Роман "Свет в окошке" Логинова начинается со смерти главного героя. Писал уже о нем.

Точнее, он начинается с такого стихотворения:

Не печалься, друг сердечный:
Цепь забвенья – бесконечна,
Ты не первое звено.
Ты ведь тоже забываешь,
Забываешь, забываешь —
Будто якорь опускаешь
На таинственное дно.

***

Сегодня узнал, что это лишь часть большего стиха Вадима Шефнера:

Забывают, забывают —
Будто сваи забивают,
Чтобы строить новый дом.
О великом и о малом,
О любви, что миновала,
О тебе, о добром малом,
Забывают день за днем.

Забывают неумело
Скрип уключин ночью белой,
Вместе встреченный рассвет.
За делами, за вещами
Забывают, не прощая,
Все обиды прошлых лет.

Забывают торопливо,
Будто прыгают с обрыва
Иль накладывают жгут…
Забывают, забывают —
Будто клады зарывают,
Забывают —
как сгорают,
Забывают —
будто жгут.

Забывают кротко, нежно,
Обстоятельно, прилежно,
Без надсады и тоски.
Год за годом забывают —
Тихо-тихо обрывают
У ромашки лепестки.

Не печалься, друг сердечный:
Цепь забвенья — бесконечна,
Ты не первое звено.
Ты ведь тоже забываешь,
Забываешь, забываешь —
Будто якорь опускаешь
На таинственное дно.

1974 г.

Роман "Дом в котором..." сначала рассказывает о быте детей-инвалидов в Доме-интернате. У кого нет рук, кто слеп, колясочников много. Живут потихоньку вместе до выпуска.
Очень изолированно живут. Складывают байки, байки превращаются в легенды, легенды формируют альтернативный мир.

А затем этот мир оживает настолько, что туда становится возможным перемещаться. И жить там более полноценную жизнь.

"— Прыгуны и ходоки, — сказала она учительским тоном. — Это те, кто бывал на изнанке Дома. Только прыгунов туда как бы забрасывает, а ходоки добираются сами. Ходоки и обратно возвращаются, когда захотят, а прыгуны не могут. Должны ждать, пока их вышвырнет. Ясно тебе?"

***

В ожидании выпуска часть более преданных изнанке ходоков решают уйти в мир Дома навсегда, прихватив с собой тех, кто в этом нуждается. Как это будет выглядеть в нашем мире? Как смерть или кома. Менее склонный к мистике наблюдатель сказал бы, что дети планируют коллективный суицид, не желая жить инвалидами в суровой реальности. Но книга дает нам понять, что изнанка - тоже реальна. Наверное.

***

А вот и местная история любви

Один из главных героев, похоже, настолько понравился Дому (или настолько намолился тому), что Дом подарил ему девушку с той стороны (или создал ее в нашем). Мифическое существо, только замаскированное под обычную девчонку из интерната. Слишком идеальная, слишком преданная. Правда, вряд ли она сама это осознает. Главное - она не может ТУТ остаться. А Сфинкс (наш герой, безрукий, лысый и выглядит на 25 после перенесенной болезни) не хочет ТУДА уходить. Дилемма.

...
— Почему? — спрашивает Слепой (пророк Дома в теле слепого ученика).

— Это моя жизнь, — говорит Сфинкс. — Я хочу прожить ее. Никто не виноват в том, что для тебя реальность там, а для меня здесь. Так уж получилось.

— Русалка (та девушка, с очень длинными волосами) знает?

— Нет.

Сфинкс отворачивается, чтобы не видеть, как лицо Слепого озарится надеждой.

— Это не имеет значения, — говорит он. — Она выберет то, что выберу я.

— С радостью?

Вкрадчивый вопрос Слепого остается безответным. Его это радует.

— Ты слишком самоуверен, — говорит он. — Я понимаю, любовь… в горе и в радости, в богатстве и в бедности… но что, если у нее нет выбора?

— Так не бывает.

— Поверь мне, бывает.

Сфинкс ощущает мимолетный укол страха. Холодную сосущую пустоту. Но, поймав тень торжествующей улыбки на губах Слепого, понимает, что им играют.

— Перестань, Слепой, — просит он. — Я не уйду. Не вымучивай из себя угрозы.

— Она не может остаться, — предупреждает его Слепой. — Она из другого мира. Ей не место здесь.

Сфинкс смотрит на него пристально и мрачно, оценивая степень искренности, и, как всегда, не может понять, врет Слепой или говорит правду.

— Что ж, — отвечает он. — Если так, значит, нам не суждено быть вместе. Но признайся, ты ведь сейчас это придумал.

Лицо Слепого спокойно. Только дыхание чуть перехватывает, словно его кто-то ударил.

— Да, — говорит он, помедлив. — Я придумал это сейчас. Чтобы напугать тебя. Конечно, она обычная девчонка, каких тысячи. Наружность кишит ими.

Мстительные нотки в его голосе настораживают Сфинкса.

— Ты что-то о ней знаешь? Знаешь, откуда она?

— От своих родителей, откуда же еще? — фальшиво изумляется Слепой. — Не из яйца же она вылупилась, согласись?

Сфинкс устало закрывает глаза.

— В последний раз прошу тебя, прекрати, — просит он. — Хватит. Мне надоело жить в тени Дома. Я не хочу ни его подарков, ни миров-ловушек, не хочу принадлежать ему, ничего не хочу! Мне не нужны другие жизни, которые проживаешь, как наяву, а потом обнаруживаешь, что успел состариться, что мышцы атрофировались, а окружающие смотрят на тебя, как на оживший труп, и радуются, если ты отличаешь левую руку от правой. Я ненавижу это, я этого боюсь, я не хочу подобной участи ни для кого из нас, даже для тебя, но я же не уговариваю тебя остаться здесь!

(дальше в комментариях)

(во втором издании фрагмент, оказывается, переписан!)