Хелла. Hella. Алена Махонинова. Перевод О. Назаровой. Издательство Ивана Лимбаха, 2026.

Давно, лет пятнадцать назад, зацепившись за одну случайную фразу, я начала восстанавливать детали биографии белогвардейского офицера, застрелившегося на дальневосточном маяке… Об этом как-нибудь потом, основное здесь - восстанавливать детали биографии. 

Автор этой книжки тоже восстанавливает детали биографии, владелица которой Хелла Фришер, она же Елена Густавовна Фришер (идём в инет, ищем на русском и не-русских - масса информации). И, по большому счёту, автору книжки многое удаётся. И автор, в общем-то, хорошо пишет. И хорошо работает с деталями и настроением. И я могу написать ещё много позитивно-нейтральных слов, но… нет. 

Зная, о чьей судьбе пишет Махонинова, ждёшь серьёзного глубокого содержания. Не штампов про холодные бараки и выбитые зубы, циничных следователей и братские могилы зеков, Соловки и канал Москва. Не бесчисленных цитат и размышлений модных (хотя, признаюсь честно, и мной любимых) писателей, которые либо философы, либо публицисты, либо всё сразу. И уж точно не хочешь разбираться в саморефлексии автора, её домысливаниях, проблемах с городами, погодой, памятью, собственными родственниками, современной российской действительностью и «чей Крым?!». По крайней мере, не в этой книге.

В тексте, помимо Хеллы, оказалось слишком много Махониновой. Молодые и реально подающие надежду авторы (чаще всего - дамы) сейчас именно так представляют подачу биографий. В данном случае что-то можно списать на недостаток информации, и последствия репрессий, и как у нас в принципе относятся к сохранению памяти, но текст-то вот он. И он утомительно тосклив, и вовсе не из-за нашей с вами истории. Цитатно.

* … я, изрядно проскакав и потолкавшись в трамвае, словно это кулачный бой или что-то вроде игры под названием регби, устало потрясал кулаком и ругал Москву. Я проклинал Москву за то, что она есть, вспоминал с благодарностью Наполеона и повторял je brûle Moscou…

* … Ей следовало выплеснуть на бумагу всё, через что она прошла… Написать о Чехословакии между двумя войнами, о том, как она увлеклась идеями коммунизма, о красной Москве строителей социализма, Москве иностранцев и привилегированных специалистов, об одурманенном и импортными товарами или собственной значимостью, о Коминтерне, который в 1937 году Сталин решил постепенно ликвидировать, о том, как этот вихрь захлестнул и их с мужем…

* «Я понимал жизнь так и так себя понимал, что всё, происходящее по судьбе с человеком, должно стать его жизнью… Как смели те же люди, отвершив несправедливость, - они же и восстанавливать её!.. В лучшем случае это цинизм: выходит, они всегда знали, что делают.

* … Кукольный театр в лагере организовали заключённые осенью 1943 года… Самая первая, кукла-перчатка, была похожа на лохматую фигурку… Эту смешную рыжую головку мальчика лет восьми вырезал из куска дерева хирург из туберкулёзного лагеря. Первую сценку с куклой сыграла медсестра, из заключённых, грузинка Тамара Цулукидзе, жена известного режиссёра и сама когда-то известная актриса…

* … Хелла читала постоянно, иногда мало, порой много, она могла бы сказать о себе словами Мандельштама из «Шума времени», что разночинцу не нужна память, ему достаточно рассказать о книгах, просчитанных в жизни, и тем самым составить собственную биографию…

* * *

Тем не менее книжка хорошая. С оговорками, и сквозь сито, и много-много но, но хорошая… Это аванс.

Внезапное. В кофейне «Мастерская» на Большом Трёхсвятительском переулке (интересное место!) полистала книжку Александра Васильева «Без ретуши. Советский стиль». И первое же фото - вот.

«Этот групповой снимок, сделанный в городе Николаевске-на-Амуре, является наглядным подтверждением тому, что мода проникала в самые дальние уголки нашей страны. Иначе чем объяснить, что члены коллектива рабочей амбулатории одеты по последней моде того времени? Возможно, сказалась приближенность к Харбину, который по количеству модных ателье, мастерских и портных превосходил все друтие центры русской эмиграции. Работники амбулатории одеты именно так, как одевались в Харбине в конце 1920-х - начале 1930-х годов. Они совсем не похожи на уроженцев маленького городка, расположенного на Амуре. По большей части это люди благородного происхождения, которые мечтали оказаться в Маньчжурии, путь в которую лежал через Хабаровский край. Интересно, что именно в Николаевске-на-Амуре провели свое детство две выдающиеся советские артистки, родившиеся с разницей в один год, - знаменитая актриса Московского Художественного театра Ангелина Иосифовна Степанова и выдающаяся оперная певица Вера Александровна Давыдова».