трона.
Откуда же тогда явился нелепый образ богобоязной личности недалёкого ума? Приложили руку как отечественные исследователи (сторонники Лжедмитрия, Шуйского, а потом и проромановские, мм, рецензенты хроник), так и современники-иностранцы, напрямую заинтересованные в искажении образа главного лица государства, набирающего политическую силу и вес в Европе. Цитатно.
* … В конце января пришло известие о том, что на реке Уле, неподалеку от Полоцка, русская армия под руководством П.И. Шуйского разбита литовскими гетманами. Сам полководец был убит, 700 человек дворян попали в плен. Царь начал расследование происшедшего и приказал искать виновных.
Репрессии обрушились на головы видных полководцев. Некоторые были казнены. Это вызвало панику среди знати. Многие стали подумывать о бегстве за рубеж. Под влиянием этих настроений 30 апреля в Литву отъехал видный полководец князь А. М. Курбский. Там он начал активную эпистолярную борьбу с Иваном IV, распространяя о нем самые нелепые слухи… (см. пост про книжку о переписке с Курбским)
* … в исследовательской литературе… существуют самые различные мнения, основанные на показаниях иностранцев и публицистике Смутного времени. Многие видные историки (С. М. Соловьев, В. О. Ключевский, А.А. Зимин, Р.Г. Скрынников и др.) полагали, что Федор был слабоумен, поэтому отец оставил при нем регентский совет для управления государством. Споры ведутся только о составе этого совета… Но о каком воспитании двадцатисемилетнего женатого Федора могла идти речь?.. [В указанном источнике] умышленно искажались факты, чтобы доказать особую близость к престолу И. П. Шуйского, родственника В. И. Шуйского, взошедшего на престол в 1606 году и любым путем стремившегося доказать свои права на него…
* … После завершения церемонии [венчания на царство] простым людям разрешалось оторвать от царского места на память кусочек материи…
* … Фёдор Иванович понимал, что в Речи Посполитой вряд ли захотят признать московского патриарха. Но на это русские послы должны были сказать радным панам, что «с самого начала церкви полагалось одному патриарху быть вселенскому в Риме и четырем патриархам при нём». Но поскольку римский папа отпал от греческой веры, то его заменил константинопольский патриарх, а четвертое патриаршество было учреждено в Москве.
* Можно предположить, что… царь Федор считал своей наследницей жену, царицу Ирину, Борис же мыслился как её соправитель, реальный помощник во всех делах. Ф. Н. Романову, своему двоюродному брату, Федор никогда не планировал отдать трон - и потому, что у него не было опоры среди придворной знати, и потому, что долгое время он не имел наследников мужского пола. Михаил, будущий царь, родился только в 1596 году…
* * *
Хорошая книжка.
❤4👍1
Слепота. Ensaio sobre a cegueira. Жозе Сарамаго. Перевод А. Богдановского. Издательство «Эксмо», 2025.
Жозе де Соуза (иногда Суза) с занятным семейным прозвищем Сарамаго, под которым и запомнился в португальской литературе, писал всю жизнь, ибо был журналистом и критиком, но публиковаться начал довольно поздно. Было как-то недосуг - то рассвет коммунистических идей, то революции, то борьба с израильской картиной мира, то противостояние с Ватиканом… Однако в 1950-х он перешёл на работу в издательство, познакомился с важными издательскими людьми, попутно занимался переводами (у него четыре или пять иностранных языков!), потом перешёл на работу в газету, и тааак всё закрутилось…
У Сарамаго очень интересные отношения с текстом. Он любит смаковать и объяснять слова, игнорирует часть знаков препинания и разбивку диалогов на строчки, время от времени обращается к читателю от своего имени и не считает нужным делить текст на главы - максимум, на что его хватает, это поставить черту между блоками, которые почему-то решил не соединять в сплошной смысловой монолит.
Книжка «Эссе на тему слепоты» была написана в 1995 году, впервые переведена на русский в 2008. История не новая, но своеобразная: город охватывает эпидемия, на сей раз слепоты, и нет лечения, и нет спасения. Казалось бы, ну, мало ли описано эпидемий в книжках? Но Сарамаго - либертарный коммунист, и это сказывается на каждом повороте сюжета, на поведении героев и на авторских выводах, если они касаются политики, истории, философии и общечеловеческих ценностей. Прибавьте к этому изуверскую физиологичность некоторых описаний, много слёз по разным поводам и антиутопическую веру-неверу в человечество, и станет понятно, почему Сарамаго сравнивают и с магическими реалистами, и с Оруэллом, и с Уэллсом, и с Замятиным. Цитатно.
* … Это я виновата, и отрицать её вину было бы глупо, но, с другой стороны, пусть послужит ей утешением то обстоятельство, что вздумай мы предварить каждое наше деяние размышлением о последствиях оного, вначале неизбежных, затем вероятных, затем возможных, затем предполагаемых, то, право слово, не сдвинулись бы с этого места, на котором застигла нас первоначальная мысль.
* … Солдаты нас боятся. А я их боюсь. А вот хотелось бы знать, они тоже должны ослепнуть. Кто они. Ну, солдаты. По моему разумению, самыми первыми. Все согласились с этим и даже не спросили почему, не нашлось среди них такого, кто указал бы причину: Потому что тогда они не смогут стрелять.
* Есть у слов такое свойство - не являть, а скрывать, цепляются они одно за другое и друг за друга и будто сами не знают, куда хотят идти, но вот из-за двух-трёх или четырёх, внезапно сорвавшихся и таких самих по себе простых, ну, личное местоимение, наречие и глагол, ну, прилагательное, необратимое волнение вдруг приступит холодком по спине, мурашками по коже, слезами на глазах, и вот пошла трещинками, стала крошиться прочнейшая конструкция чувств…
* [Надо её похоронить]. На улице… не сможем, нечем выворотить камни из мостовой… Тогда во дворе. Для этого придётся поднять её на второй этаж, а потом спустить по наружной лестнице. Да, иначе никак. А сил-то у нас хватит… Дело не в том, хватит или не хватит, а в том, можем ли мы допустить, чтобы эта женщина оставалась здесь. Не можем… Ну, раз не можем, значит, и силы откуда-нибудь, да возьмутся.
* … это лишний раз доказывает старую истину, что беда, пусть даже она и одна на всех, каждому достаётся в неравных долях.
* * *
Хорошая книжка, но жёсткая.
Жозе де Соуза (иногда Суза) с занятным семейным прозвищем Сарамаго, под которым и запомнился в португальской литературе, писал всю жизнь, ибо был журналистом и критиком, но публиковаться начал довольно поздно. Было как-то недосуг - то рассвет коммунистических идей, то революции, то борьба с израильской картиной мира, то противостояние с Ватиканом… Однако в 1950-х он перешёл на работу в издательство, познакомился с важными издательскими людьми, попутно занимался переводами (у него четыре или пять иностранных языков!), потом перешёл на работу в газету, и тааак всё закрутилось…
У Сарамаго очень интересные отношения с текстом. Он любит смаковать и объяснять слова, игнорирует часть знаков препинания и разбивку диалогов на строчки, время от времени обращается к читателю от своего имени и не считает нужным делить текст на главы - максимум, на что его хватает, это поставить черту между блоками, которые почему-то решил не соединять в сплошной смысловой монолит.
Книжка «Эссе на тему слепоты» была написана в 1995 году, впервые переведена на русский в 2008. История не новая, но своеобразная: город охватывает эпидемия, на сей раз слепоты, и нет лечения, и нет спасения. Казалось бы, ну, мало ли описано эпидемий в книжках? Но Сарамаго - либертарный коммунист, и это сказывается на каждом повороте сюжета, на поведении героев и на авторских выводах, если они касаются политики, истории, философии и общечеловеческих ценностей. Прибавьте к этому изуверскую физиологичность некоторых описаний, много слёз по разным поводам и антиутопическую веру-неверу в человечество, и станет понятно, почему Сарамаго сравнивают и с магическими реалистами, и с Оруэллом, и с Уэллсом, и с Замятиным. Цитатно.
* … Это я виновата, и отрицать её вину было бы глупо, но, с другой стороны, пусть послужит ей утешением то обстоятельство, что вздумай мы предварить каждое наше деяние размышлением о последствиях оного, вначале неизбежных, затем вероятных, затем возможных, затем предполагаемых, то, право слово, не сдвинулись бы с этого места, на котором застигла нас первоначальная мысль.
* … Солдаты нас боятся. А я их боюсь. А вот хотелось бы знать, они тоже должны ослепнуть. Кто они. Ну, солдаты. По моему разумению, самыми первыми. Все согласились с этим и даже не спросили почему, не нашлось среди них такого, кто указал бы причину: Потому что тогда они не смогут стрелять.
* Есть у слов такое свойство - не являть, а скрывать, цепляются они одно за другое и друг за друга и будто сами не знают, куда хотят идти, но вот из-за двух-трёх или четырёх, внезапно сорвавшихся и таких самих по себе простых, ну, личное местоимение, наречие и глагол, ну, прилагательное, необратимое волнение вдруг приступит холодком по спине, мурашками по коже, слезами на глазах, и вот пошла трещинками, стала крошиться прочнейшая конструкция чувств…
* [Надо её похоронить]. На улице… не сможем, нечем выворотить камни из мостовой… Тогда во дворе. Для этого придётся поднять её на второй этаж, а потом спустить по наружной лестнице. Да, иначе никак. А сил-то у нас хватит… Дело не в том, хватит или не хватит, а в том, можем ли мы допустить, чтобы эта женщина оставалась здесь. Не можем… Ну, раз не можем, значит, и силы откуда-нибудь, да возьмутся.
* … это лишний раз доказывает старую истину, что беда, пусть даже она и одна на всех, каждому достаётся в неравных долях.
* * *
Хорошая книжка, но жёсткая.
❤2