Описание газовой атаки в 100 км. от Минска (Сморгонь), Первая мировая, от очевидца событий.
"Душная июльская ночь. Сняв френч, я пишу письмо.
Уже около часа. Надо ложиться. Я хочу позвать вестового. Но вдруг слышу какой-то шум. Шум нарастает. Я слышу топот ног. И звяканье котелков. Но криков нет. И нет выстрелов.
Я выбегаю из землянки. И вдруг сладкая удушливая волна охватывает меня. Я кричу: «Газы!.. Маски!..» И бросаюсь в землянку. Там у меня на гвозде висит противогаз.
Свеча погасла, когда я стремительно вбежал в землянку. Рукой я нащупал противогаз и стал надевать его. Забыл открыть нижнюю пробку. Задыхаюсь. Открыв пробку, выбегаю в окопы.
Вокруг меня бегают солдаты, заматывая свои лица марлевыми масками.
Нашарив в кармане спички, я зажигаю хворост, лежащий перед окопами. Этот хворост приготовлен заранее. На случай газовой атаки.
Теперь огонь освещает наши позиции. Я вижу, что все гренадеры вышли из окопов и лежат у костров. Я тоже ложусь у костра. Мне нехорошо. Голова кружится. Я проглотил много газа, когда крикнул: «Маски!»
У костра становится легче. Даже совсем хорошо. Огонь поднимает газы, и они проходят, не задевая нас. Я снимаю маску.
Мы лежим четыре часа.
Начинает светать. Теперь видно, как идут газы. Это не сплошная стена. Это клуб дыма шириной в десять саженей. Он медленно надвигается на нас, подгоняемый тихим ветром.
Можно отойти вправо или влево — и тогда газ проходит мимо, не задевая.
Теперь не страшно. Уже кое-где я слышу смех и шутки. Это гренадеры толкают друг друга в клубы газа. Хохот. Возня.
Я в бинокль гляжу в сторону немцев. Теперь я вижу, как они из баллонов выпускают газ. Это зрелище отвратительно. Бешенство охватывает меня, когда я вижу, как методически они это делают.
Я приказываю открыть огонь по этим мерзавцам. Я приказываю стрелять из всех пулеметов и ружей, хотя понимаю, что вреда мы принесем мало — расстояние полторы тысячи шагов.
Гренадеры стреляют вяло. И стрелков немного. Я вдруг вижу, что многие солдаты лежат мертвые. Их — большинство. Иные же стонут и не могут подняться.
Я слышу звуки рожка в немецких окопах. Это отравители играют отбой. Газовая атака окончена.
Опираясь на палку, я бреду в лазарет. На моем платке кровь от ужасающей рвоты.
Я иду по шоссе. Я вижу пожелтевшую траву и сотню дохлых воробьев, упавших на дорогу."
Перед восходом солнца - Михаил Зощенко
***
(из исторической статьи)
"Атакой выведены из строя более 460 нижних чинов и 4 офицера.
Среди этих четырех офицеров был и Михаил Зощенко.
Нескольких секунд хватило, чтобы, надышавшись хлором, он навсегда потерял здоровье. "
"Когда началась Великая Отечественная война Зощенко опять попросился на фронт. Пришел в военкомат 22 июня 1941 года, и получил отказ по состоянию здоровья."
(после войны)
"... Но самое обидное, кавалера пяти орденов упрекнули в трусости. Про его принудительную эвакуацию из Ленинграда сказали: «окопался в тылу»."
***
"В начале августа началась подготовка к первой в войне газовой атаке со стороны российских войск. Для нее был выбран участок германской позиции на севере Сморгони, от Вилии до Борового Млына, где германские окопы имели вид исходящего почти прямого угла с вершиной у высоты 72,9, — «Золотая горка».
В ночь с 3 на 4 сентября в блиндажи-склады было перевезено 500 больших и 1700 малых баллонов — 32400 килограммов сжиженного газа из расчета 960 килограммов на каждый километр в минуту.
Метеорологическая разведка на выбранном участке началась 5 августа, а 5 сентября в 12 часов дня при первых признаках благоприятного ветра начальник 5-й химической команды попросил разрешение на атаку."
—
В (автобиографической) книге много кратких, искренних рассказов о той эпохе, примеры в комментариях.
"Душная июльская ночь. Сняв френч, я пишу письмо.
Уже около часа. Надо ложиться. Я хочу позвать вестового. Но вдруг слышу какой-то шум. Шум нарастает. Я слышу топот ног. И звяканье котелков. Но криков нет. И нет выстрелов.
Я выбегаю из землянки. И вдруг сладкая удушливая волна охватывает меня. Я кричу: «Газы!.. Маски!..» И бросаюсь в землянку. Там у меня на гвозде висит противогаз.
Свеча погасла, когда я стремительно вбежал в землянку. Рукой я нащупал противогаз и стал надевать его. Забыл открыть нижнюю пробку. Задыхаюсь. Открыв пробку, выбегаю в окопы.
Вокруг меня бегают солдаты, заматывая свои лица марлевыми масками.
Нашарив в кармане спички, я зажигаю хворост, лежащий перед окопами. Этот хворост приготовлен заранее. На случай газовой атаки.
Теперь огонь освещает наши позиции. Я вижу, что все гренадеры вышли из окопов и лежат у костров. Я тоже ложусь у костра. Мне нехорошо. Голова кружится. Я проглотил много газа, когда крикнул: «Маски!»
У костра становится легче. Даже совсем хорошо. Огонь поднимает газы, и они проходят, не задевая нас. Я снимаю маску.
Мы лежим четыре часа.
Начинает светать. Теперь видно, как идут газы. Это не сплошная стена. Это клуб дыма шириной в десять саженей. Он медленно надвигается на нас, подгоняемый тихим ветром.
Можно отойти вправо или влево — и тогда газ проходит мимо, не задевая.
Теперь не страшно. Уже кое-где я слышу смех и шутки. Это гренадеры толкают друг друга в клубы газа. Хохот. Возня.
Я в бинокль гляжу в сторону немцев. Теперь я вижу, как они из баллонов выпускают газ. Это зрелище отвратительно. Бешенство охватывает меня, когда я вижу, как методически они это делают.
Я приказываю открыть огонь по этим мерзавцам. Я приказываю стрелять из всех пулеметов и ружей, хотя понимаю, что вреда мы принесем мало — расстояние полторы тысячи шагов.
Гренадеры стреляют вяло. И стрелков немного. Я вдруг вижу, что многие солдаты лежат мертвые. Их — большинство. Иные же стонут и не могут подняться.
Я слышу звуки рожка в немецких окопах. Это отравители играют отбой. Газовая атака окончена.
Опираясь на палку, я бреду в лазарет. На моем платке кровь от ужасающей рвоты.
Я иду по шоссе. Я вижу пожелтевшую траву и сотню дохлых воробьев, упавших на дорогу."
Перед восходом солнца - Михаил Зощенко
***
(из исторической статьи)
"Атакой выведены из строя более 460 нижних чинов и 4 офицера.
Среди этих четырех офицеров был и Михаил Зощенко.
Нескольких секунд хватило, чтобы, надышавшись хлором, он навсегда потерял здоровье. "
"Когда началась Великая Отечественная война Зощенко опять попросился на фронт. Пришел в военкомат 22 июня 1941 года, и получил отказ по состоянию здоровья."
(после войны)
"... Но самое обидное, кавалера пяти орденов упрекнули в трусости. Про его принудительную эвакуацию из Ленинграда сказали: «окопался в тылу»."
***
"В начале августа началась подготовка к первой в войне газовой атаке со стороны российских войск. Для нее был выбран участок германской позиции на севере Сморгони, от Вилии до Борового Млына, где германские окопы имели вид исходящего почти прямого угла с вершиной у высоты 72,9, — «Золотая горка».
В ночь с 3 на 4 сентября в блиндажи-склады было перевезено 500 больших и 1700 малых баллонов — 32400 килограммов сжиженного газа из расчета 960 килограммов на каждый километр в минуту.
Метеорологическая разведка на выбранном участке началась 5 августа, а 5 сентября в 12 часов дня при первых признаках благоприятного ветра начальник 5-й химической команды попросил разрешение на атаку."
—
В (автобиографической) книге много кратких, искренних рассказов о той эпохе, примеры в комментариях.
👍17😢11
Концептариум
Описание газовой атаки в 100 км. от Минска (Сморгонь), Первая мировая, от очевидца событий. "Душная июльская ночь. Сняв френч, я пишу письмо. Уже около часа. Надо ложиться. Я хочу позвать вестового. Но вдруг слышу какой-то шум. Шум нарастает. Я слышу топот…
А вот какой яркий параграф! Одновременно читается как записка сумасшедшего (без притворств) и тем не менее все, что здесь написано, по тексту имеет рациональный смысл.
***
1
Когда я захотел узнать, что обозначает рука и что она намерена взять у меня, я стал испытывать необыкновенный страх.
Такой силы страх я раньше не испытывал даже ночью. Теперь он возникал и днем, главным образом на улице, в трамвае, при встрече с людьми.
Я понимал, что этот страх возникает оттого, что я дотрагиваюсь до самых глубоких ран, тем не менее этот страх всякий раз потрясал меня. Я стал спасаться от него бегством.
Это было нелепо, невероятно, даже комично, но страх исчезал, когда я добирался до своего дома, до своей лестницы.
Уже в подъезде он оставлял меня.
Я пробовал бороться с ним. Хотел подавить его, уничтожить — волей, иронией. Но он не подчинялся мне. Он возникал еще в большей степени.
Тогда я стал избегать улицы, людей. Почти перестал выходить из дому.
Однако страх вскоре проник и в мою комнату. Я стал страшиться ночи, темноты, еды. Перестал спать на кровати. Спал на полу, на тюфяке. Почти перестал есть. Насильно проглоченный кусок хлеба вызывал тошноту, рвоту.
Казалось, все было кончено. Казалось, приближается развязка — бессмысленная, дикая, постыдная.
Уже ничто не интересовало меня. Игра, казалось, была проиграна. Борьба кончилась поражением. Я находился в полном подчинении у страха. Уже мрак стал окутывать мою голову. Наступала гибель, более страшная, чем я предполагал.
Пришли дни, когда я не мог ни лежать, ни сидеть. Необыкновенно слабый, я мотался из угла в угол, задыхаясь от ужасных сердечных припадков и от невыносимых спазм во всем теле.
На моем письменном столе лежал листочек. Там были записаны сны, которые тревожили меня. По временам я обращался к этим снам, имея слабую надежду разобраться в них. Но они были непонятны.
Я искал руку, ее значение, ее связь с тем, что меня так устрашало. Но сны ничего не говорили о руке. Они говорили о тиграх, которые входят в мою комнату.
Я и раньше видел подобные сны. Но теперь они были необыкновенно реальны.
В комнату входили тигры и, помахивая хвостами, следили за каждым моим движением.
Я чувствовал горячее дыхание этих тигров, видел их сияющие пламенные глаза и страшные багровые пасти.
Тигры не всегда входили в комнату. Иной раз они оставались за дверью. И тогда раздавался их ужасающий громовый рев. Этот рев сотрясал комнату. Звенела посуда, падала мебель, колыхались занавески и картины на стенах.
Нет, эти тигры не терзали меня. Постояв в комнате или за дверью, они уходили, четко постукивая когтями о пол.
В один из худших для меня дней в моем помраченном уме мелькнула догадка.
Что, если, — подумал я, — тигр есть символ? Такой же символ, как образ нищего.
Ведь принцип сновидений одинаков. Образное мышление низшего этажа психики и дальнейшее развитие ребенка непременно создают символику.
В образе нищего я увидел простейшие элементы. Я увидел руку и действие этой руки — она берет, отнимает. Должно быть, и в образе тигра следует увидеть нечто более примитивное, доступное пониманию малыша.
Тигр — хищный зверь. Он что делает? Бросается на свою жертву, хватает ее, уносит, терзает. Он пожирает ее. Зубами и когтями рвет ее мясо.
Неожиданно возникли ассоциации с рукой. С этой страшной жадной рукой, которая тоже что-то берет, отнимает, хватает.
Рука нищего, вора приобретала новые качества, свойственные дикому зверю — тигру, хищнику, убийце.
***
1
Когда я захотел узнать, что обозначает рука и что она намерена взять у меня, я стал испытывать необыкновенный страх.
Такой силы страх я раньше не испытывал даже ночью. Теперь он возникал и днем, главным образом на улице, в трамвае, при встрече с людьми.
Я понимал, что этот страх возникает оттого, что я дотрагиваюсь до самых глубоких ран, тем не менее этот страх всякий раз потрясал меня. Я стал спасаться от него бегством.
Это было нелепо, невероятно, даже комично, но страх исчезал, когда я добирался до своего дома, до своей лестницы.
Уже в подъезде он оставлял меня.
Я пробовал бороться с ним. Хотел подавить его, уничтожить — волей, иронией. Но он не подчинялся мне. Он возникал еще в большей степени.
Тогда я стал избегать улицы, людей. Почти перестал выходить из дому.
Однако страх вскоре проник и в мою комнату. Я стал страшиться ночи, темноты, еды. Перестал спать на кровати. Спал на полу, на тюфяке. Почти перестал есть. Насильно проглоченный кусок хлеба вызывал тошноту, рвоту.
Казалось, все было кончено. Казалось, приближается развязка — бессмысленная, дикая, постыдная.
Уже ничто не интересовало меня. Игра, казалось, была проиграна. Борьба кончилась поражением. Я находился в полном подчинении у страха. Уже мрак стал окутывать мою голову. Наступала гибель, более страшная, чем я предполагал.
Пришли дни, когда я не мог ни лежать, ни сидеть. Необыкновенно слабый, я мотался из угла в угол, задыхаясь от ужасных сердечных припадков и от невыносимых спазм во всем теле.
На моем письменном столе лежал листочек. Там были записаны сны, которые тревожили меня. По временам я обращался к этим снам, имея слабую надежду разобраться в них. Но они были непонятны.
Я искал руку, ее значение, ее связь с тем, что меня так устрашало. Но сны ничего не говорили о руке. Они говорили о тиграх, которые входят в мою комнату.
Я и раньше видел подобные сны. Но теперь они были необыкновенно реальны.
В комнату входили тигры и, помахивая хвостами, следили за каждым моим движением.
Я чувствовал горячее дыхание этих тигров, видел их сияющие пламенные глаза и страшные багровые пасти.
Тигры не всегда входили в комнату. Иной раз они оставались за дверью. И тогда раздавался их ужасающий громовый рев. Этот рев сотрясал комнату. Звенела посуда, падала мебель, колыхались занавески и картины на стенах.
Нет, эти тигры не терзали меня. Постояв в комнате или за дверью, они уходили, четко постукивая когтями о пол.
В один из худших для меня дней в моем помраченном уме мелькнула догадка.
Что, если, — подумал я, — тигр есть символ? Такой же символ, как образ нищего.
Ведь принцип сновидений одинаков. Образное мышление низшего этажа психики и дальнейшее развитие ребенка непременно создают символику.
В образе нищего я увидел простейшие элементы. Я увидел руку и действие этой руки — она берет, отнимает. Должно быть, и в образе тигра следует увидеть нечто более примитивное, доступное пониманию малыша.
Тигр — хищный зверь. Он что делает? Бросается на свою жертву, хватает ее, уносит, терзает. Он пожирает ее. Зубами и когтями рвет ее мясо.
Неожиданно возникли ассоциации с рукой. С этой страшной жадной рукой, которая тоже что-то берет, отнимает, хватает.
Рука нищего, вора приобретала новые качества, свойственные дикому зверю — тигру, хищнику, убийце.
🤔8👍6❤3😢2
Можно ли сказать, что с каждым годом большие языковые модели становятся все умнее?
Да, но не совсем. Они ведь обучаются приблизительно на основании одних и тех же накопленных человечеством текстов. Даже если сами датасеты растут - стоящие за ними языковые и фактические структуры остаются почти неизменными.
В этих текстах заключено очень много информации, скрытых связей и выводов. Модели развиваются, находя способы все меньше терять при своем обучении. Они растут от 0% до 100%. Повышается их эффективность, глубина, до которой они достают.
Умнее исходной базы таким образом они не станут (станут благодаря другим приемам). Но вот сама база способна нас удивить, настолько она на самом деле переплетена и богата, столько в ней всего зарыто.
***
Так и человеческие таланты. Особенно писательские.
Великие писатели, бытовые философы и поэты не те, у кого случился ДАР. Называть "даром" умение не потерять то, что уже есть в языке самом по себе... это антропоцентризм. Скорее мы все, кто не принадлежит к великим - инвалиды и бракованные изделия.
***
Наверное, есть уровень, о которым можно сказать: все что выше - бонус, экстра. И какой процент из нас стоит выше? 10%, 2? 0.02%?
Остальные люди - инвалиды. Можно проводить медицинский осмотр - что не так с человеком, что он не способен писать как Набоков или Пелевин?
Почему, почему он не способен? А, вот у него текстовый невроз, вот депрессивный недостаток желания обучаться, вот органический считай что дефект мозга (но человек получал в школе пятерки и считал, что все с ним в порядке), вот клинический недостаток прочитанных хороших книг... болезненный товарищ. Лечиться надо.
(в комментариях дополняющее обсуждение)
Да, но не совсем. Они ведь обучаются приблизительно на основании одних и тех же накопленных человечеством текстов. Даже если сами датасеты растут - стоящие за ними языковые и фактические структуры остаются почти неизменными.
В этих текстах заключено очень много информации, скрытых связей и выводов. Модели развиваются, находя способы все меньше терять при своем обучении. Они растут от 0% до 100%. Повышается их эффективность, глубина, до которой они достают.
Умнее исходной базы таким образом они не станут (станут благодаря другим приемам). Но вот сама база способна нас удивить, настолько она на самом деле переплетена и богата, столько в ней всего зарыто.
***
Так и человеческие таланты. Особенно писательские.
Великие писатели, бытовые философы и поэты не те, у кого случился ДАР. Называть "даром" умение не потерять то, что уже есть в языке самом по себе... это антропоцентризм. Скорее мы все, кто не принадлежит к великим - инвалиды и бракованные изделия.
***
Наверное, есть уровень, о которым можно сказать: все что выше - бонус, экстра. И какой процент из нас стоит выше? 10%, 2? 0.02%?
Остальные люди - инвалиды. Можно проводить медицинский осмотр - что не так с человеком, что он не способен писать как Набоков или Пелевин?
Почему, почему он не способен? А, вот у него текстовый невроз, вот депрессивный недостаток желания обучаться, вот органический считай что дефект мозга (но человек получал в школе пятерки и считал, что все с ним в порядке), вот клинический недостаток прочитанных хороших книг... болезненный товарищ. Лечиться надо.
(в комментариях дополняющее обсуждение)
👍7🤔4❤1
Политкорректное название чукчей - "луораветланы".
И что же это получается. Мы по причине политкорректности напоминаем луораветланам о том, насколько они раньше были неполиткорректны, считай расисты? Ведь если они настоящие люди, то все остальные - не настоящие...
Может все же лучше "чукчи"? Есть два стула...
"Луораветланы" – это самоназвание народа, которое на чукотском (луораветланском) языке означает "настоящие люди" (от "луоравет" – "настоящий" и "ланы" – "люди").
"Чукчи" – это экзоним (название, данное извне), происходящий от слова "чаучу" ("богатый оленями"), которым одна группа чукчей обозначала другую.
И что же это получается. Мы по причине политкорректности напоминаем луораветланам о том, насколько они раньше были неполиткорректны, считай расисты? Ведь если они настоящие люди, то все остальные - не настоящие...
Может все же лучше "чукчи"? Есть два стула...
Wikipedia
Чукчи
Чу́кчи (чук. ԓыгъоравэтԓьат, оравэтԓьат «настоящие люди»[5]) — малочисленный коренной народ крайнего северо-востока Азии, разбросанный на огромной территории от Берингова моря до реки Индигирки и от Северного Ледовитого океана до рек Анадыря и Анюя[6].
😁10👍5❤1🤔1
Почти 20 лет прошло, а все еще попробуй найти произведение с такой легкостью дикой фантазии. При том, по-взрослому (почти) вписанное в реальный мир. А музыкальное сопровождение? Что за стиль?
👍10
"... одной из главных задач Общества является распространение информации о редких книгах, изданных на русском языке."
https://orpk.org/quotes?sort=popular
https://t.me/obrpk
via Леонардо Ди Ванче
—
В комментариях больше.
https://orpk.org/quotes?sort=popular
https://t.me/obrpk
via Леонардо Ди Ванче
—
В комментариях больше.
👍16❤1
Гипербасовая флейта (до 16 Hz)
https://en.wikipedia.org/wiki/Hyperbass_flute
via ШИЗОСХРОН
***
Кожаные не отстают: https://ru.wikipedia.org/wiki/Стормс,_Тим
"С годами голос Стормса становится всё ниже, и в 2012 году он вновь установил рекорд самой низкой ноты, производимой человеком — это нота соль (G(−7)) с частотой 0,189 Гц — на восемь октав ниже, чем самая низкая соль на фортепиано". Ширина голосового диапазона - минимум 10 октав (до 807.3 Гц).
—
Еще интересно: универсальная система классификации музыкальных инструментов Хорнбостеля-Закса, состоящая из 300+ категорий.
https://en.wikipedia.org/wiki/Hyperbass_flute
via ШИЗОСХРОН
***
Кожаные не отстают: https://ru.wikipedia.org/wiki/Стормс,_Тим
"С годами голос Стормса становится всё ниже, и в 2012 году он вновь установил рекорд самой низкой ноты, производимой человеком — это нота соль (G(−7)) с частотой 0,189 Гц — на восемь октав ниже, чем самая низкая соль на фортепиано". Ширина голосового диапазона - минимум 10 октав (до 807.3 Гц).
—
Еще интересно: универсальная система классификации музыкальных инструментов Хорнбостеля-Закса, состоящая из 300+ категорий.
👍5❤3😱3