Римейк — кажется, хорошо иллюстрирует постмодернистские "структуры", "репрезентации", "знаки", "серии", "дискурсы" и "саморефлексии"
И — мифологические структуры
Бодрийяр пишет, что кино стало прибежищем мифа. Но кажется, игры с фабулой — вот их настоящее прибежище в современности
(Кстати, латинское fabula — перевод греческого μῦθος [mythos])
А еще, миф в игре буквально проживается как роль в диегетической действительности, а не просто показывается и пересказывается
Именно так миф и должен работать, если знание в вашей культуре нарративно
И — мифологические структуры
Бодрийяр пишет, что кино стало прибежищем мифа. Но кажется, игры с фабулой — вот их настоящее прибежище в современности
(Кстати, латинское fabula — перевод греческого μῦθος [mythos])
А еще, миф в игре буквально проживается как роль в диегетической действительности, а не просто показывается и пересказывается
Именно так миф и должен работать, если знание в вашей культуре нарративно
Про римейки игр
Скриншоты выше — из оригинала и римейка игры Shinobi.
Уровень The Chase (в римейке 2025 года) — почти полная репрезентация уровня The Secret Entry (в оригинале 1993 года).
И замечаются еще две занимательные вещи.
Эротика воспоминаний
Во-первых, применяется прием повествовательной задержки. Полный визуальный план показывают не сразу. При помощи движения камеры происходит будто «подъем занавеса». Лишь через несколько секунд игровая сцену открывают полностью. В тот же момент в звуковой ряд входит мелодия из оригинала, происходит окончательное узнавание, возвращение в детство, восторг геймеров старше тридцати пяти.
Ролан Барт бы, наверное, сказал что в отношении воспоминаний детства тут осуществляется некоторый стриптиз.
А еще, римейки фильмов, музыкальных произведений, игра — часто создают «мерцание» — чередующееся сочетание нового и старого, так вызывают «удовольствие от чтения».
Как пишет Барт:
Не являются ли наиболее эротичными те места нашего тела, где одежда слегка приоткрывается. (…) эротичны, как известно из психоанализа, явления прерывности, мерцания: например, кусочек тела, мелькнувший между двумя частями одежды (рубашка и брюки), между двумя кромками (приоткрытый ворот, перчатка и рукав); соблазнительно само это мерцание, иными словами, эффект появления-исчезновения.
Ностальгия и гиперреальное
Во-вторых, любой римейк — явление ностальгии. Вот и здесь, давно ушедшие в историю консолей 16-битные пиксельные образы наполняются и дополняются мельчайшими деталями в UHD разрешении.
В симуляции самих себя образы еще лучше, ярче, полнее, в конце концов «реалистичнее» оригинала.
Хороший пример гиперреального, кажется мне.
Как у Бодрийяра:
С наступлением эры симуляции, преобразованием реальности в гиперреальность (…) «повышается» ценность изначальных мифов и знаков реальности, а также истины, объективности и аутентичности.
Зачем это нужно? Вероятно такая симуляция скрывает, что детство отсутствует, ушло вместе с временами процессора Motorola 68k и телевизоров с электронно-лучевой трубкой.
Их не вернешь. Остается только ностальгировать и узнавать в репродукциях.
PS
(Хе, хе, хе: любая игра — это в любом случае симуляция, а тут у нас в римейке — получается «симуляция симуляции», при этом что такое «оригинальное» Бодрийяр не достаточно хорошо уточняет, но не будем об этом, лучше быть романтиками.)
Скриншоты выше — из оригинала и римейка игры Shinobi.
Уровень The Chase (в римейке 2025 года) — почти полная репрезентация уровня The Secret Entry (в оригинале 1993 года).
И замечаются еще две занимательные вещи.
Эротика воспоминаний
Во-первых, применяется прием повествовательной задержки. Полный визуальный план показывают не сразу. При помощи движения камеры происходит будто «подъем занавеса». Лишь через несколько секунд игровая сцену открывают полностью. В тот же момент в звуковой ряд входит мелодия из оригинала, происходит окончательное узнавание, возвращение в детство, восторг геймеров старше тридцати пяти.
Ролан Барт бы, наверное, сказал что в отношении воспоминаний детства тут осуществляется некоторый стриптиз.
А еще, римейки фильмов, музыкальных произведений, игра — часто создают «мерцание» — чередующееся сочетание нового и старого, так вызывают «удовольствие от чтения».
Как пишет Барт:
Не являются ли наиболее эротичными те места нашего тела, где одежда слегка приоткрывается. (…) эротичны, как известно из психоанализа, явления прерывности, мерцания: например, кусочек тела, мелькнувший между двумя частями одежды (рубашка и брюки), между двумя кромками (приоткрытый ворот, перчатка и рукав); соблазнительно само это мерцание, иными словами, эффект появления-исчезновения.
Ностальгия и гиперреальное
Во-вторых, любой римейк — явление ностальгии. Вот и здесь, давно ушедшие в историю консолей 16-битные пиксельные образы наполняются и дополняются мельчайшими деталями в UHD разрешении.
В симуляции самих себя образы еще лучше, ярче, полнее, в конце концов «реалистичнее» оригинала.
Хороший пример гиперреального, кажется мне.
Как у Бодрийяра:
С наступлением эры симуляции, преобразованием реальности в гиперреальность (…) «повышается» ценность изначальных мифов и знаков реальности, а также истины, объективности и аутентичности.
Зачем это нужно? Вероятно такая симуляция скрывает, что детство отсутствует, ушло вместе с временами процессора Motorola 68k и телевизоров с электронно-лучевой трубкой.
Их не вернешь. Остается только ностальгировать и узнавать в репродукциях.
PS
(Хе, хе, хе: любая игра — это в любом случае симуляция, а тут у нас в римейке — получается «симуляция симуляции», при этом что такое «оригинальное» Бодрийяр не достаточно хорошо уточняет, но не будем об этом, лучше быть романтиками.)
🔥2👍1
Расколдованный мир девяностых
Недавно просмотрел серию снимков из девяностых, которые кто-то выложил на одном форуме.
Как же они отличаются от сегодняшнего контента соцсетей!
Социальность. На фотографиях чаще встречаются группы людей. Одиночных снимков не так уж много.
Сегодня все наоборот — аккаунт в соцсетях — чаще всего самопрезентация, исключительно личный образ инидвида, созданный в образной системе соцсетей и для распространения в соцсетях. Это — модель самого себя, опосредованная вещами и потреблением. Маркетинговые технологии, а соцсети — это именно они, изолируют людей друг от друга, и от самих себя, заставляя определяться через вещи и потребление.
Эмоции. В снимках тридцатилетней давности бросается в глаза разнообразие и искренность выражения эмоций. Люди неподдельно улыбаются, смеются, смущаются, грустят, страдают, желают. Многие счастливы, несмотря на непростое время.
Сегодняшний мир не эмоционален. Вместо подлинных чувств мы видим циркуляцию знаков языка инстаграмов, тиктоков, фейсбуков — актерских поз и «философских» цитат вместо настоящих эмоций. И видим только позитивное. «Негативный» контент — не поощряется ни алгоритмами, ни пользователями. Его стараются скрыть. Видимо, он не способствует продажам, росту аудитории, не вписывается в идеологию всеобщего счастья и позитивной психологии.
Удивляют ли в связи с этим разговоры о депрессии и пустоте? Тренинги по обучению эмоциональному интеллекту? Эмоциональный интеллект — своего рода оксюморон. Психиатрия ведь считала, что если человек не способен сопереживать другому — у него не вполне здоровая психика. Сегодня время, когда выражению и считыванию эмоций обучают уже специально и за денежные знаки.
Меньше позирования. В девяностых люди на снимках реже позируют, а если и позируют — «поза» видна явно, как у плохого актера. Вероятно, пока не предполагалась публичность снимков и их циркуляция в сетях, люди не жили все время в образе.
Сегодня же порой кажется, что всегда изображается только «поза». Индивид полностью подчинен режиссуре социальных медиа, и роль все выучили на отлично. С трудом теперь отделим герой от актера, пользователь от аккаунта. Театральная сцена соцсетей и реальность — уже едва различимы. Маски в этом пространстве публичного почти не снимают, они срастаются с лицами.
Соцсети и маркетинг как заклинание мира
Что такое «заклинание»? Ритуальный текст или действие, которое (1) произносится строго по правилам, (2) в специфическом контексте, (3) не описывает, но производит: дождь, исцеление, удачу, проклятие, защиту. Иными словами, заклинание — способ работы с реальностью посредством знаков, а не напрямую. Заклинание запечатывает реальность в знак с целью ее исчезновения.
Сегодня и мир, и человек — опосредованы языком социальных сетей, их образными системами. Соцсети растворяют мир и человека в чуть теплом тыквенном латте из циркулирующих знаков успеха, роста, поедания красивой еды, проживания дорогих отпусков, потребления половых партнеров, идеологии роста и всеобщей позитивности.
Нас погружают в магический, мифологический мир потребления, смоделированный маркетологами. Их магические пассы удаляют из мира подлинность: личное общение, эмоции, индивидуальность.
Ужас же в том, что сегодня мы, вероятно, почти не способны видеть мир вне волшебной и сочной потребительской мифологии.
Он ощущается естественным, не так ли?
В этом и состоит функция мифа — «удалять реальность, вещи в нем буквально обескровливаются, постоянно истекая бесследно улетучивающейся реальностью, он ощущается как ее отсутствие» — говорит Барт.
Да, фотографии девяностых — могут казаться блеклой «пустыней реального». Но на них ясно видно: первые красочные трамваи-фрутеллы, троллейбусы-виспы, кока-кола-грузовики, везущие праздник — противоествественны, чужды подлинному миру.
Миру, который еще не успели заколдовать.
Недавно просмотрел серию снимков из девяностых, которые кто-то выложил на одном форуме.
Как же они отличаются от сегодняшнего контента соцсетей!
Социальность. На фотографиях чаще встречаются группы людей. Одиночных снимков не так уж много.
Сегодня все наоборот — аккаунт в соцсетях — чаще всего самопрезентация, исключительно личный образ инидвида, созданный в образной системе соцсетей и для распространения в соцсетях. Это — модель самого себя, опосредованная вещами и потреблением. Маркетинговые технологии, а соцсети — это именно они, изолируют людей друг от друга, и от самих себя, заставляя определяться через вещи и потребление.
Эмоции. В снимках тридцатилетней давности бросается в глаза разнообразие и искренность выражения эмоций. Люди неподдельно улыбаются, смеются, смущаются, грустят, страдают, желают. Многие счастливы, несмотря на непростое время.
Сегодняшний мир не эмоционален. Вместо подлинных чувств мы видим циркуляцию знаков языка инстаграмов, тиктоков, фейсбуков — актерских поз и «философских» цитат вместо настоящих эмоций. И видим только позитивное. «Негативный» контент — не поощряется ни алгоритмами, ни пользователями. Его стараются скрыть. Видимо, он не способствует продажам, росту аудитории, не вписывается в идеологию всеобщего счастья и позитивной психологии.
Удивляют ли в связи с этим разговоры о депрессии и пустоте? Тренинги по обучению эмоциональному интеллекту? Эмоциональный интеллект — своего рода оксюморон. Психиатрия ведь считала, что если человек не способен сопереживать другому — у него не вполне здоровая психика. Сегодня время, когда выражению и считыванию эмоций обучают уже специально и за денежные знаки.
Меньше позирования. В девяностых люди на снимках реже позируют, а если и позируют — «поза» видна явно, как у плохого актера. Вероятно, пока не предполагалась публичность снимков и их циркуляция в сетях, люди не жили все время в образе.
Сегодня же порой кажется, что всегда изображается только «поза». Индивид полностью подчинен режиссуре социальных медиа, и роль все выучили на отлично. С трудом теперь отделим герой от актера, пользователь от аккаунта. Театральная сцена соцсетей и реальность — уже едва различимы. Маски в этом пространстве публичного почти не снимают, они срастаются с лицами.
Соцсети и маркетинг как заклинание мира
Что такое «заклинание»? Ритуальный текст или действие, которое (1) произносится строго по правилам, (2) в специфическом контексте, (3) не описывает, но производит: дождь, исцеление, удачу, проклятие, защиту. Иными словами, заклинание — способ работы с реальностью посредством знаков, а не напрямую. Заклинание запечатывает реальность в знак с целью ее исчезновения.
Сегодня и мир, и человек — опосредованы языком социальных сетей, их образными системами. Соцсети растворяют мир и человека в чуть теплом тыквенном латте из циркулирующих знаков успеха, роста, поедания красивой еды, проживания дорогих отпусков, потребления половых партнеров, идеологии роста и всеобщей позитивности.
Нас погружают в магический, мифологический мир потребления, смоделированный маркетологами. Их магические пассы удаляют из мира подлинность: личное общение, эмоции, индивидуальность.
Ужас же в том, что сегодня мы, вероятно, почти не способны видеть мир вне волшебной и сочной потребительской мифологии.
Он ощущается естественным, не так ли?
В этом и состоит функция мифа — «удалять реальность, вещи в нем буквально обескровливаются, постоянно истекая бесследно улетучивающейся реальностью, он ощущается как ее отсутствие» — говорит Барт.
Да, фотографии девяностых — могут казаться блеклой «пустыней реального». Но на них ясно видно: первые красочные трамваи-фрутеллы, троллейбусы-виспы, кока-кола-грузовики, везущие праздник — противоествественны, чужды подлинному миру.
Миру, который еще не успели заколдовать.
❤2👍2😢2😱1
Маркс поразительно точно описывает девяностые
Они освятили новую эру, доведя до колоссальных размеров то расхищение государственных имуществ, которое до сих пор практиковалось лишь в умеренной степени. Государственные земли отдавались в дар, продавались за бесценок или же присоединялись к частным поместьям путем прямой узурпации.
Все это совершалось без малейшего соблюдения норм законности. Присвоенное таким мошенническим способом государственное имущество наряду с землями, награбленными у церкви, поскольку они не были снова утеряны во время республиканской революции, и составляют основу современных княжеских владений английской олигархии.
Капиталисты-буржуа покровительствовали этой операции между прочим для того, чтобы превратить землю в предмет свободной торговли, расширить область крупного земледельческого производства, увеличить прилив из деревни поставленных вне закона пролетариев и т. д.
К тому же новая земельная аристократия была естественной союзницей новой банкократии, этой только что вылупившейся из яйца финансовой знати, и владельцев крупных мануфактур, опиравшихся в то время на покровительственные пошлины.
(Маркс, Капитал, Т1, гл. 24)
Тут вам и расхищение госактивов, и семибанкирщина.
Несколько слов в тексте заменить — вполне себе наше время получится, а не Англия времен Славной революции.
Они освятили новую эру, доведя до колоссальных размеров то расхищение государственных имуществ, которое до сих пор практиковалось лишь в умеренной степени. Государственные земли отдавались в дар, продавались за бесценок или же присоединялись к частным поместьям путем прямой узурпации.
Все это совершалось без малейшего соблюдения норм законности. Присвоенное таким мошенническим способом государственное имущество наряду с землями, награбленными у церкви, поскольку они не были снова утеряны во время республиканской революции, и составляют основу современных княжеских владений английской олигархии.
Капиталисты-буржуа покровительствовали этой операции между прочим для того, чтобы превратить землю в предмет свободной торговли, расширить область крупного земледельческого производства, увеличить прилив из деревни поставленных вне закона пролетариев и т. д.
К тому же новая земельная аристократия была естественной союзницей новой банкократии, этой только что вылупившейся из яйца финансовой знати, и владельцев крупных мануфактур, опиравшихся в то время на покровительственные пошлины.
(Маркс, Капитал, Т1, гл. 24)
Тут вам и расхищение госактивов, и семибанкирщина.
Несколько слов в тексте заменить — вполне себе наше время получится, а не Англия времен Славной революции.
👍4👏2
Иллюстрация к предыдущем посту про позирование и роли медиа)
Повторим этот чрезвычайно важный вывод: подобно тому как телезритель, не желая смотреть рекламный блок, переключает телевизор, мгновенные и непредсказуемые техномодификации изображения переключают самого телезрителя. Переходя в состояние Homo Zapiens, он сам становится телепередачей, которой управляют дистанционно. И в этом состоянии он проводит значительную часть своей жизни
(Пелевин, Generation П)
Повторим этот чрезвычайно важный вывод: подобно тому как телезритель, не желая смотреть рекламный блок, переключает телевизор, мгновенные и непредсказуемые техномодификации изображения переключают самого телезрителя. Переходя в состояние Homo Zapiens, он сам становится телепередачей, которой управляют дистанционно. И в этом состоянии он проводит значительную часть своей жизни
(Пелевин, Generation П)
👍1🔥1
Оборотничество и тождество субъекта
Лосев интересно пишет про оборотничество. Миф об оборотничестве, говорит он, утверждает тождество субъекта и существование "Я":
Личность, если она есть, вообще мыслится всегда, и притом неизменно влияющей и действующей, так что специально для чуда никакого места не получается.
Подлинного чудесного взаимоотношения личностных планов надо искать не в сфере влияния одной личности на другую, но, прежде всего, в сфере одной и той же личности, и уже на этом последнем основании можно говорить о взаимодействии двух или более отдельных личностей. Один универсальный пример способен сразу убедить в этом, это — оборотничество и вообще перевоплощение в разных телах. Что это есть чудо — сомневаться не приходится.
Но что одна и та же ведьма превращается то в катящееся колесо, то в птицу, то в серого волка, т. е. что тут идет речь об одной и той же личности, —это тоже ясно.
В современной культуре это хорошо в игре Castlevania: Symphony of the Night передано.
Алюкард, которым управляет игрок, по мере исследования мира приобретает способности перевоплощаться в волка, летучую мышь и полупрозрачный туман.
При этом он остается тем же, точно так же управляемым, тождественным персонажем вне зависимости от собственной формы. Она лишь позволяет по разному с миром взаимодействовать.
Что еще интереснее — перевоплощение является ключевым элементом для механики игры, так как только оно позволяет проникать в новые локации, необходимо для исследования внутриигрового мира и развертывания сюжета.
Это можно прочитать и так — чтобы познать мир надо одновременно и изменить себя, и остаться собой же. Да еще в измененном познавательном состоянии надо с усилием себя удерживать: пока ты летаешь летучей мышью, расходуется магическая энергия.
Вот так современные игры содержат в виде символического мифологические и философские идеи, удерживая их в популярной культуре, но не называя явно, а воздействуя через выразительность образов.
Игры, по Лосеву, мифом не являются, конечно. Во всяком случае действующим для мифологического сознания, поскольку они чистый вымысел и искусственное произведение. Зато являются по мифом по Барту. Да еще и буржуазной идеологией)
Лосев интересно пишет про оборотничество. Миф об оборотничестве, говорит он, утверждает тождество субъекта и существование "Я":
Личность, если она есть, вообще мыслится всегда, и притом неизменно влияющей и действующей, так что специально для чуда никакого места не получается.
Подлинного чудесного взаимоотношения личностных планов надо искать не в сфере влияния одной личности на другую, но, прежде всего, в сфере одной и той же личности, и уже на этом последнем основании можно говорить о взаимодействии двух или более отдельных личностей. Один универсальный пример способен сразу убедить в этом, это — оборотничество и вообще перевоплощение в разных телах. Что это есть чудо — сомневаться не приходится.
Но что одна и та же ведьма превращается то в катящееся колесо, то в птицу, то в серого волка, т. е. что тут идет речь об одной и той же личности, —это тоже ясно.
В современной культуре это хорошо в игре Castlevania: Symphony of the Night передано.
Алюкард, которым управляет игрок, по мере исследования мира приобретает способности перевоплощаться в волка, летучую мышь и полупрозрачный туман.
При этом он остается тем же, точно так же управляемым, тождественным персонажем вне зависимости от собственной формы. Она лишь позволяет по разному с миром взаимодействовать.
Что еще интереснее — перевоплощение является ключевым элементом для механики игры, так как только оно позволяет проникать в новые локации, необходимо для исследования внутриигрового мира и развертывания сюжета.
Это можно прочитать и так — чтобы познать мир надо одновременно и изменить себя, и остаться собой же. Да еще в измененном познавательном состоянии надо с усилием себя удерживать: пока ты летаешь летучей мышью, расходуется магическая энергия.
Вот так современные игры содержат в виде символического мифологические и философские идеи, удерживая их в популярной культуре, но не называя явно, а воздействуя через выразительность образов.
Игры, по Лосеву, мифом не являются, конечно. Во всяком случае действующим для мифологического сознания, поскольку они чистый вымысел и искусственное произведение. Зато являются по мифом по Барту. Да еще и буржуазной идеологией)
👍1
Forwarded from Страсть знания (Андрей Денисов)
Любовь и Кьеркегор
Объявляю набор на новые старые курсы по Кьеркегору и философии любви, буду рад старым и новым слушателям. Всем, кто ищет философского досуга за вменяемые деньги.
Ознакомьтесь с программами.
Серен Кьеркегор: рыцарь веры.
Страсть всех страстей: философия любви.
Для записи пишите в личку: @marzialspb
Набор до 1 февраля!
Подробнее в карточках выше!
Объявляю набор на новые старые курсы по Кьеркегору и философии любви, буду рад старым и новым слушателям. Всем, кто ищет философского досуга за вменяемые деньги.
Ознакомьтесь с программами.
Серен Кьеркегор: рыцарь веры.
Страсть всех страстей: философия любви.
Для записи пишите в личку: @marzialspb
Набор до 1 февраля!
Подробнее в карточках выше!
Коллега запостил в своем канале, что
поразительный успех естественных наук не является таким уж чудом. В самом деле, общество настолько сложно, что даже отдельная его часть в виде полей физики со всеми входящими туда людьми, приборами, математическими символами, библиотеками и факультетами сопоставима по сложности со структурой атомов или планет. Говоря упрощенно, классическая механика является настолько же сложной частью вселенной, как и аспекты материи, которые она изучает.
Кто-то прокомментировал, что это просто утверждение о том, что в социологии язык описания не будет трансцедентным обществу никогда.
Возможно, дело именно в этом утверждении.
Математика вполне себе трансцендентна объектам физиков и экономистов, и ее можно рассматривать именно как язык (с оговоркой, что не всем математикам нравится подобный взгляд, я все же считаю его вполне валидным).
Но стала она по-настоящему применимой к естественным объектам далеко не сразу, это были этапы, вехи развития. Революцию произвел, например, Декарт с аналитической геометрией, соединив геометрию с алгебраическими операциями, благодаря чему стало возможным применять ее механически для познания. Процитирую Реале-Антисери книжку:
Это детище Декарта, именуемое «аналитической геометрией», направляет математическую мысль вплоть до наших дней. Западная цивилизация, посредством применения двойного алгоритма в физике и механике, трансформировала облик Земли» (О. Колерус). Из фазы ручного труда математика перешла в фазу промышленного развития.
Пока «детище» Декарта, — язык, удобный для работы ученых, не появился, — в общем-то, в значительной степени знание о природном мире на авторитете Аристотеля основывалось — энтелехиях, субстанциях и комментариях к ним.
Я думаю (или хочу так думать), дело не в сложности реальности, не в тождественности моделей ей, а в наличии — удобного языка, способности человеческого ума внести различения в ее аморфный поток.
поразительный успех естественных наук не является таким уж чудом. В самом деле, общество настолько сложно, что даже отдельная его часть в виде полей физики со всеми входящими туда людьми, приборами, математическими символами, библиотеками и факультетами сопоставима по сложности со структурой атомов или планет. Говоря упрощенно, классическая механика является настолько же сложной частью вселенной, как и аспекты материи, которые она изучает.
Кто-то прокомментировал, что это просто утверждение о том, что в социологии язык описания не будет трансцедентным обществу никогда.
Возможно, дело именно в этом утверждении.
Математика вполне себе трансцендентна объектам физиков и экономистов, и ее можно рассматривать именно как язык (с оговоркой, что не всем математикам нравится подобный взгляд, я все же считаю его вполне валидным).
Но стала она по-настоящему применимой к естественным объектам далеко не сразу, это были этапы, вехи развития. Революцию произвел, например, Декарт с аналитической геометрией, соединив геометрию с алгебраическими операциями, благодаря чему стало возможным применять ее механически для познания. Процитирую Реале-Антисери книжку:
Это детище Декарта, именуемое «аналитической геометрией», направляет математическую мысль вплоть до наших дней. Западная цивилизация, посредством применения двойного алгоритма в физике и механике, трансформировала облик Земли» (О. Колерус). Из фазы ручного труда математика перешла в фазу промышленного развития.
Пока «детище» Декарта, — язык, удобный для работы ученых, не появился, — в общем-то, в значительной степени знание о природном мире на авторитете Аристотеля основывалось — энтелехиях, субстанциях и комментариях к ним.
Я думаю (или хочу так думать), дело не в сложности реальности, не в тождественности моделей ей, а в наличии — удобного языка, способности человеческого ума внести различения в ее аморфный поток.
Мозг лидера и мозг подчиненного (1/2)
Подобные заголовки наводят на мысли о деловой среде, политике, теории управления или социологии. Но нет: в одноименном ролике Постнауки биолог пятнадцать минут рассказывает про стаи животных.
В пересказе лекции я выделил курсивом отдельные «тейки», а дальше разберу, почему подобный короткий научпоп на медиа-платформе является современным мифотворчеством.
Итак, читаем рассказ биолога.
Частенько зверюшки образуют стаи — так безопаснее и проще находить пищу. Люди тоже, ведь они — обезьяны с врожденными программами лидерства и подчинения.
В муравейниках и ульях лидер — это самка-царица, выделяющая гормоны. Их передают по системе рот-в-рот, и вопрос подчинения не возникает.
У других зверей — вожак устанавливается в результате агрессивного взаимодействия, но потом выделяет феромоны. Благодаря тонкой обонятельной системе у остальных членов стаи — запускается программа подчинения лидеру. Пока все пахнет «лидерскими» феромонами — в стае тишь, гладь, да благодать.
У голых землекопов одна доминантная самка держит всех под феромональным контролем. Это интересная такая модель «военного коммунизма».
Стая позволяет селедкам уцелеть, так как хищник не знает, какую из них хватать.
Перейдем к иерархически организованным стаям: слонам, гиенам, сурикатам и обезьянам. Стае выгодно иметь вожака и несколько уровней подчиненных — это улучшает качество жизни каждой особи.
Откуда появляются лидеры? Один из критериев — это размер и сила, это выясняют в драке. Желание быть крупным свойственно и человеку. У военных высокие головные уборы, чтобы добавить себе росту, король сидит на троне, лидерам возводят статуи, так что мы это все наблюдаем.
В сложных стаях, впрочем, размер особи менее важен, чем благополучие стаи. Если стая успешно добывает пищу, уходит от хищников, в ней много детей, гармония и любовь — тогда вожак долго управляет сообществом.
В обезьяньих сообществах вожаком является самец. Это, ну, собственно, свойство нашего биологического вида, homo sapiens, и вообще, так сказать, приматов. Иерархические отношения самцов основаны на агрессивном взаимодействии. Таковы свойства нашего биологического вида.
У лидера-самца есть поддержка самцов-субдоминантов, а у шимпанзе, если стая «хорошо» живет, — самки тоже сильно поддерживают доминантного самца. То есть женщины лучше всего знают, что нам не нужны никакие изменения, а кастрюльные бунты — это все не просто так, значит совсем все плохо, и надо прислушаться к ситуации в обществе.
Мы видим прямую сцепку между агрессией и стремлением к лидерству. Если самец недостаточно агрессивен, не хочет «быть начальником», то он остается где-то «там», на «среднем уровне».
Здесь огромное значение играет миндалина, чем она крупнее, тем больше стремление к лидерству. Лидерство — это гормоны стресса: адреналин и кортизол.
Если вожак-обезьян хорошо управляет стаей, возникает всеобщая привязанность. Для «нас» естественен телесный контакт и взаимный груминг — обезьяны вычесывают и поглаживают друг друга, передавая положительные эмоции. На медиаторном уровне выделяется окситоцин.
В момент выражения любви и преданности вожаку уровень окситоцина повышается, и это оказывает очень благотворное воздействие на нервную систему, оздоравливает организм, продлевает жизнь и повышает иммунитет. Все это доказано физиологическими измерениями.
Наше стремление искать уважаемого лидера используются и маркетологами. Наш мозг сам делает зарубку, когда видит, какой пастой чистят зубы лидеры.
Отсюда же фанатизм по отношению к рок-звездам, а также политический и религиозный фанатизм. Они часто завязаны на избыточном подчинении, сотворении себе кумира, когда лидер становится настолько безоговорочным, что ему подчиняются без размышлений.
Это все биологические программы — лидерство и подчинение. Ну и неплохо бы, чтобы работала еще одна биологическая программа — стремление быть независимым и свободным.
Подобные заголовки наводят на мысли о деловой среде, политике, теории управления или социологии. Но нет: в одноименном ролике Постнауки биолог пятнадцать минут рассказывает про стаи животных.
В пересказе лекции я выделил курсивом отдельные «тейки», а дальше разберу, почему подобный короткий научпоп на медиа-платформе является современным мифотворчеством.
Итак, читаем рассказ биолога.
Частенько зверюшки образуют стаи — так безопаснее и проще находить пищу. Люди тоже, ведь они — обезьяны с врожденными программами лидерства и подчинения.
В муравейниках и ульях лидер — это самка-царица, выделяющая гормоны. Их передают по системе рот-в-рот, и вопрос подчинения не возникает.
У других зверей — вожак устанавливается в результате агрессивного взаимодействия, но потом выделяет феромоны. Благодаря тонкой обонятельной системе у остальных членов стаи — запускается программа подчинения лидеру. Пока все пахнет «лидерскими» феромонами — в стае тишь, гладь, да благодать.
У голых землекопов одна доминантная самка держит всех под феромональным контролем. Это интересная такая модель «военного коммунизма».
Стая позволяет селедкам уцелеть, так как хищник не знает, какую из них хватать.
Перейдем к иерархически организованным стаям: слонам, гиенам, сурикатам и обезьянам. Стае выгодно иметь вожака и несколько уровней подчиненных — это улучшает качество жизни каждой особи.
Откуда появляются лидеры? Один из критериев — это размер и сила, это выясняют в драке. Желание быть крупным свойственно и человеку. У военных высокие головные уборы, чтобы добавить себе росту, король сидит на троне, лидерам возводят статуи, так что мы это все наблюдаем.
В сложных стаях, впрочем, размер особи менее важен, чем благополучие стаи. Если стая успешно добывает пищу, уходит от хищников, в ней много детей, гармония и любовь — тогда вожак долго управляет сообществом.
В обезьяньих сообществах вожаком является самец. Это, ну, собственно, свойство нашего биологического вида, homo sapiens, и вообще, так сказать, приматов. Иерархические отношения самцов основаны на агрессивном взаимодействии. Таковы свойства нашего биологического вида.
У лидера-самца есть поддержка самцов-субдоминантов, а у шимпанзе, если стая «хорошо» живет, — самки тоже сильно поддерживают доминантного самца. То есть женщины лучше всего знают, что нам не нужны никакие изменения, а кастрюльные бунты — это все не просто так, значит совсем все плохо, и надо прислушаться к ситуации в обществе.
Мы видим прямую сцепку между агрессией и стремлением к лидерству. Если самец недостаточно агрессивен, не хочет «быть начальником», то он остается где-то «там», на «среднем уровне».
Здесь огромное значение играет миндалина, чем она крупнее, тем больше стремление к лидерству. Лидерство — это гормоны стресса: адреналин и кортизол.
Если вожак-обезьян хорошо управляет стаей, возникает всеобщая привязанность. Для «нас» естественен телесный контакт и взаимный груминг — обезьяны вычесывают и поглаживают друг друга, передавая положительные эмоции. На медиаторном уровне выделяется окситоцин.
В момент выражения любви и преданности вожаку уровень окситоцина повышается, и это оказывает очень благотворное воздействие на нервную систему, оздоравливает организм, продлевает жизнь и повышает иммунитет. Все это доказано физиологическими измерениями.
Наше стремление искать уважаемого лидера используются и маркетологами. Наш мозг сам делает зарубку, когда видит, какой пастой чистят зубы лидеры.
Отсюда же фанатизм по отношению к рок-звездам, а также политический и религиозный фанатизм. Они часто завязаны на избыточном подчинении, сотворении себе кумира, когда лидер становится настолько безоговорочным, что ему подчиняются без размышлений.
Это все биологические программы — лидерство и подчинение. Ну и неплохо бы, чтобы работала еще одна биологическая программа — стремление быть независимым и свободным.
🤔1
Мозг лидера и мозг подчиненного (2/2)
Биолог увлекательно рассказывает про стаи насекомых и млекопитающих.
Но ролик ведь не называется «Стаи в животном мире», «Увлекательные факты биологии», или «Пчелы, обезьяны и сурикаты», а так:
«Мозг лидера и мозг подчиненного».
Газетный заголовок целиком присваивает биологическое содержание лекции, надстраивается над ним, оборачивает весь невинный, а-ля профессор Дроздов, рассказ — в субстанцию, сакральную для всякого борца с мракобесием: Мозг.
Нет, даже два мозга! Ведь всем известно: сущности Лидеров и Подчиненных — от природы различны.
Откуда же они появляются — отношения начальника и подчиненного? Из власти, иерархии и социальных ролей? Из динамики влияния, мотивации, авторитета и группового поведения? Из практики управления и принятия решений? Из легитимности власти? Культурно специфических иерархических форм? Отнюдь!
Лучше всего на вопрос ответит не социолог, психолог, управленец-практик или антрополог, а биолог! Ведь именно биология и изучает эти вопросы!
И у биолога есть ответ: в мозг встроены программы лидерства и подчинения, так как человек — это обезьяна.
Дальше все уже зависит от стаи: так, у муравьев своего рода военный коммунизм обеспечивают особые выделения самки-царицы. Пока пахнет лидером — в стае тишь, гладь, да благодать.
А вот у нас, приматов — вожак это агрессивный самец: и у военных большие головные уборы, и цари сидят на троне, и статуи им возводят.
Если правят они хорошо, то их поддерживают не только самцы-субдоминанты, но и самки радуются, не звенят кастрюлями.
Если всем вдоволь пищи, от хищников все защищены, много детей и гармоничных семей, то правит вожак долго и счастливо, все друг друга поглаживают, клянутся в верности лидеру, оздоравливая так организм и повышая иммунитет.
Нужно сказать, тут увлеченный биолог чуть стушевался, уточнив, что в Мозге есть и «программа свободы воли», но ролик вдруг закончился, будто он ляпнул лишнего.
Конечно, сложные культурные и социальные, человеческие явления, а особенно отношения власти, лидерство и подчинение — лучше всего изучать, наблюдая за жизнью муравьев и пчел, львов и гиен, слонов и обезьян, дельфинов и, конечно, сурикатов.
И дело не в том, что спикер иногда невинно выходит за пределы собственной дисциплины.
Ролан Барт отмечал натурализацию как основную функцию мифа. Мифы превращают культурные, исторические или социальные явления — в кажущиеся неизбежными состояния, воспринимаемые как «естественный порядок вещей», присущие и данные слушателю самой природой.
Наука о природе — оказывается идеальной для натурализации любых ценностей, а биолог — идеальным рассказчиком мифов о власти.
Используя наукообразный язык, похищая знаки биологического языка, реальные факты, по-детски невинно, в виде сказания о зверюшках — слушателям сообщили, что авторитаризм, патриархат, лидерство сильного вожака — не культурные ценности, а естественные, биологические программы мозга, детерминирующие поведение людей.
Ведь культура и общество — лучше всего объясняются теорией эволюции и наблюдениями за стаями животных, а человек — не отличается от животных.
Были и комментарии к ролику.
Кто-то написал, что «социальные явления не редуцируются полностью к биологическим процессам» и что, конечно, «ядерно-магнитная нейровизуализация, пэт-визуализация, энцфалография, функциональная визуализация дезоксигенирования гемоглобина и метаболизма глюкозы — это очень ограниченный набор возможностей», не позволяющий до конца объяснить взаимодействие начальника и подчиненного.
Некоторые начали упоминать философию и религию. Но тут же полились заклинания, обвиняющие в «мракобесии».
Ведь Мозг, священная субстанция, обладает чудесными силами. Они вызываются через формулы: «отсутствие критического мышления», «включи логику», или «где ссылка на факты?». Эта работа со знаками позволяет заклинателю работать с реальностью, сделать так, чтобы аргументы соперника растворились и исчезли, и можно было, выдохнув, ощутить собственный мозг лидера через священную эволюционную связь с обезьянами и сурикатами.
Биолог увлекательно рассказывает про стаи насекомых и млекопитающих.
Но ролик ведь не называется «Стаи в животном мире», «Увлекательные факты биологии», или «Пчелы, обезьяны и сурикаты», а так:
«Мозг лидера и мозг подчиненного».
Газетный заголовок целиком присваивает биологическое содержание лекции, надстраивается над ним, оборачивает весь невинный, а-ля профессор Дроздов, рассказ — в субстанцию, сакральную для всякого борца с мракобесием: Мозг.
Нет, даже два мозга! Ведь всем известно: сущности Лидеров и Подчиненных — от природы различны.
Откуда же они появляются — отношения начальника и подчиненного? Из власти, иерархии и социальных ролей? Из динамики влияния, мотивации, авторитета и группового поведения? Из практики управления и принятия решений? Из легитимности власти? Культурно специфических иерархических форм? Отнюдь!
Лучше всего на вопрос ответит не социолог, психолог, управленец-практик или антрополог, а биолог! Ведь именно биология и изучает эти вопросы!
И у биолога есть ответ: в мозг встроены программы лидерства и подчинения, так как человек — это обезьяна.
Дальше все уже зависит от стаи: так, у муравьев своего рода военный коммунизм обеспечивают особые выделения самки-царицы. Пока пахнет лидером — в стае тишь, гладь, да благодать.
А вот у нас, приматов — вожак это агрессивный самец: и у военных большие головные уборы, и цари сидят на троне, и статуи им возводят.
Если правят они хорошо, то их поддерживают не только самцы-субдоминанты, но и самки радуются, не звенят кастрюлями.
Если всем вдоволь пищи, от хищников все защищены, много детей и гармоничных семей, то правит вожак долго и счастливо, все друг друга поглаживают, клянутся в верности лидеру, оздоравливая так организм и повышая иммунитет.
Нужно сказать, тут увлеченный биолог чуть стушевался, уточнив, что в Мозге есть и «программа свободы воли», но ролик вдруг закончился, будто он ляпнул лишнего.
Конечно, сложные культурные и социальные, человеческие явления, а особенно отношения власти, лидерство и подчинение — лучше всего изучать, наблюдая за жизнью муравьев и пчел, львов и гиен, слонов и обезьян, дельфинов и, конечно, сурикатов.
И дело не в том, что спикер иногда невинно выходит за пределы собственной дисциплины.
Ролан Барт отмечал натурализацию как основную функцию мифа. Мифы превращают культурные, исторические или социальные явления — в кажущиеся неизбежными состояния, воспринимаемые как «естественный порядок вещей», присущие и данные слушателю самой природой.
Наука о природе — оказывается идеальной для натурализации любых ценностей, а биолог — идеальным рассказчиком мифов о власти.
Используя наукообразный язык, похищая знаки биологического языка, реальные факты, по-детски невинно, в виде сказания о зверюшках — слушателям сообщили, что авторитаризм, патриархат, лидерство сильного вожака — не культурные ценности, а естественные, биологические программы мозга, детерминирующие поведение людей.
Ведь культура и общество — лучше всего объясняются теорией эволюции и наблюдениями за стаями животных, а человек — не отличается от животных.
Были и комментарии к ролику.
Кто-то написал, что «социальные явления не редуцируются полностью к биологическим процессам» и что, конечно, «ядерно-магнитная нейровизуализация, пэт-визуализация, энцфалография, функциональная визуализация дезоксигенирования гемоглобина и метаболизма глюкозы — это очень ограниченный набор возможностей», не позволяющий до конца объяснить взаимодействие начальника и подчиненного.
Некоторые начали упоминать философию и религию. Но тут же полились заклинания, обвиняющие в «мракобесии».
Ведь Мозг, священная субстанция, обладает чудесными силами. Они вызываются через формулы: «отсутствие критического мышления», «включи логику», или «где ссылка на факты?». Эта работа со знаками позволяет заклинателю работать с реальностью, сделать так, чтобы аргументы соперника растворились и исчезли, и можно было, выдохнув, ощутить собственный мозг лидера через священную эволюционную связь с обезьянами и сурикатами.
👍4🔥3👏1💔1
Наука и Мозг как субстанции
Для зрителей «в мире животных», светлых борцов с мракобесием, разоблачителей лжи и иных научных инквизиторов — Мозг «практически не изучен» (почти непознаваем), «используется нами только на 5%» (почти всемогущ), «его ткань устроена как скопление звезд и галактик во Вселенной» (почти вездесущ).
Мозг — «почти» Бог.
Во всяком случае, это — субстанция.
Что есть субстанция? Весьма неуютно и неприятно жить в изменчивости вещей, текучей реальности, среди процессов, систем и структур, в мире panta rhei, речке, куда и дважды не войдешь.
Субстанция — ответ на вопрос: « а что вообще остаётся, когда всё меняется». В переводе с латинского: «то, что поддерживает» (sub + sto = sub stans). Черепаха, поддерживающая Землю. Флогистон, поддерживающий горение. Эфир, поддерживающий распространение электромагнитных волн. В греческом языке похожее имя — «ипостась» (hypo + stasis = «под-ставка»).
Идея нечеткая, неясная, ускользающая от данности уму. Никто со времен Аристотеля не знает, что она такое, но зато множество смутных идей того, что она делает: поддерживает тождественным пучок впечатлений о мире.
Субстанция — концепт метафизический. В философии — против нее собрали крестовый поход, в нем поучаствовало множество именитых рыцарей. В науках, во всяком случае точных и естественных, ее поставили под подозрение, а потом и вовсе — изгнали (ну или так думают!).
Как же орган «мозг» превратился в субстанцию «Мозг»?
В начале было Слово. И Слово было у позитивистов. Подлинное знание, — говорил Огюст Конт, — производится лишь из эмпирических фактов и научного метода. Подобная философия знания хорошо «оседлала» биологию, физиологию, медицину, в которых быстро росла роль эксперимента, измерений и лабораторных методов.
Есть только одна проблемка, господин Конт: сам из себя, чисто логически, позитивизм невыводим: принцип «значимо только то, что эмпирически проверяемо» сам не является эмпирически проверяемым.
А еще — вы игнорируете встроенность института науки в общество, ее способность порождать расовые теории, доказывать несовместимость строения женского черепа с высшим образованием, подгонять данные под требуемый трудящимися результат в «климатгейте».
Забываете, что теория — не набор «сырых фактов», а всегда их интерпретация умом. У вас же, особенно в наивной форме, получается магия: «раз измерено, значит понято». Так вообще можно знанием сделать только то, что можно пощупать, понюхать и положить в рот! Как у зверюшек примерно. В сбор грибов: набрал фактов — вот тебе и знание!
Именно как принцип «любого знания» — позитивизм не приспособлен для работы с этикой, искусством, смыслом, ценностями, общественными явлениями, проще говоря, — с человеческой культурой.
Современная философия науки — не позитивизм девятнадцатого века, но мышление борца с мракобесием — к нему близко. Неслучайно главные борцы — биологи и физиологи.
И вот, зритель смотрит Youtube. Мифологическое сознание вращает трубку калейдоскопа: невероятная половая подвижность обезьян и сурикатов, борьба серотонина с окситоцином, тайны нейросетей, магнитная нейровизуализация, дезоксигенирование гемоглобина. Яркие стекляшки складываются в уме клерков в непостижимые узоры. Как не сойти с ума в подобной медийной текучести?
Возникает нечто «по ту сторону» калейдоскопа: Наука.
Наука — субстанция. Не отдельные науки, с разнообразием объектов, методов и языков описания, а единая Наука — природная способность ума к «истинному зрению», восприятию вещей как таковых. Она подобна ниббане, к которой адепта приближает просмотр роликов учителей и лайки под ними.
Мозг же — сын Науки, телесное воплощение ее субстанции. Он обладает силами критического мышления и логики. В речи жрецов, правда, они употребляются лишь как знаки «научности», лишенные содержания (ибо методами наивных позитивистов они-то как раз и не выводится).
Все это уже высмеял Тургенев в «Отцах и детях», как раз на пике популярности позитивизма.
Но и мы можем посмеяться! Попросите любителя физиологических фактов обнаружить стоимость денег, рассматривая банкноты под микроскопом!
Для зрителей «в мире животных», светлых борцов с мракобесием, разоблачителей лжи и иных научных инквизиторов — Мозг «практически не изучен» (почти непознаваем), «используется нами только на 5%» (почти всемогущ), «его ткань устроена как скопление звезд и галактик во Вселенной» (почти вездесущ).
Мозг — «почти» Бог.
Во всяком случае, это — субстанция.
Что есть субстанция? Весьма неуютно и неприятно жить в изменчивости вещей, текучей реальности, среди процессов, систем и структур, в мире panta rhei, речке, куда и дважды не войдешь.
Субстанция — ответ на вопрос: « а что вообще остаётся, когда всё меняется». В переводе с латинского: «то, что поддерживает» (sub + sto = sub stans). Черепаха, поддерживающая Землю. Флогистон, поддерживающий горение. Эфир, поддерживающий распространение электромагнитных волн. В греческом языке похожее имя — «ипостась» (hypo + stasis = «под-ставка»).
Идея нечеткая, неясная, ускользающая от данности уму. Никто со времен Аристотеля не знает, что она такое, но зато множество смутных идей того, что она делает: поддерживает тождественным пучок впечатлений о мире.
Субстанция — концепт метафизический. В философии — против нее собрали крестовый поход, в нем поучаствовало множество именитых рыцарей. В науках, во всяком случае точных и естественных, ее поставили под подозрение, а потом и вовсе — изгнали (ну или так думают!).
Как же орган «мозг» превратился в субстанцию «Мозг»?
В начале было Слово. И Слово было у позитивистов. Подлинное знание, — говорил Огюст Конт, — производится лишь из эмпирических фактов и научного метода. Подобная философия знания хорошо «оседлала» биологию, физиологию, медицину, в которых быстро росла роль эксперимента, измерений и лабораторных методов.
Есть только одна проблемка, господин Конт: сам из себя, чисто логически, позитивизм невыводим: принцип «значимо только то, что эмпирически проверяемо» сам не является эмпирически проверяемым.
А еще — вы игнорируете встроенность института науки в общество, ее способность порождать расовые теории, доказывать несовместимость строения женского черепа с высшим образованием, подгонять данные под требуемый трудящимися результат в «климатгейте».
Забываете, что теория — не набор «сырых фактов», а всегда их интерпретация умом. У вас же, особенно в наивной форме, получается магия: «раз измерено, значит понято». Так вообще можно знанием сделать только то, что можно пощупать, понюхать и положить в рот! Как у зверюшек примерно. В сбор грибов: набрал фактов — вот тебе и знание!
Именно как принцип «любого знания» — позитивизм не приспособлен для работы с этикой, искусством, смыслом, ценностями, общественными явлениями, проще говоря, — с человеческой культурой.
Современная философия науки — не позитивизм девятнадцатого века, но мышление борца с мракобесием — к нему близко. Неслучайно главные борцы — биологи и физиологи.
И вот, зритель смотрит Youtube. Мифологическое сознание вращает трубку калейдоскопа: невероятная половая подвижность обезьян и сурикатов, борьба серотонина с окситоцином, тайны нейросетей, магнитная нейровизуализация, дезоксигенирование гемоглобина. Яркие стекляшки складываются в уме клерков в непостижимые узоры. Как не сойти с ума в подобной медийной текучести?
Возникает нечто «по ту сторону» калейдоскопа: Наука.
Наука — субстанция. Не отдельные науки, с разнообразием объектов, методов и языков описания, а единая Наука — природная способность ума к «истинному зрению», восприятию вещей как таковых. Она подобна ниббане, к которой адепта приближает просмотр роликов учителей и лайки под ними.
Мозг же — сын Науки, телесное воплощение ее субстанции. Он обладает силами критического мышления и логики. В речи жрецов, правда, они употребляются лишь как знаки «научности», лишенные содержания (ибо методами наивных позитивистов они-то как раз и не выводится).
Все это уже высмеял Тургенев в «Отцах и детях», как раз на пике популярности позитивизма.
Но и мы можем посмеяться! Попросите любителя физиологических фактов обнаружить стоимость денег, рассматривая банкноты под микроскопом!
🔥3❤🔥2👍2🍾1