Чествуем свеженького нобелевского лауреата

Ласло Краснахоркаи - Сатанинское танго (1985)
Написано очень детально, красочно и веско. Наверное, лучше читать полностью. Но все же:

✨ Роман представляет собой монументальное полотно распада и ложной надежды, действие которого разворачивается в заброшенном венгерском поселке (бывшем колхозе), отрезанном от мира осенними дождями и грязью. Структура романа повторяет шаги танго: шесть глав «вперед» (I-VI) и шесть глав «назад» (VI-I), создавая ощущение замкнутого, цикличного движения без исхода.

Часть первая (Движение вперед: I-VI)

Глава I: Весть о том, что они идут. Поселок пребывает в полной стагнации и отчаянии. Футаки, один из жителей, просыпается от звука несуществующих колоколов. Он застает своих соседей, Шмидта и Кранера, вернувшихся с годовой выручкой за скот, за планированием побега со всеми деньгами. Футаки срывает их план, и они договариваются поделить деньги на троих. Однако их замысел рушится, когда приходит весть: в поселок возвращаются Иримиаш и его напарник Петрина, которых все считали погибшими полтора года назад. Вместо побега с деньгами жители, охваченные иррациональной надеждой на «спасение», решают ждать прихода Иримиаша, который в их памяти остался харизматичным лидером, способным решить любые проблемы.

Глава II: Воскресшие из мертвых. Глава переносит фокус на самих Иримиаша и Петрину. Выясняется, что они — не мессии, а мелкие мошенники и полицейские информаторы. В городе их вербует капитан госбезопасности для некой миссии, связанной с поселком. Их «воскрешение» — часть этого плана. По пути в поселок они встречают мальчика Хоргоша, который по их же просьбе и распространил слух об их смерти.

Глава III: В курсе дел. Повествование ведется от лица Доктора, тучного алкоголика, который забаррикадировался в своем доме и превратил его в наблюдательный пункт. Он одержимо и скрупулезно документирует в тетрадях каждое, даже самое ничтожное, событие в поселке, пытаясь навязать хаосу распада некий порядок. Его записи — это хроника энтропии. Выйдя из дома за алкоголем, он сталкивается с безумной девочкой Эштике Хоргош, а позже видит прибытие Иримиаша, но, обессиленный, падает в грязь. Вскоре его находят и увозят в больницу.

Главы IV и VI: Работа пауков 1 и 2. Эти главы описывают долгое ожидание жителей в корчме. Напряжение и надежда смешиваются с пьянством, перерастая в дикую, развратную и бессмысленную пляску — тот самый «сатанинский танец». Это апофеоз их отчаяния, пародия на радость и освобождение. Когда жители, изможденные, засыпают вповалку, корчму опутывают паутиной вездесущие пауки — символ всепоглощающего распада. На рассвете в эту сцену полного упадка входят Иримиаш и Петрина.

Глава V: Там, где рвется. Центральная и самая трагическая глава романа. Девочка Эштике, объект насмешек и насилия, обманутая собственным братом (он заставляет ее закопать свои скудные сбережения, чтобы вырастить «денежное дерево»), достигает предела отчаяния. В попытке обрести хоть какую-то власть над реальностью, она жестоко убивает свою кошку, отравив ее, а затем в руинах старого замка сама принимает яд. Ее смерть становится катализатором для последующих событий.

Дальше

✨ Автор, американский журналист еврейского происхождения, после войны прожил год в небольшом немецком городке (вымышленное название «Кроненберг»), чтобы понять, как обычные, в целом порядочные люди стали нацистами. Он подружился с десятью бывшими членами НСДАП — это были «маленькие люди» (wir kleine Leute): портной, пекарь, полицейский, учитель и т.д..

***

Нацизм не был навязан немцам силой; они приняли его добровольно и даже с энтузиазмом, потому что он решал их насущные проблемы и улучшал их повседневную жизнь. Для этих «маленьких людей» период с 1933 по 1939 год был лучшим временем в их жизни. Они получили работу, социальную защищённость, порядок и чувство национального единства после хаоса Веймарской республики.

***

Они не воспринимали нацизм как абсолютное зло, потому что его ужасы не вторгались в их повседневную жизнь:

— Никто из десяти героев не был лично знаком с кем-либо из гестапо или администрации концлагерей. Информация о преступлениях доходила до них в виде слухов, которые было легко списать на вражескую пропаганду, особенно в военное время.

— Майер утверждает, что для активного протеста в условиях диктатуры человеку нужно не просто подозрение, а неопровержимое, «обязывающее знание» (binding knowledge). Получить его было практически невозможно и смертельно опасно.

***

Они не винили Гитлера в ошибках и преступлениях режима. Виноваты были «маленькие Гитлеры» — местные чиновники, которые извращали «хорошие» принципы. Сам фюрер оставался в их глазах великим человеком, одним из них, которого предали некомпетентные или злые подчинённые (Гиммлер, Геббельс). Этот психологический механизм позволял им сохранять веру в лидера и, как следствие, в правильность собственного выбора.

***

Истории:

— Карл Клингельхёфер, столяр и преданный добровольный пожарный, прибывает на поджог синагоги. Вместо того чтобы позволить ей сгореть, он действует сугубо профессионально: врывается внутрь, чтобы оценить источник огня и убедиться, что это поджог, даёт начальнику советы, как спасти от огня соседние дома, и даже выносит из пламени священные предметы, которые передаёт полиции. Этот случай поражает тем, как обычный человек сфокусировано выполняет свой долг, даже находясь в эпицентре преступления, организованного государством.

— Полицейский Вилли Хофмайстер, пожилой человек, который предпочёл бы рисовать картины, а не служить, получает приказ арестовать всех мужчин-евреев в городе для их же «защиты». Он выполняет это поручение без оружия, методично обходя дома. Кульминацией становится сцена ареста портного Маровица, когда Хофмайстер, видя, что того провожает сын, намеренно замедляет шаг и притворяется, что у него одышка, чтобы дать отцу и сыну пройти вперёд и побыть наедине в последние минуты. Это яркий пример «банальности зла»: ужасный приказ выполняется буднично, почти вежливо.

— Бывший банковский служащий Кесслер вспоминает еврейского торговца из своего детства. Тот останавливался в их доме, вёл дела с жителями деревни, а по вечерам молился в углу, накинув на голову шаль. Кесслер говорит, что этот ритуал его пугал, но самого человека он любил. По его словам, нацистская пропаганда заставила его думать не о том торговце, которого он знал, а о «еврее» как об абстрактной, пугающей категории. История иллюстрирует, как идеология разрывает связь между личным опытом и навязанным образом.

— Учитель Гильдебрандт признаётся, что одним из «хороших» аспектов нацизма он считал разрушение классовых различий. Будучи высокообразованным человеком, в Трудовом фронте он оказался бок о бок с рабочими, вроде пекаря Ведекинда, с которыми никогда бы не пересёкся в обычной жизни. «Национал-социализм сломал эту преграду... В те дни мы могли узнать друг друга». Этот взгляд необычен тем, что аспект тоталитарной системы воспринимается как форма социального прогресса, имевшая для участников глубокий смысл.

Еще

Оказывается, есть такой метал-альбом — CONCEPTARIUM. В нем — тот же космический символизм. И даже включена одноименная песня (в двух частях!), можно послушать.

Французская группа https://ru.wikipedia.org/wiki/Dysylumn