✨ Барри Позен в «The Sources of Military Doctrine» (1984) отвечает на вопрос: откуда у страны берётся военная доктрина — то, как армия собирается воевать? Он сравнивает два объяснения на примере Франции, Британии и Германии между мировыми войнами.

Первое объяснение — организационное: доктрину определяет сама армия как закрытая бюрократия. Ей выгодно наступление: атакующий воюет по своим отработанным шаблонам и ломает чужие, а сложность наступления оправдывает большие бюджеты и не даёт политикам лезть в военные дела. Ей невыгодны перемены: любая реформа ломает отлаженные процедуры и чьи-то карьеры. И ей безразлично внешнее окружение: каждый род войск готовит «свою» войну и пилит привычную долю бюджета. Итог: армия, которую никто не трогает, будет наступательной, застойной и оторванной от целей государства.

Второе объяснение — через баланс сил: доктрина отражает положение страны в мире. Окружённой и уступающей врагам по сумме сил выгодно наступление — разбить противников по одному, пока они не объединились. Защитнику статус-кво, который верит в союзников, выгодна оборона — она замедляет войну и позволяет разделить её тяготы с партнёрами.

Ответ Позена: работают обе логики, но на разных этажах. В спокойные времена никто армией не интересуется, и она дрейфует туда, куда тянут её бюрократические интересы. Когда угроза растёт, правительство вмешивается и перенастраивает армию под реальную ситуацию — и именно это вмешательство приносит перемены.

Три случая это показывают. Франция выбрала оборону разумно: она слабее Германии, поэтому план был — выдержать удар, направить немцев в Бельгию подальше от своих заводов, втянуть этим Британию в войну и победить в долгой войне на истощение. Беда в том, что когда ситуация изменилась, никто армию не перестроил: политики были поглощены поиском союзников, и в 1940-м застывшая армия проиграла маневренную войну. Британские ВВС двадцать лет хотели только бомбардировщики — миссию, оправдывавшую их существование как отдельного вида войск. В конце 1930-х им навязали приоритет обороны острова, и за четыре года возникла система из радаров и централизованного наведения истребителей — та, что выиграла Битву за Британию. В Германии армия и так любила наступление, но блицкриг дожал Гитлер: ему нужны были быстрые последовательные войны, пока противники не догнали его в перевооружении, поэтому он поддерживал танкистов-новаторов, которых притормаживал собственный генералитет.

Вывод книги: реформы и смысл военным навязывают гражданские, когда пугаются всерьёз. Поэтому контроль политиков над армией — условие того, что у страны вообще будет стратегия. И лучше, чтобы этот контроль работал в мирное время, а не включался в последний момент.

Книга "Слон в мозгу" посвящена социоблядству токсичной социальности: это когда слишком уж многое в нашей жизни крутится вокруг подстройки под общество. Например, до чего доходит:

— затратные религиозные запреты принимаются специально ради их затратности: как "дорогой сигнал" лояльности (см. хвост павлина)
— мы учимся ради дипломов, а не знаний и умений
— голосуем "за своих", а не за выгодную нам политическую программу
— лечимся, чтобы выполнить статусное предписание по уходу за собой и почувствовать заботу о себе, а не реально вылечиться
— потребляем культурную продукцию, которую прилично потреблять; тоже как статусный сигнал для окружающих
— даже просто общаемся не ради обмена информацией, а чтобы доказать свою важность и полезность
...

Каждый пункт по отдельности прост и естественен, однако в сумме собирается колоссальный процент мотивации, который даже стыдно признавать. Вот мы и не признаем: так жить эффективнее.

И последний пример. На Западе качественные мелодии в песнях умерли (на русском). Почему? Мелодия — это недостаточно круто. Она слишком интеллектуальна, интровертна, наивна, абстрактна. Обнажает слишком чистые эмоции, слишком комплексные. То, чему место на классическом концерте или в мультиках Диснея. Серьезные взрослые и популярные подростки не могут себе позволить такую уязвимость в будни. Это слишком НЕ про перформативность и соцфункцию, слишком для аутсайдеров из школьного хора.

Почему мы не едим хищников? ✨

Правило Линдемана: На каждой ступени пищевой пирамиды теряется 90% энергии. Разводить хищников энергетически абсурдно — на килограмм их массы уходит в ~100 раз больше растительных ресурсов, чем на килограмм травоядного.

Биомагнификация: Высшие хищники концентрируют в своих тканях все токсины, тяжелые металлы и паразитов, накопленных нижними звеньями пищевой цепи.

Барьеры доместикации: Территориальность, агрессия и K-стратегия (слишком медленное размножение) делают фермерское разведение невозможным.

Химия и вкус: Мясо плотоядных жесткое и имеет едкий запах мочевой кислоты.

Однако: Там, где добыча не требует затрат на фермерство (тунцы в океане), мы истребляем и едим верхушку пирамиды без малейших угрызений совести. Но с осторожностью для беременных, из-за ртути.

—
О хищничестве

https://ru.wikipedia.org/wiki/Трофический_уровень

"Невыносимая легкость бытия" (Милан Кундера) о китче:

"... Гораздо реальнее различие между теми, кто сомневается в бытии, какое было дано человеку (пусть уж как угодно и кем угодно), и теми, кто безоговорочно принимает его.

За всеми европейскими вероисповеданиями, религиозными и политическими, стоит первая глава книги Бытия, из которой явствует, что мир был сотворен справедливо, что бытие прекрасно, а посему нам должно размножаться. Назовем эту основную веру категорическим согласием с бытием."

***

"... Если еще до недавнего времени слово «говно» обозначалось в книгах отточием, происходило это не из нравственных соображений. Мы же не станем утверждать, что говно безнравственно! Несогласие с говном чисто метафизического свойства. Минуты выделения фекалий — каждодневное доказательство неприемлемости Создания. Одно из двух: или говно приемлемо (и тогда мы не запираемся в уборной!), или мы созданы неприемлемым способом.

Из этого следует, что эстетическим идеалом категорического согласия с бытием есть мир, в котором говно отвергнуто и все ведут себя так, словно его не существует вовсе. Этот эстетический идеал называется кич.

«Кич» — немецкое слово, которое родилось в середине сентиментального девятнадцатого столетия и распространилось затем во всех языках. Однако частое употребление стерло его первоначальный метафизический смысл: кич есть абсолютное отрицание говна в дословном и переносном смысле слова; кич исключает из своего поля зрения все, что в человеческом существовании по сути своей неприемлемо."

Дальше в комментариях

Долгие столетия финансировать чужие судебные процессы в странах общего права было запрещено. Власти желали остановить "гонку юридических вооружений", когда за второстепенных истцов регулярно вписывались серьезные силы, тем самым приобретая потенциальную выгоду в любом деле.

Но в конце 20-го — начале 21-го века норму отменили и теперь разрешено финансировать иски за долю от ожидаемого судебного выигрыша. Сегодня инвест-фонды массово закупаются такими долями в разных странах, не только общего права.

https://en.wikipedia.org/wiki/Champerty_and_maintenance
https://en.wikipedia.org/wiki/Legal_financing

https://en.wikipedia.org/wiki/Clusivity (клюзивность)
✨ Во многих языках (тагальском, тамильском, кечуа, вьетнамском, чероки) «мы» существует в двух формах: инклюзивное «мы» (я и ты) и эксклюзивное (я и они, но не ты). Это грамматически обязательно — нельзя сказать «мы» без выбора.

А вот грамматическая категория для удивления:
https://ru.wikipedia.org/wiki/Адмиративность

Представьте, что вы добавляете "у" к глаголам, когда удивлены.

"Идету дождь", "ты приехалу", "мы выжилиу".

***

Еще https://ru.wikipedia.org/wiki/Эвиденциальность — для указания "откуда знаю". Что-то вроде:

"Идетш дождь" = "Идет дождь, сам видел".
"Идетка дождь" = "Идет дождь, друг сказал".

Бывает, нейтрального варианта нет. Без заявления источника информации слово не произносится.

—
Например, феминистский язык лаадан с эвиденциальной частицей we — "говорящая увидела это во сне".

Проклятие победителя аукциона — это наблюдение, что сам факт победы в открытом аукционе с высокой вероятностью указывает на неверную оценку товара (с неопределенной инвестиционной ценностью). Скажем, если вы купили шахту, обогнав 9 других участников, вряд ли вы такой уж гений, лучше всех проанализировавший открытую информацию о ней; скорее, шахта просто не стоит этих денег, и вы ошиблись.

Конечно, если знать о проклятии и сдерживаться в своем желании победить, то переоценки можно избежать.

Или лучше вообще не участвовать в открытых равноправных аукционах.

Эффект Перки (1910)

Испытуемых просили представить, что на реальном экране изображен банан. Втайне от них проецировали настоящее изображение банана (очень блекло). В результате все испытуемые гордились качеством своей визуализации (хоть и удивлялись, что фрукт представился не совсем так, как его планировалось себе представить) и не замечали подвоха.

В другом эксперименте воображение и реальность окончательно слились:

Людям, воображавшим нью-йоркский горизонт, проецировали помидор — и часть из них помидора не замечала, но сообщала, что представляет Нью-Йорк на закате.

https://plato.stanford.edu/archives/fall2016/entries/mental-imagery/perky-experiment.html

В случайно увиденном посте на ФБ упоминается о таком военном феномене, как очередь дронов.

Это когда БПЛА на одного "просачивающегося" пехотинца так много и конкуренция между их операторами такая острая, что считается неэтичным атаковать в уже "занятой" дружеским подразделением зоне — нужно подождать, кружась в небе, своей очереди.

Непонятно, правда ли, но звучит логично. Ведь мы знаем, что:
1) За поражение российских солдат Украиной начисляются баллы, которые можно затем потратить на всякое.
2) На одного пехотинца легко расходуется 10+ дронов.

Так что локально "очереди" возникать должны, в той или иной форме.

—
Еще есть сравнение с рыбалкой — "пока соседи спали, мы успели набить баллов".

Один из самых популярных аргументов "за" старение и смерть — "необходимость обновления".

Мол, мы за жизнь накапливаем множество заблуждений и анахронизмов, они цементируются в нас и не умирай мы вообще — общество бы застыло в какой-то случайной древней форме и не было бы способно противостоять новым вызовам. Мы бы на самом деле утонули в лошадином дерьме, а не перешли на автомобили и стали меньше рожать.

Но если присмотреться, что же у нас обновляется, то окажется: то, чему мы учились первую половину своей короткой жизни. Что нас привлекает сексуально и романтически, что мы терпим, а на что отвечаем агрессией, весь груз наших детских травм и юношеских ярких воспоминаний, вкусы и идеалы.

Вместе с тем обнуляется и тот опыт, у которого и не было шанса раскрыться, поскольку когда мы его приобрели — мы уже постарели: как относиться к длительной совместной жизни, воспитанию детей, своему здоровью, своей стране и другим странам, людям в целом, войнам, диктаторам, любым идеалам и теориям о мире...

Выходит, когда озвучивается аргумент "от обновления", человек понимается как примитивный и несчастный дикарь, которому статистически не повезло с детством, а единственное хорошее в нем, адаптация под эпоху, устарело и потому от него лучше избавиться вскоре после размножения. Человек не рассматривается как носитель взрослых личностных выводов, самоценная единица культуры.

Тут какое-то противоречие. А зачем при таком отношении к людям нам вообще сдался социальный прогресс и само выживание человечества? Кто пожнет плоды эволюции? Ради кого все это?

—
Новые термины в сфере:
- Смертизм https://transhumanism.fandom.com/wiki/Deathism (или смертничество)
- Проэйджинг-транс https://en.wikipedia.org/wiki/Pro-aging_trance
- https://en.wikipedia.org/wiki/Fascination_with_death

✨ Ольфакторное белое. Смешайте достаточно много запахов (около 30) в равных интенсивностях, охватив весь диапазон, — и получится запах, который люди не могут отличить от другой такой же смеси, составленной из совершенно других веществ. Аналог белого света и белого шума, но в обонянии; открыто в 2012.

Боевой футуризм

Последние 5 пунктов из Манифеста футуризма (1909, "считается одним из программных текстов классического модернизма"):

— Красота может быть только в борьбе. Никакое произведение, лишенное агрессивного характера, не может быть шедевром. Поэзию надо рассматривать как яростную атаку против неведомых сил, чтобы покорить их и заставить склониться перед человеком.

— Мы стоим на последнем рубеже столетий!.. Зачем оглядываться назад, если мы хотим сокрушить таинственные двери Невозможного? Время и Пространство умерли вчера. Мы уже живем в абсолюте, потому что мы создали вечную, вездесущую скорость.

— Мы будем восхвалять войну - единственную гигиену мира, милитаризм, патриотизм, разрушительные действия освободителей, прекрасные идеи, за которые не жалко умереть, и презрение к женщине.

— Мы разрушим музеи, библиотеки, учебные заведения всех типов, мы будем бороться против морализма, феминизма, против всякой оппортунистической или утилитарной трусости.

— Мы будем воспевать огромные толпы, возбужденные работой, удовольствием и бунтом; мы будем воспевать многоцветные, многозвучные приливы революции в современных столицах; мы будем воспевать дрожь и ночной жар арсеналов и верфей, освещенных электрическими лунами; жадные железнодорожные вокзалы, поглощающие змей, разодетых в перья из дыма; фабрики, подвешенные к облакам кривыми струями дыма; мосты, подобно гигантским гимнастам, оседлавшие реки и сверкающие на солнце блеском ножей; пытливые пароходы, пытающиеся проникнуть за горизонт; неутомимые паровозы, чьи колеса стучат по рельсам, словно подковы огромных стальных лошадей, обузданных трубами; и стройное звено самолетов, чьи пропеллеры, словно транспаранты, шелестят на ветру и, как восторженные зрители, шумом выражают свое одобрение.

Еще из предисловия:

— Самому старшему из нас 30 лет, так что у нас есть еще, по крайней мере, 10 лет, чтобы завершить свое дело. Когда нам будет 40, другие, более молодые и сильные, может быть, выбросят нас, как ненужные рукописи, в мусорную корзину - мы хотим, чтобы так оно и было!