Лет 10 назад.
Когда мама была жива.
Я ездил к ней в Иерусалим из нашего посёлка.
На автобусе доезжал до Иерусалима, пересаживался на трамвай, потом ещё автобус...
И вот в одной из таких поездок захожу я в трамвай, усаживаюсь на сиденье и читаю Тору. Ну, основную книгу человечества. От сотворения мира и до входа евреев в Израиль после египетского рабства.
Меня всегда поражало вот это. В любом книжном магазине Израиля можно зайти и приобрести за 30-40 шекелей (цена курицы примерно) вот это краткое пособие по устройству и эксплуатации мироздания.
Тора поделена на недельные главы, и вот я сижу в иерусалимском трамвае и читаю недельную главу Торы.
Смотрю, ко мне на сидение подсаживается человек, одетый в стандартную одежду религиозного еврея, седая борода, шляпа - всё, как положено.
Заглядывает ко мне через плечо, видит, что я читаю и говорит. Причём, так как-то неназойливо говорит:
- А смотри: и показывает на отрывок, в котором описывается изготовление ткани. Продольная нить, поперечная нить, ткацкий станок... всё элементарно.
- Вот, говорит, если просто так читать, то понять это место можно так. А, если обратить внимание на вот это слово и ещё на это, то всё понимается совершенно по другому.
Я посмотрел на текст, потом на него, и вижу действительно...
Ощущение мгновенного расширения угла зрения и восприятия. И всё это на примере того, как работает ткацкий станок. Без зауми. И это — не про ткань, конечно. Это про то, как мир ткёт нас изнутри.
Я спрашиваю у него: "А что это было?" И он понял моё состояние, говорит:
- Да я в религиозной школе работаю учителем младших классов. Дети 6-7 лет. Мы с ними каждый год это проходим.
Недельная глава. Одна из....
И тут... моя остановка. Выходить.
Я на него посмотрел, говорю: "Мне выходить." Он проводил меня до двери трамвая. Мне бы задержаться, договориться с ним о встрече, поучиться ещё вместе, хотя бы номер телефона взять...
Но нет я иду по жизни, как тот трамвай, со всеми остановками, по расписанию:
успел - молодец,
успел - молодец,
Не успел - успею, буду молодц.
А жизнь иногда проходит по другой колее...
Ведь встречу его сейчас на улице или в трамвае - не узнаю.

Письмо с мигалками.

«Дневник Проводника»
Глава "Письмо с мигалками"

И вот подходит время очередного выпуска — и в «Дневнике Проводника», и в других местах.
А сказать.. нечего.

Не то чтобы тема не рождается.
Я ей даже не беременен.
Прислушиваюсь к себе -
Ни крика, ни толчка изнутри. Плод безмолствует.
Бесплодность?!

Говорить-то «надо», наверное. Но придумывать — страшно не хочется.
Ведь по идее оно должно само выскочить наружу — то, что действительно стоит сказать.

Одна из идей всего этого предприятия такая:
Мир хочет о чём-то тебе рассказать — через меня.
А он молчит.

Сегодня пятница.
Утром провёл занятие тайчи в Ган Сакер, в Иерусалиме.
Всё было очень здорово, чисто, спокойно.

А после занятия задумался:
— А почему у меня, собственно... почему мне нечего сказать? Мир ведь  должен подать о себе весточку. Мне и тебе. Должно что-то такое произойти, что обратит на себя моё внимание, и я об этом расскажу. И это будет интересно.
Это будет живое!

Вот с такими мыслями еду я себе в машине домой. По  Иерусалиму. Останавливаюсь на светофоре. Стою, думаю. И в это время -  сирены. Сирены там откуда-то сзади звучат. Я смотрю в зеркало. А там куча чёрных машин, серьёзных таких машин с мигалками, с сиренами. И вот они  накатываются сзади и хотят проехать вперёд. А тут мы стоим. Простенькие, серенькие маленькие на красном светофоре, без мигалок и  сирен. И как бы по закону я должен уступить им место, этой кавалькаде. А я не могу. Светофор. Передо мной машина. За мной машина. И по бокам машины. Некуда деваться.
Я не знаю что делать. Может быть хотя бы внутри машины,  под руль забиться, затаиться там, что ли. И сидеть, пока не пронесётся мимо это всё. Ну не полез я под руль. Сижу, смотрю по сторонам, как события будут развиваться.
А там одна машинка из наших, из сереньких вдруг выскочила на светофор, на пешеходный переход. И через образовавшуюся воронку все эти чёрные и просвистели со своими сиренами. Машин 10, наверное 12 больших чёрных. Теперь вон мерцают где-то  далеко впереди.
А вот сейчас  хотелось бы мораль какую-нибудь к этому ко всему прицепить. Чем-то закончить.  А это нас учит мол вот этому... А оно меня ничему не учит. Ощущение такое. Что-то большое, мигающее пронеслось мимо. И слава Богу.

А только среди этих 10-12 серьёзных машин есть одна самая главная. И сидит в ней самый главный на самом важном сидении.
И машины эти все такие одинаковые, чтобы не понятно было в случае чего, в какую целиться. Ну, если кому-то захочется.
Где главный? Не понятно... Но он там есть. Всё знают.

А у меня совершенно автоматически возникает такое желание, усадить себя  вот на это самое главное сидение, самой главной машины, и вот чтобы я там ехал, и основная мигалка страны чтобы надо мной крутилась. Как вот я бы себя при этом чувствовал?
И мгновенно приходит ответ, а никак я бы себя не чувствовал. Не хочу я там сидеть, не хочу. Мне очень хорошо в этой моей серенькой машинке. И на занятиях тай-чи тоже хорошо.

Ну вот тебе и мораль.
Или — её отсутствие.

Пускай эта сегодняшняя история будет просто таким письмом к тебе. Из Иерусалима. И как обычно принято писать в письмах, когда писать не о чем. Во всяком случае в тех  бумажных письмах, когда они еще были, эти бумажные письма в конвертах, писать не о чем, а надо. Мама сказала.  Пора написать письмо дедушке. Поздравить с чем- нибудь.
В этом случае пишут о погоде. Так вот, я тебе сообщаю:
Погода у нас — хорошая!

Искренне твой,
Шломо

Дневник Проводника.
Под откос.

У нас в спальне есть шкаф. Большой, по индивидуальному заказу сделан. Кучу денег стоил. Года два назад мы его построили.

Сначала пришёл мужик из компании померить место, светил каким-то измерительным прибором во все углы, где шкаф должен стоять, ушёл.  

Потом, через неделю или две, пришли двое арабов,
принесли заготовки, фурнитуру, и начали собирать.
Возились полдня, если не больше.
И получился большой белый шкаф. 10 лет гарантии.
Мы им пользуемся - не нарадуемся.

А сегодня утром я тороплюсь на работу.
Встал поздно, бегу, одеваюсь — и вижу:
нижний ящик шкафа не до конца закрывается.
Зазор пару сантиметров, ничему не мешает, но всё-таки...
Но некогда мне по утрам шкафами заниматься
— я же бегу, опаздываю.
А потом вспомнил —
вчера вечером я тоже видел, что не закрывается,
но и тогда было некогда: спать хотел.

Ну, думаю, что я, не хозяин, что ли?
Лёг на пол — ведь нижний ящик.
Просунул руку —
и выясняется, что за ящиком есть пространство, сантиметров двадцать.
И, видимо, там что-то лежит, что мешает ящику закрыться.
Просунул руку глубже, с усилием и нащупал.
Мягкое. Ткань.
Вытаскиваю —
вау, да это же моя рубашка!
Любимая.
Я её уже три месяца ищу.
Пропала, думал, потерял.
Даже новую купил, но не такую удобную.
А эта — родная, приятная к телу, я в ней свои рекламные ролики для курсов тай-чи снимаю.
Правда, вся в пыли, но, главное, нашлась.

Мне уже интересно стало, уже забыл про работу. Думаю, а что там ещё есть в этом потайном заящичном пространстве. Ведь в случае чего туда можно слитки золотые прятать и пр. бриллианты. (Когда они начнут ко мне слитаться).

Второй раз просунул я руку в неожиданный тайник
и... вытаскиваю вторую рубашку.
Новую, ту самую, которую купил вместо первой. Я её два дня назад одевал. Даже не знал ещё, что она оказывается потерялась.
Вот такие вещи иногда происходят в заящичном пространстве. Вещи находятся раньше, чем успевают потеряться.

Помните, у нас с вами был выпуск «Хасид в трамвае».
Там была мысль, что мы живём в режиме трамвая:
идём по рельсам, со всеми остановками. Всё рассчитано, всё распланировано.
Главный критерий жизни — успел/не успел.

А оказывается —
очень полезно иногда,
— сойти с рельсов.
Свернуть куда-нибудь в сторону.
Потому что там, за рельсами, под откосом
лежат иногда очень интересные вещи.

Вот, например.
Когда-то, лет двадцать с лишним назад, мы жили в Иерусалиме,
в районе Тальбия. Тихий, зелёный, старый район Иерусалима.
Недалеко от дома был маленький парк.

Я там делал тай-чи.
На боковой дорожке, где никто не ходил.
Все шли по центральной —
а эта была сбоку узкая, ровная, тихая.
А разграничивал эти две дорожки ряд кустов. Ну, мне они были по колено. Чтобы за ними спрятаться, нужно на землю лечь, и то вряд ли. А тай-чи ползком как-то не делается, я такую технику пока не освоил.

Сначала было неловко упражняться на виду у всего народа.

А потом я понял —
меня никто не видит, хотя они идут в 10-15 метрах от меня.
Потому что все двигаются — в режиме трамвая.
По рельсам. По расписанию.
То, что сбоку — не существует. То, что за кустами по колено — не существует. Не привычная пластика движений тай-чи — не существует.

Только один мальчик лет десяти однажды
остановился,
стоял и долго-долго на меня  смотрел.
Пока родители не позвали его обратно —
в свой трамвай.

А бывает и так:
возле стола накапливаются бумаги —
года за два.
Документы, квитанции, письма,
всё в куче.
И всё время думаешь:
«Разобрать бы».
Но когда?
Я же по рельсам иду, по расписанию. А разбор бумаг туда не вписывается. Да и не самое приятное это занятие.

И вот однажды — сел,
разобрал,
а среди бумаг — чек.
На очень увесистую сумму.
Совсем забыл про него.
Когда-то раздражённо откинул:
«Опять бумага какая-то!»
Вот и попал в кучу.

Всё это мои сегодняшние мысли по дороге на работу, в машине. Про трамвай,
рельсы, расписание со всеми остановками.

И вдруг прямо передо мной автобус.
На светофоре останавливается.
А на его задней стенке — огромная реклама:
«Срочно требуются водители трамвая в Иерусалиме».
На весь автобус.
Я засмеялся.
Потому что вот оно — точное совпадение.
Как будто сама реальность подмигивает:
«Ну что, Шломо, может на рельсы? Ты ведь старый опытный водитель трамвая.»

А потом уже, буквально
за сотню метров до того места, где я обычно паркую машину,
вижу: часть дороги перегородили.
И не просто лентой — настоящими заборами,
солидно так, по-взрослому.
Похоже, и здесь будут прокладывать новые трамвайные рельсы.
Весь Иерусалим уже пророс ими.
Строительство идёт лет пятнадцать, наверное.
Некоторые линии уже работают,
а другие - в раскопках, в ожидании.
Трамвай вездесущий.
Куда ни посмотри — рельсы, рельсы, рельсы.
И, может быть, именно поэтому
так важно время от времени — с них сойти.

И вот иду я дальше, уже пешком.
И рядом со мной идёт религиозный парень,
в кипе, в белой рубашке.
Говорит мне: «Доброе утро».
Ну, я тоже — «Доброе утро».
А потом мы разговорились.
Он — Давид.
Я — Шломо.
Два царя, Давид и Шломо.
Царь Давид и царь Шломо.
Израиль.
И всё это — посреди дороги.

Когда прощались, пожали руки.
Я посмотрел ему в глаза —
и какие глаза!
Светятся.
Два фонаря.
Я даже сказал ему:
— С тобой по ночам ходить хорошо.
Он удивился:
— Почему по ночам?
А я говорю:
— Потому что весь светишься.
Ты дорогу освещаешь.

И это всё — та же дорога,
тот же трамвай,
тот же день.

Так всё и происходит,
когда сойдёшь с рельс.
Чудеса случаются.
В Израиль, например, можно уехать —
тоже сход с рельс.
А потом смотришь —
и там, где ты сошёл, у тебя новые рельсы вырастают.
Ну, и с них тоже можно сойти.
Со временем.

И вот так, шаг-за-шагом
шагаешь всё время немного —
под откос.
И это не падение.
Это просто дорога.
Это…

…жизнь.
Жизнь, которая не умеет идти по прямой.

Дневник Проводника.
Глава: Возраст.

Мне любопытно наблюдать одну вещь…

В свои 66 лет каждый раз, когда я слышу:
«Кошмар, мне скоро 50. Не знаю, что с этим делать…» —
мне становится интересно, откуда в людях эта вера в цифры.

По-моему, возраст — это исключительно продукт человеческого мышления.
Каждый решает, с каким возрастом себя соотносить.
И это никак не связано с тем, что написано в паспорте.

Я знаю тридцатилетних стариков —
и семидесятилетних юношей.

Есть такая привычка — сверять свою жизнь с цифрами.
Цифра в паспорте. Цифра в календаре.
Цифра, после которой «пора» или «уже поздно».

Когда я приехал в Израиль, меня удивило,
насколько по-разному здесь и в России трактуют возраст.

В России разговор о возрасте, как правило, начинается со слова «ой».
Ой, уже внуки.
Ой, уже пенсия.
Ой, пора уже о душе подумать.
А почему о душе нужно думать только увидев определённую цифру в своей анкете?
Тоже вопрос.

В Израиле — нет.
Здесь на возраст, выраженный в цифрах, смотрят меньше.
Цифры — это чернила в паспорте.
Здесь смотрят на другое: как ты функционируешь.
Что ты можешь. (Это относится к любому возрасту, кстати).

Например, мне — 66.
До официального пенсионного возраста осталось меньше года.
Я пишу своему  администратору:
«Ну что, надо начинать готовиться? Какие документы?»

А она смеётся:
«Куда ты торопишься? Мы вообще не заинтересованы  отправлять тебя на пенсию.
Хочешь продолжать работать — работай.
Хочешь полставки — сделаем.
Цифры тут ни при чём».

И со здоровьем — то же самое.
Оно меньше связано с возрастом, чем с тем,
какие мысли человек допускает внутрь.
Просто с годами увеличивается количество возможностей
испачкать себе голову лишним,
если не следить за тем, что туда попадает.
Так что — фильтруй базар на входе — будешь здоров внутри.

Как говорят в Израиле:
возраст — это не функция.
Функция — это способность функционировать.

Так что — перестань смотреть на цифры.
Смотри на себя.
На то, как ты живёшь, как дышишь.

Просто функционируй.
Паспорт этому явно не помеха.

До встречи.

Аудиоварианты этих выпусков — на канале «Здесь»:
https://t.me/zdes_voice

Дневник Проводника.
Глава: Возраст.

Zdes 08. Тайцзи в тоннеле

Дневник Проводника.
Глава. Тайцзи зимнего периода
(урок в тоннеле)

Весь конец прошлой недели основной темой новостей и разговоров была погода.
Нам обещали бурю. Дождь, ветер — полный комплект.
Мы все как-то приготовились. Морально.

Как-то однажды мой учитель рав Гад сказал:
«Люди боятся не плохой погоды. Люди боятся прогноза плохой погоды.»

А ещё ведь каждый воображает себя Буревестником: "А Вы знаете, что будет в конце недели?  Лучше Вам не знать."

А я как раз в пятницу в 7:30 — провожу урок Тайцзи в парке Сакера в Иерусалиме
Открытый воздух, трава, пространство.

Ну ладно, думаю, посмотрим мы на эту бурю.
В крайнем, случае у нас есть «план Б» — тоннель рядом с местом нашей встречи.
Под шоссе. Длиной метров  30–40, шириной — метра три-четыре.
Не идеальный зал, но во время дождя заниматься  можно.
Тайцзи в тоннеле — почему бы и нет.
---
И вот я прихожу утром в пятницу, ищу бурю...
А погода — идеальная.
Солнце светит, голубое небо, облака белые, даже трава почти сухая.
Не жарко, не холодно. А накануне вечером лил изрядный дождь.

Приходит первый человек — начинаем разминку.
Приходит второй — говорит: «Смотри, какая радуга!»

Я оборачиваюсь — и вижу огромную радугу на всё небо.
Думаю: если есть радуга — значит где-то должен быть дождь. И совершенно не исключено, что он до нас доберётся.

Подходит ещё одна женщина. Нас уже четверо. Продолжаем разминку.
И вот тут то он нас и догнал.
Сначала капли. Потом сильнее.
Хорошо, думаю, — пройдёт.
А он думает — не пройду!

Я говорю народу: «Ну что, идём в тоннель?»
Пошли.
---
А тоннель, он тоже, он не совсем пустой. Точнее, он совсем не пустой. И не только люди, а люди с велосипедами, самокатами, какими-то колясками и пр. транспортными средствами.
Собак выгуливают. В тоннеле.
Я стою у одной стены, ученики — у противоположной. Делаем движения, а между нами — идёт жизнь.
Вот такое Тайцзи
начала зимнего периода.

И интересно: когда дождь усиливается — в тоннеле тихо, людей почти нет.
Когда ослабевает — сразу идут.
Как будто дождь регулирует людской поток.
---
Но самое любопытное было другое.
Если стоять посреди тоннеля, видно два совершенно разных мира.

С одной стороны — темно, густая растительность, и прямо видно, как стена дождя льётся плотными струями.
С другой — светло-жёлто-белый иерусалимский камень, и кажется, что дождя там просто нет. А расстояние между этими двумя участками — метров 30.

Я говорю: «Пойдём туда, где сухо.»
Выходим — оказывается, там тоже льёт.
Просто не видно.
С одной стороны дождь видимый. С другой — тот же дождь, только невидимый.

Три раза в ходе урока мы выходили и заходили обратно.
Шли на свет — возвращались в туннель.
И это было роскошно!

---

Позанимались час. В конце спрашиваю:

— Ну что, в такой дождь в следующий раз занимаемся по зуму?
А они: «Нет. Никаких зумов. Только на улице».

И я их понимаю.
Я сам стараюсь заниматься на улице при любой погоде, если это не цунами и не сход снежной лавины...
На улице — совсем другое ощущение. Тело другое. Сознание другое.

И тут одна женщина, которая с нами занималась — она уже лет 40 преподаёт йогу — говорит такую вещь:

> «Когда мы начали сегодняшний урок, у меня была только одна мысль:
“Ну это же не занятие! Так не может проходить занятие.”
Потому что йога, как я привыкла, — это зал, музыка, коврики, позы.
Наверняка — без мотоциклов, которые слаломят между занимающимися!»


> «А где-то к середине занятия у меня произошёл "клик".
Я вдруг поняла, что такое Тайцзи.
Тайцзи учит находить главное и отделять его от второстепенного.
Главное сейчас — это Тайцзи, это то, что происходит.
А велосипеды и люди, всё  — это  настолько  второстепенное, что в какой-то момент оно вообще перестало для меня существовать.»

И меня это настолько растрогало...
Человек пришёл на третье занятие — и сразу попал внутрь.
Вот оно — настоящее.

А вы говорите: "Плохая погода..."

Погода — это фон, декорации.
А основной игрок на этой сцене —
Тайцзи.


16 ноября 2025 г.
Иерусалим.

Аудиоварианты этих выпусков — на канале «Здесь»:
https://t.me/zdes_voice

Здесь. Первый жест новой жизни.

Книга Дневник Проводника.
Глава
⭐ ПЕРВЫЙ ЖЕСТ НОВОЙ ЖИЗНИ
Как я перестал бегать в старой коже.

Стой на секунду.
Где бы ты ни был — остановись внутри.

Сделай маленький вдох.
Не глубокий — обычный.
Такой, который не требует усилия.

Хорошо.

Теперь можно.

---

Нужно тебе сказать одну вещь: я бегаю.
Просто — бегаю. За здоровьем.

Началось это лет 40 с лишним назад на армейских сборах. После пятого курса института отправили нас на месячные военные сборы. А там каждое утро выводили на улицу — полусонных, голый торс, штаны, сапоги — и бежать.
Туда и той же дорогой — обратно. Километра 2–3. Кто может — бежит.
Я — нет.

Я начинал вместе со всеми, но через несколько сотен метров… дыхание перехватывало, и я останавливался.
Пока моё дыхание возвращалось, они уже добегали до конца дистанции, разворачивались — и на обратном пути я к ним присоединялся.
Финишировали вместе.

Так продолжалось первую неделю-полторы. А к концу месяца я уже так разбежался, что бегал наравне со всеми.

Вот это мне очень нравилось. Что... не мог — потом смог. Настолько, что, когда после сборов мы вернулись домой, я продолжил бегать, уже самостоятельно. И бегал довольно много. Летом, зимой...

Потом была большая пауза.
Переезд, Израиль, другая жизнь.
Лет двадцать, наверное, я вообще не бегал.

А лет восемь-десять назад — снова начал.
И снова — сначала сорок–пятьдесят метров бегу, потом иду.
Потом опять бегу.
И так — потихоньку — втянулся.
---------
А отдельный вопрос — в чём я бегаю?

Дело в том, что всю мою жизнь — все эти десятилетия — одежда для бега у меня подбиралась по единому принципу:
та, что не жалко.
То, что больше никуда не наденешь.
Старое, протёртое, порванное, дырявое.
Сандалии стоптанные так, что пятка уже уходит внутрь на полтора сантиметра — и ничего, бегал.
Штаны с неизменной дырой по шву. Их давно уже пора выбросить, но ещё «сгодятся».
Основной девиз моей беговой экипировки был: «И так сойдёт».

И вот я вдруг поймал себя на мысли: этот лозунг — он же унижает моё человеческое беговое достоинство. И не только беговое.

Почему бы мне не купить себе обувь и одежду специально для бега.
Действительно — почему?
Оказывается, что это просто идиотская привычка: отказывать себе во всём, в чём себе можно отказать.

Несколько недель ушло у меня на то, чтобы добраться до хорошего спортивного магазина.
Очень тяжело выбираться из старой кожи. Спросите у любой змеи — она скажет.

А два дня назад мы с женой делали очередной тур и зашли в магазин спортивных товаров.
И я выбрал хорошие кроссовки New Balance.
И штаны — лёгкие, дышащие.
И футболку — настоящую, беговую, не старьё с дырками под мышками.

Вчера всё это надел в своей комнате, вышел в салон. А оно всё чёрное.
Дети мне говорят: «Ну ты, папа, Рэмбо!»
«Ну, Рэмбо так Рэмбо», — думаю.
А в голове всё равно свербит: чего это я так вырядился? Люди же увидят.
Где мои старые штаны и стоптанные сандалии?

И чтобы обрубить себе все пути назад,
сложил я своё прежнее рваньё в пакет,
поблагодарил его торжественно за верную службу
и отправил в лучший мир — то есть в мусорный бак.

И побежал…
В новую жизнь.
Рэмбо — крембо.

И вот — бегу.
Ногам удобно. Тело дышит.
Но главное — не в кроссовках.

Главное — что я наконец выбежал из старой дырявой кожи.
Из «и так сойдёт».
Из того незаметного, привычного презрения к себе.

Первый жест новой жизни —
это когда перестаёшь относиться к себе
как к человеку, которому можно выдать тряпьё —
и он всё равно скажет: «ладно».

Я больше так не хочу.

Ну!
Я побежал...

23 ноября 2025 г.
Иерусалим.

Аудио-вариант этого выпуска слушайте "Здесь":
https://t.me/zdes_voice/24

Здесь 13 Меня нет

Иногда, чтобы продолжить,
нужно исчезнуть.

Книга "Дневник Проводника".
Глава: Воронка удовольствия.

Книга "Дневник Проводника".
Глава: Воронка удовольствия.

Знаешь, что такое воронка продаж?
А я знаю.
Просто после 40 с лишним лет занятий тай цзи я решил его преподавать. А преподавание тай цзи с чего начинается? Понятно, с курса маркетинга. Вот там меня этой маркетинговой воронке и научили.
Рассказываю.
Первый этап (максимально широкое место воронки) - реклама в Фейсбуке.
Сделал - отправил - заплатил. Жду.
Люди начинают откликаться. В WhatsApp. Пишут "А что это у тебя такое? Где, когда, сколько стоит?" - Воронка сужается.
Я пишу: "Прислать расписание занятий?"
Они - "Да!".
Спускаемся по воронке дальше. Шлю. Жду...
И вот тут они замолкают... Навсегда.
Я пытаюсь их дожать: "Ты где? Ты что? Тебе ведь было так интересно. Открой личико."
Молчат.
У меня к горлу начинает подкатывать депрессия.
И так 500 раз за первые полгода. Потом я уже не считал.
Нет. Есть люди, которые приходят. На урок. Некоторые остаются. И вот с ними заниматься - чистое удовольствие. Просто кайф.

И вот тут я призадумался.
А что если сделать своё собственное удовольствие критерием того, что ты делаешь?
Единица измерения успеха:
1 кайф.
А тогда, думаю, зачем мне нужен нижний сегмент воронки (этап дожимания клиента). Препротивнейшее занятие.
И вот три дня назад я прекратил дожимать и тащить людей волоком к себе на занятие. Он замолчал - и я замолчал.
И, по-моему ощущению, количество откликнувшихся людей только прибавилось.
Люди чувствуют правду.

Иерусалим.
26.12.2025г.
Аудио-вариант этого выпуска слушайте "Здесь":
https://t.me/zdes_voice/40

Книга "Дневник Проводника"
Глава: Начало войны.

Книга "Дневник Проводника"
Глава: Начало войны.

Так началась моя война с Ираном.
Суббота, 8 утра, я ещё в кровати. Сирена за окном.
Хочешь - не хочешь, а нужно куда-нибудь бомбо-убегать. Хорошо, что у нас всё продумано. В соответствии с последними израильскими стандартами жилищного строительства, каждая квартира оснащена комнатой-бомбоубежищем. Вот туда-то мы всей семьёй и проследовали, прямо в пижамах. Всё для человека.
И так всю субботу.
Туда и оттуда.

Когда на исходе субботы я включил свой телефон, там было зарегистрировано 27 приглашений скрыться в бомбоубежище. Это за 11 часов.

А по ощущениям война просто перешла в аудио-формат.
Предыдущие иранские обстрелы полгода назад в тёмное время выглядели так.
Летят по небу грозди оранжевых шаров. Их догоняют жёлтые шары чуть  поменьше и сбивают. Красиво, зрелищно.

Сейчас ничего не видно, зато слышно.
Сначала сирена. Через минуту-другую после того, как она смолкает, начинается небесное звуковое представление — как сильный гром. Точечный взрыв и долгие-долгие раскаты после него на пол-неба. Параллельно - другой взрыв в другой точке пространства с  раскатами и так несколько раз. При этом ничего не видно, наверное всё это происходит  очень высоко.
Примерно та же история продолжилась ночью, на следующий день.

Сына срочно призвали на резеристскую службу.
Дочь - на действительной службе в боевых частях.

Нормальная израильская жизнь.

Израиль. Бейт Эль.
2.3.2026г.
Аудио-вариант этого выпуска слушайте "Здесь":
https://t.me/zdes_voice/63

Я не делаю тай-чи.
Тай-чи делает меня.

Фрагмент интервью «Седина в бороду».О том, как практика со временем начинает менять человека.
Полное интервью: https://youtu.be/Is-MOy9y3Nk?si=UyuYuZB9-ozBnxM8

Книга "Дневник Проводника".
Глава: За компанию.

Книга "Дневник Проводника".
Глава: За компанию.

Работал я когда-то, очень давно, в одной из  иерусалимских больниц.
Для хронических больных.
Лежали там в основном пожилые люди, но были и относительно молодые — лет пятидесяти.
За те пять лет, что я там работал, пациенты сменились полностью.
Лежали они там годами. Надежды на выздоровление не было. Была только возможность какое-то время держать их на плаву медицинскими средствами.
Я, во всяком случае, не помню ни одного выздоровевшего.
Умерли все.
Независимо от возраста и диагноза.
И это было поразительно.
Потому что человек пятидесяти лет вроде бы умирать не должен . Тем более, что болезнь у него  хроническая, но не смертельная.
Но для этого места это была практически естественная смерть.
Ну, так принято: поступил, полежал пару лет — и всё.
Освобождай место.
И в какой-то момент я понял: это просто влияние окружения.
Ну, все туда — а я что?
За компанию.

Как-то одна знакомая (она живёт в Америке) рассказала такой случай. Она познакомилась с четой коренных американцев. Разговорились.
Когда выяснилось, где и кем она работает, они спросили её: "Ну, Вы уже наверняка были в Grand Canion."
Она спрашивает: "Почему наверняка?"
Объясняют: "Ну ведь Вы работаете там-то и тем-то. Значит зарплата у Вас приблизительно такая-то. А это, в свою очередь, значит, что у Вас такая-то машина, квартира и пр. И Вы уже  просто  обязаны были посетить Grand Canion."
За компанию.

Израиль. Бейт Эль.
19.3.2026

Аудио-версию этой главы можно послушать "Здесь":
https://t.me/zdes_voice/67