Либертарианство - политическая идеология, признающая и направленная на минимизацию государственного насилия.
Минархизм - вариант либертарианства, утверждающий, что полностью отменить такое насилие не в наших силах и государство (в самой минимальной форме) сохранить таки придется.
И налоги в частности.

А дальше неожиданно.

Если мы настолько концентрируемся на учете насилия и наносим финансовыми сборами определенный урон бедным людям...
То почему мы должны брать у богатых ту же сумму (скажем, дорожный штраф) или тот же процент с зарплаты?
Ведь относительно их это выйдет гораздо меньшее именно насилие, урон, вред. Они его и не заметят.
Пользы на единицу насилия с богатых тоже больше наберется, понятно.

Плоская ставка означает, что мы как государство агрессируем одновременно не ровно и не эффективно. Все волки голодны и все овцы убиты.

То есть, в рамках либертарианства, исходя из самого фундамента учения, легко оправдать самую прогрессивную шкалу налогообложения (богатым - выше процент - и сильно выше).

Парадокс.

Пересказ статьи о философии химии:
https://philsci-archive.pitt.edu/256/1/Case_for_poc.pdf

"Философия химии незаслуженно игнорируется, в отличие от философии физики и биологии. Авторы утверждают, что это большое упущение, поскольку химия предоставляет уникальный материал для решения ключевых проблем в философии науки, таких как редукционизм, природа законов, объяснение и супервентность.

1. Провал редукционизма (сведения химии к физике)
Авторы признают онтологический редукционизм: химические вещества состоят из физических частиц. Но они оспаривают эпистемологический редукционизм — возможность свести химические теории и понятия к квантовой механике.

— Количественный редукционизм не работает. Даже самые продвинутые ab initio (из первых принципов) квантово-механические расчёты не могут точно предсказать свойства сложных молекул. Уравнение Шрёдингера имеет точное решение только для атома водорода. Для всего остального (т.е. для почти всей химии) используются приближения, которые часто неявно опираются на уже известные химические данные, что делает редукцию неполной или круговой.

— Концептуальный редукционизм невозможен. Фундаментальные химические понятия, такие как «химическая связь», «молекулярная структура» или «состав», не имеют прямых аналогов в математическом формализме квантовой механики. Как пишет один из цитируемых авторов, «мы можем рассчитать энергию связи, не зная, что такое сама связь». Эти понятия существуют и работают только на химическом уровне.

2. Автономность химических объяснений и законов
— Объяснения: Химики постоянно используют понятие «электронных орбиталей» для объяснения реакций, строения молекул и т.д. Однако с точки зрения фундаментальной квантовой механики, орбитали — это полезная математическая аппроксимация, а не реальные физические объекты. Это доказывает, что химические объяснения «специфичны для своего уровня» и автономны от физики.

— Законы: Периодический закон Менделеева — это пример фундаментального химического, а не физического закона. В отличие от строгих законов физики, он является приблизительным (элементы в одной группе похожи, но не идентичны). Его нельзя полностью вывести из первых принципов квантовой механики. Это автономный, несводимый закон химии.

3. Супервентность требует изучения, а не постулирования
Часто говорят, что химия «супервентна» на физике: нет химических изменений без физических, но одни и те же химические свойства могут быть реализованы разными физическими структурами. Авторы считают, что это утверждение используется слишком легкомысленно.

— На примере запаха: действительно ли разные по строению молекулы могут вызывать один и тот же запах? Это зависит от эмпирических данных (например, от механизма «ключ-замок» в обонятельных рецепторах).

— Этот вопрос должен исследоваться в рамках философии химии, а не приниматься как данность.

4. Уроки для других «специальных наук»
Химия — идеальный полигон для исследования отношений между науками.

— В отличие от биологии, психологии или социологии, химия не имеет дела с «сознанием», «интенциональностью» или «жизненной силой». Это «чистый» случай материальной системы.

— Если даже здесь, в химии, полный редукционизм проваливается, а объяснения и законы оказываются автономными, это даёт мощный аргумент в пользу несводимости и в более сложных науках (биологии, науках о сознании и обществе).

Итог
Философия химии — это не просто подраздел философии физики, а самостоятельная и важная область. Её изучение помогает понять границы редукционизма и природу научных объяснений, а также даёт ключ к решению аналогичных проблем в других науках."

Пересказ сюжета рок-оперы "Финрод" со ссылками на песни:

"Баллада Галадриэль
Опера начинается с реквиема, с памяти, ставшей единственным достоянием. Галадриэль обращается к природе — вереску, берегу, — как к безмолвным свидетелям трагедии, пытаясь осмыслить путь брата. В её воспоминаниях Финрод — провидец, с самого начала предчувствовавший фатальный исход их похода из Валинора: «Смотри, сестра, смотри, с Гордыней обвенчалась Смерть. Здесь нужно быть, как все. Боюсь, мне это не суметь». Она же была движущей силой, полной отчаянной надежды: «Брат, мы все-таки пойдем вперед. Над нами день угас, но там, вдали, горит восход». Баллада задаёт тон всей истории — это повествование о предопределённости и расхождении путей даже самых близких душ: «Одна душа у нас - но как же разнятся пути!».

Клятва сыновей Феанора
Сцена меняет тон с меланхолического на одержимый. Это гимн нерушимой клятве, ставшей для её носителей и смыслом жизни, и проклятием. Клятва здесь — живая, неумолимая сила: «Древняя клятва ведет за собою наш род. / Древняя клятва связала нас кровью чужой». Братья предстают не столько злодеями, сколько «узниками слова», гонимыми по следу утраты. В их голосах звучит не только ярость, но и страшная усталость, почти мольба об окончании этого пути: «Когда же, мой брат, / За все поплатится вор?».

Встреча Лютиэн и Берена
Первая встреча смертного и бессмертной — это не романтическая идиллия, а столкновение двух несовместимых реальностей. Берен, последний выживший из своего отряда, буквально вываливается из мира тьмы и смерти в нетронутый лес Дориата. Их диалог — это попытка определить фундаментальные понятия: «Что такое „боль“? / Враг, от которого смерть избавляет нас». Лютиэн познаёт слова «смерть», «война», «ненависть», а Берен впервые видит то, что лежит за их пределами. Их союз рождается из этого глубинного различия: «Что такое любовь? / Это то, перед чем бессмертие - тяжкий груз».

Тингол и Мелиан в Менегроте
Сцена переносит нас в сердце Дориата, в мир порядка и самодовольства. Король Тингол предстаёт не тираном, а гордым патриархом, чей покой нарушен. Его гнев на Берена — это гнев на хаос, вторгшийся в его идеальный, статичный мир. Мелиан, его супруга, — голос мудрости. Она пытается напомнить ему, что их собственный союз был нарушением правил (она полубогиня), что «любовь бывает сильнее правил». Но Тингол, ослеплённый гордыней, придумывает «невыполнимое» задание — добыть Сильмарилл (один из камней, что сыны Феанора поклялись вернуть), не понимая, что сам приглашает в свой дом древнее проклятие.

Появление Берена в Нарготронде
В золочёные чертоги Нарготронда врывается смертный — не проситель, а вестник судьбы. Предъявляя кольцо Барахира (своего отца, которому Финрод обязан жизнью), Берен апеллирует не к милосердию, а к долгу. Для Финрода это момент истины, когда прошлое настигает его. Он мгновенно осознаёт неотвратимость рока: «От рока не спастись... / Как мог об этом знать я? / Погибельная мысль, / Ожившее проклятье!».

Баллада Финрода к Амариэ
Оставшись один, Финрод мысленно обращается к Амариэ (своей любимой, оставшейся в Валиноре). Это не просто песня о потерянной возлюбленной, а рефлексия о цене сделанного выбора. Он не проклинает судьбу, а констатирует факт: «Одной душе служить любви одной, / А лгать себе, похоже, слишком поздно». Ключевая боль Финрода — не в одиночестве, а в незавершённости, в невозможности дожить, допеть свою историю: «Не в том беда, что мне нельзя назад - / А в том беда, что песня недопета...».

Отречение Финрода от Нарготронда
Финрод пытается призвать свой народ исполнить его клятву, но сталкивается с холодной политической логикой сыновей Феанора. Келегорм и Куруфин прагматичны: «Ты губить других не имеешь права. / Клялся смертному ты один». Осознав, что его народ выбрал безопасность, а братья — свою одержимость, Финрод совершает акт отречения. Он сбрасывает корону, освобождаясь от власти, чтобы остаться верным лишь своему слову: «В королевстве собственном я лишний. / Ухожу отсюда, как был, нищий.».

⬇️

Ссора сыновей Феанора
Сразу после ухода Финрода обнажается истинная природа феанорингов. Их первая реакция — не на поступок короля, а на освободившийся трон. Начинается мелочная перепалка за власть: «Я всегда считал, что достоин трона! / - Слишком молод ты примерять корону! / Я умней тебя и старше на пять лет!». Их отрезвляет лишь одно — общая Клятва и новость о том, что смертный посягнул на Сильмарилл. В этот момент в них снова просыпается не личная амбиция, а родовое проклятие: «Смертный желает у нас Сильмариллы отнять».

Ария Мелиан
Мелиан в полной мере осознаёт, что совершил её муж. Это ария-пророчество о грядущей катастрофе: «Я слышу - рвется связь времен, / Я вижу - мир пришел в движенье! / Я вижу черный цвет знамен / Ты проиграл свое сраженье». Она видит, как легкомысленное и гордое решение Тингола привело в движение силы, которые уничтожат его королевство.

Память
Этот дуэт — манифест союза Берена и Лютиэн. Это уже не первое знакомство, а осознанный выбор пути. Для Лютиэн её чувство — это пробуждение и право: «Промчались годы, словно час, / Но я проснулась лишь сейчас, / И отвоюю то, что мне принадлежит». Для Берена она — оправдание его существования: «И лишь в тебе я вижу мир, каков он есть!».

Привал
В тишине привала происходит важный разговор. Финрод окончательно принимает свою судьбу. Он говорит, что поход с Береном помог ему найти новый смысл в старой трагедии. Этот поход для него — не месть, а исполнение высшего долга.

Сон Финрода (Сердце)
Эта ария — одинокая молитва Амариэ, голос той, что осталась ждать. Она обращается к собственному сердцу, ставшему и сосудом памяти, и источником боли. Её молитва — это не просьба о возвращении, а акт высшего самоотречения: она мысленно сопровождает его душу «тропами смерти», моля о сохранении его сущности. Её главная надежда — чтобы он, пройдя через всё, смог «чашу забвенья испить и остаться собою». Песня завершается на грани истощения, мольбой о прекращении этой муки: «...Или остановись».

Кредо Саурона
Саурон (слитый с Мелькором в единый образ) предстает не просто как тиран, а как утонченный эстет страдания. Его «кредо» — это философия хищника, для которого мир — лаборатория, а чужая боль — предмет изучения и высшее искусство. Он говорит не о власти, а об игре, где ценность имеет лишь достойный противник. Его «скука» — это не праздность, а пресыщение от слабости жертв. Он ищет волю, способную сопротивляться, чтобы насладиться процессом её деконструкции.

Поединок Финрода с Сауроном
Магический поединок идеологий. Саурон атакует, используя историю эльфов как оружие, напоминая о проклятии Феанора. Финрод отвечает силой памяти о первозданной чистоте мира. Кульминация поединка — обвинение Финрода: «Но большая вина – / На том, кто в черный час / Не пряча глаз / Учил гордыне нас!..». Саурон не отрицает, а даёт пугающее оправдание: «То было сделано, чтоб вас освободить!».

Сыновья Феанора останавливают Лютиэн
Столкновение двух императивов. Феаноринги мыслят категориями рода, политики и желания. Они пытаются втянуть Лютиэн в свою систему координат, но она действует по иному закону. Её абсолютная, лишённая логики преданность («Я видеть хочу могилу, где он лежит!») ломает их расчёты. Они видят в ней безумие, не понимая, что столкнулись с силой, которая «сильнее крови... сильней рассудка».

Ненависть
Короткая, но мощная ария, обнажающая психологию братьев. Их ненависть к Финроду рождена из зависти и стыда. Он сдержал своё слово, и его поступок высветил их собственную мелочность. «Проклят за то, что слово держал сильнее нас». Ненависть становится их топливом, единственной константой в мире, где их великая цель всё дальше.

Плен
Мрачная, давящая сцена. Саурон методично уничтожает отряд, одного за другим, заставляя Финрода быть свидетелем каждой смерти. Его пытка — не физическая, а психологическая: «Будет каждой смерти он свидетель и вина - / Такова для дерзости достойная цена!». Эльфы в отчаянии вспоминают свой исход через льды, и этот путь теперь кажется им бессмысленным.

⬇️

Дуэт Берена и Финрода в темнице
В последнем диалоге Берен терзается виной, но Финрод уже находится за гранью страха и сожаления. Он называет себя «чужого рока очарованный свидетель». Он видит в своей жертве не поражение, а завершение пути, высшую точку своей судьбы. Его просьба «Прошу, пусти меня вперед» — это осознанный выбор, завершающий его историю.

Сон Амариэ (Ветер)
Эта ария — эхо, доносящееся сквозь пространство и время в момент гибели Финрода. Это голос Амариэ, и её мир, как и она сама, ранен его отсутствием. Природа в её сне — живой, сопереживающий организм. Боль Амариэ становится физической раной самой земли — «кровоточат ветви». Это не просто тоска, а упрёк, обращённый к его роковому выбору: «Лорд мой переменчивый, где ты был / В час, когда сжигали мы корабли / домой?». Этот сон — пронзительный контрапункт к его арии «Истина». Финрод нашёл в жертве высший смысл; Амариэ же переживает лишь пустоту. Финал — коллапс надежды, растворение чуда в обыденности. «Ветер, / Это только ветер, / Это только ветер...».

Истина
Предсмертная ария Финрода. Он нашёл ответ. «Истина» для него — это понимание цели своего пути. Он шёл сквозь тьму, чтобы узнать то, что было скрыто от его народа: секрет человеческого сердца и смысл существования «Идущих Следом» (людей). Его смерть — не поражение, а осознанное исполнение предназначения: «Исполнив замысел, не зная о цене, / Благодарю за то, что ты открылась мне!».

Поединок Лютиэн и Саурона
Второй поединок на песнях силы разворачивается по совершенно иным правилам. Саурон пытается применить ту же логику судьбы и власти, но Лютиэнь не вступает в его игру. Она не спорит о мироустройстве, а противопоставляет его цинизму свой личный, единственный абсолют. Её слова «Пусть рухнут в бездну тьма и свет, / Любовь – единственный обет!» отменяют саму его систему ценностей. Саурон, мастер манипуляций, бессилен перед волей, которая существует по собственному, недоступному ему закону.

Финал
Финал возвращается к теме наследия. Эльфы подводят итог своей эпохи. Их великие клятвы и гордость были лишь прологом. Они уступают место грядущему, принимая свою роль памяти: «Нам - причал небесных кораблей, Вам - встречать грядущую зарю». Жертва Финрода и поступки влюбленных утверждают новую иерархию сил. В мире, где древние клятвы ведут лишь к гибели, а воля к господству терпит крах, единственным законом, способным изменить ткань бытия и бросить вызов самой смерти, оказывается не магия и не сталь, а личная преданность, ставшая высшим проявлением воли."

Две ключевые презентации в истории взаимодействия человек-компьютер:

1. "Мать всех демо" (1968)
Мышка, видеоконференции, гипертекст, редактирование текста, в том числе многопользовательское, ...
https://en.wikipedia.org/wiki/The_Mother_of_All_Demos
https://en.wikipedia.org/wiki/NLS_(computer_system)

2. Пользовательский интерфейс Xerox Star (1981)
Все метафоры десктопа: иконки, окна, папки, скроллинг; редактирование офисных документов, печать, ...
https://en.wikipedia.org/wiki/Xerox_Star#User_interface