Дух, заточенный в камень
Модели храмов в раннехристианском армянском зодчестве создается с целью возведения сакральности в абсолют. Чувства, связанные с восприятием таких моделей позволяют составлять суждения о прошлом, как о реально существовавшем, это утверждают нас в долговечности веры.
Рассмотрим пример:
Модель церкви Ахпат. Начнем с того, что не стоит воспринимать ее с точки зрения архитектурного макета. Конструктивное устройство не соответствует сооружению: внутреннее пространство не со масштабно внешнему, портал решается условно, с абсолютно иной целью, нежели показать конструктив. Все потому, что целеполагание в создании подобного рода реликвий определяется не зодчим, а самой религией. Это некоторого рода духовная диаграмма. Эта модель не архитектурная система, а условная скульптура, служащая пристанищем для духа. Скульптура находилась внутри храма. В таком случае маленький храм служил пространством для духа и веры, а большой - для человека и его встречи с первым. Под модель в храме отводилось отдельное место, становящееся духовной доминантой. Пространства четко разграничивалось на профанное (мирское) и сакральное (священное). Материал при этом оставался одинаковым - камень, обработанный вручную, мастером. Материальность в таком случае создавала духовную связь зодчего с тем сакральным, приют для которого он создает, она связывала мирское и духовное. Храм - приют для человека, а реликвия-модель - приют для веры. Единство таких творений что нинаесть дух, заточенный в камень.

Выходит что в мре очень много разных вариантов архитектуры, созданной посредством идей стремления к вечности, и вавилонская башня тому пример, и гробницы египетские, да и даже башня татлина. Но мне показался пример с этими храмиками армянскими очень интересным, потому что он менее самовлюбленный что ли. Такой прямо актом человеческого сосуществования с вечностью и сакральность, его бережное и почтенное отношение к духу

Недавно начала читать книгу Зигфрида Кракауэра "Теория кино" об исследовании черно-белого кино через призму философии и медиаэстетики.
"фильм - это, в сущности, развитие фотографии и поэтому он разделяет свойственную ей отчётливую привязанность к видимому окружающему нас миру".
Зигфрид Кракауэр - всегда стоящий в стороне эмигрант, который просил своих будущих биографов не указывать его дату рождения и не называть его автором, пишущим о кино. Архитектор по оборудованию и многолетний корреспондент газеты, Кракауэр относился скорее к Франкфуртской школе и институту социальных исследований.
*продолжение следует

А вот недавно ещё приходила лекция и просмотр фильма - французское экспериментальное кино

vortex_французское_экспериментальное_кино_1970_е_1.pdf

Увидела здесь уже знакомого Ги Дебора и вспомнила про его изобретение - метод дрейфа

Debor_Gi_Psikhogeografiya_2017.pdf

Метод дрейфа впервые предложили французские ситуационисты, в частности Ги Дебор, в 1950-х годах: в его основе — непосредственное погружение в городскую среду, быстрое перемещение в ней без четкого маршрута и строго определенной начальной и конечной точки. Достигая состояния эмоциональной дезориентации, исследователь начинает видеть окружающее пространство независимо, каждый раз заново открывая для себя урбанистический ландшафт.
В механизированном, четко структурированном утилитарном обществе середины ХХ века горожанин следовал определенным паттернам поведения, а потому пользовался ограниченным числом самых необходимых ему маршрутов. Бесцельное и несистемное блуждание по городу тогда служило романтическим бунтом против существующего порядка вещей

В рамки самой архитектуры дрейф способствует раз-
витию всех форм лабиринтов, доступных в современном
строительстве. Так, в марте 1955 года газеты сообщили о
строительстве в Нью Йорке здания, в помещениях которо-
го индивидуум может почувствовать возможности дрейфа:
«Помещения винтообразного здания имеют форму кусков
торта. Можно будет увеличивать или уменьшать их объем

Theater of Memory

Через шесть лет после смерти итальянского философа Джилио Камилло «Идея театра» была посмертно опубликована во Флоренции в 1550 году. В этой работе Камилло описал воображаемый театр памяти для одного человека, в котором традиционные отношения зрителя и сцены перевёрнуты: сценой стал поднимающийся амфитеатр, а зритель оказался в его центре.

Театр Камилло представлял собой воображаемую полукруглую сцену с семью ярусами, разделённую семью островками и окружённую семью колоннами. Этот театр был разделён на сорок девять зон, каждая из которых ассоциировалась с символической фигурой из мифологии. Все знания хранились на разных уровнях и извлекались с помощью мысленных ассоциаций, образов и символов.

В театре Камилло не было ни сцены, ни зрительных рядов, ни того, без чего, казалось бы, немыслим театр: актёров, спектакля, драматурга. Был только зритель, входящий в театр. Однако ему было доверено занять место творца, что созерцает порядок мироздания.

Мы живем во время переизбытка соприкосновения с ежедневной, во многом ненужной информацией, оттого страдаем проблемами с тайм-менеджментом, концентрацией и качественным погружением в обучение. Следствие этого — глобальное снижение уровня профессионализма. А когда снижается уровень профессионализма, возрастает ценность знаний.

Чем больше у вас эксклюзивной информации, тем выше ваш статус: сколько бы у вас не было шальных денег, без качественной информации вы не сможете обрести социальный статус в обществе.

На тебя свалились большие деньги? Здорово. Но есть ли у тебя знания, квалификации и компетенции чтобы эти деньги защитить? Есть ли у тебя понимание, как заработать эти деньги повторно?

Когда вы обладаете эксклюзивной информацией, люди вокруг вас начинают подстраивать свое поведение под ваше. В качестве иллюстрации этого тезиса сразу вспоминается один из моих самых любимых сериалов — «Миллиарды». Главный герой — он же харизматичный, умный, цепкий, знающий свое дело глава империи Бобби Аксельрод — находится на вершине именно потому что он очень хорошо знает дело, которым руководит и может позволить себе не держаться за результаты, ведь самое главное — это его компетенции, а они уже навсегда при нём. Только полная картина вещей даёт понимание, как стратегически верно реагировать на кризисы и как пробиваться к высотам.

Кризис квалификаций рождает вопрос «что делать с информацией?»
Да, мы все можем найти практически любую информацию в интернете. Но чтобы знать что искать, иметь мотивацию зубрить это, быть способным связать всё в единое полотно и построить из этого фундамент для карьеры и жизни, нужно получать информацию грамотно, в комплексе и в системе.

Картина мира рождается только из фундаментальных дисциплин — история, литература, философия и тд. И это причина, по которой нельзя получать только профильные квалификации, например, просто учиться писать репортажи, если ты студент энного журфака МГУ. Ведь из этого скила не построить картину мира.
А ЕСЛИ НЕТ КАРТИНЫ МИРА, НЕТ САМОГО ГЛАВНОГО: возможности сделать прогноз, увидеть суть, стратегически грамотно среагировать, добиться по-настоящему высоких результатов и социального статуса.

Выходя в мир, мы все создаем смыслы и образы, и чтобы не создавать фигню, нужно что-то знать и что-то из себя представлять. Люди, которые входят в новую элиту — люди, которые обладают квалификациями. За этими людьми охотятся все.

Безусловно, это тема в которой можно погрязнуть и на которую можно написать еще с десяток абзацев. Дабы этого не делать, добавлю только, что знания — это, в своей сути, накопленный веками опыт и лишь прожитые на своей шкуре годы — лучший его источник. Но если и будучи молодым-зеленым хочется что-то стоящее из себя представлять и стоящие смыслы в этот мир нести, информация и компетенции — лучший для этого катализатор.

Исследовательская программа аудитории 2022
Про общество потребления

Привет! На этой неделе пишу для Пилы! Какой-то новый интересный опыт! Очень волнительно
Буду рада вашему мнению и поддержке!

Привет, Пила!
Меня зовут Саша Глазова. Я учусь на третьем курсе МАРХИ на кафедре жилых зданий. Работаю в бюро "Правда", где изучаю ландшафтную архитектуру и работу с окружением. Играю в домашнем театре и очень люблю театр, ведь, кажется, он так схож с нашей профессией. А как писал Альдо Росси: "Архитектура – это неизменные «декорации», в которых разворачивается человеческая жизнь".
Кроме того, как человек, выросший в семье ученых, я всегда стараюсь комплексно подходить к изучению архитектуры и проектированию. Использую знания в смежных областях — науке и искусстве. #interdisciplinarity

В ближайшие дни буду делиться с вами своими наблюдениями и заметками об архитектуре на стыке смежных областей. Ведь архитектура не существует в вакууме и всегда находится в контексте, ведь так?

В следующем посте хочется порассуждать на тему нереферентной архитектуры

Про чувство дома, Вима Вендерса и обои в цветочек...

Майские празники я провела в деревне на Валдае, где сидя на веранде и глядя на майский дождь, пыталась вспомнить самое глубокое переживание об архитектуре и опыте в архитектурной деятельности. Пыталась так долго, что наверное все усилия потеряли всякий смысл, когда я поняла, что самое глубокое и личное переживание оно вот здесь и сейчас - в этих четырёх стенах деревенского дома, который раньше был сельской конторой.
Помню всё детство, когда приезжала на Валдай и поднималась на ступени крыльца, сразу становилось как-то свободно и тепло. Наш красный дом, с печкой и красного кирпича и большими окнами, не характерными для деревенской избы всегда жил своей особой жизнью. Сначала дом функционировал как контора - здесь заведовала местная администрация. А потом участок выкупил мой дедушка и дом стал потихоньку расти. Появилась пристройка, утеплённая веранда, скворечник прямо на стене дома, потому что куда ж географы без птиц. И многое многое другое. И эти голые брёвна, из которых сочиться пакля и джут - словно дышут.
И каждый, каждый деревенский дом будто со своим характером и обычаем. Вот заходишь в дом обшитый сайдингом, с красной четырех скатной крышей и сразу понимаешь - дачники. А рядом домик с двускатной кровлей, маленькими окошками - три на каждую сторону света. И сразу ощущается деревенский быт.
А вот ещё дом нашей знакомой - жены фотографа Владимира Богданова. Снаружи простой деревенский дом и рядом сарай выкрашенный в яркий синий цвет. На сарае во всю стену раньше висела киноафиша, привезённая из Италии, об очередном показе фильма Вима Вендерса Небо над Берлином в Риме. А сейчас висит афиша какой-то выставки. И домик этот обрамляет забор, который Люба хочет выкрасить в синий - три столба, да две покосившиеся доски. Не потому что времени нет починить, а потому что "живой он".

И вот смотришь на это и понимаешь что в этом всём и есть архитектура. В каждом бревне, окне, ступени, которую выкалачивал папа и в сковерники на козлах, который больше напомниет мельницу.
Смотришь на это всё и думаешь, что каждый раз ты с таким трепетом возвращаешься сюда именно ради этого всего. Сюда, где каждый дом со своей историей, со своим убранством и законами. Где каждый дом дышит и живёт своей жизнью. Как жили например раньше пятиэтажки у нас во дворе...

Раньше, гуляя во дворах с собакой, любимым занятием было заглядывать в светящиеся окна пятиэтажек и смотреть на людей, интерьер комнаты. Воображать о том, кем и где работают его обитатели. А сейчас... Сейчас идя по Первомайской и заглядывая в пустые окна домов, видишь лишь остатки чьей-то жизни. Обои в цветочек, забытую мебель и грязные стены. А ведь раньше эта архитектура была для людей счастьем! Наконец-то всех расселили. И людей появилась своя квартира, а у кого-то своя комната! Любая архитектура - эталон времени. А вспомним Лужковский капром, который в то время был символом постсоветского пространства. А сейчас что? Сейчас эту историю стирают - рушат всё подряд без разбора, возводя вместо панельки и каркас...