В каком-то смысле жертва это антипод героя.

Травма часто закрывает то, как человек выходил из сложных обстоятельств и вышел из них. Помнишь боль, но не замечаешь, как эту боль получается трансформировать и несмотря на нее руководить своей жизнью.

Травмотерапия это переход из потерпевшей позиции в позицию справляющегося.

Непережитая травма снижает адаптационные возможности так как обслуживание эмоционального заряда который остается в травматическом воспоминании съедает очень много ресурса.

Травма это как вирусная программа которая садит заряд батареи.

Диссоциация помогает пережить невыносимость двойственных чувств к опекуну в раннем возрасте. Однако во взрослом возрасте диссоциация во-первых делает жизнь скучной, а во-вторых приводит к тому, что человек может долго находиться в невыносимом даже не признавая и не замечая то, насколько это тяжело.

…психика травмированных людей не в состоянии вынести риска повторной травматизации той части "я", которая репрезентирует чувства уязвимости и незащищенности. По-видимому, такое "убийство" и произошло в первоначальной травматической ситуации, и теперь при риске возникновения ситуации, подобной исходной, психике любой ценой необходимо избежать унизительного чувства стыда. Однако цена, которая должна быть уплачена, слишком высока — это уход от реальности, от ее потенциально "благотворного" влияния. В этой ситуации поведение системы самосохранения кажется безумием.
Функционируя подобно иммунной системе организма, система самосохранения активно атакует объекты, которые опознаются как "чужеродные" или "опасные". Части переживания, содержащие чувства уязвимости и незащищенности, рассматриваются как "опасные" элементы и, соответственно, подвергаются атаке. Эти атаки предназначены для того, чтобы разрушить надежды на установление реальных объектных отношений и погрузить пациента еще глубже в мир фантазий. Точно так же, как иммунная система может ошибочно атаковать тот самый организм, который она призвана защищать (аутоиммунное расстройство), так и система самосохранения может превратиться в "систему саморазрушения", ввергнуть внутренний мир в кошмар преследования и аутоагрессии. <…>
Таким образом, преследующий, охваченный тревогой внутренний мир травмы воспроизводит себя в событиях внешней жизни, и человек, страдающий от последствий травмы, "приговорен" к повторению паттернов саморазрушительного поведения.

(с) Д.Калшед: "Внутренний мир травмы"

Психологическая травма возникает там, где нарушение представлений о себе и мире сталкивается с резким недостатком ресурсов на компенсацию этих нарушений.

Травма фрагментирует личность. А чем больше разрозненных фрагментов, тем больше ресурса требует интеграция фрагментов.

Диссоциативное расстройство возникает там, где психике не хватает ресурса на интеграцию.

Дорослі діти емоційно незрілих батьків.
Гібсон

Взрослый ребёнок – это тот, кто реагирует на взрослые ситуации чувствами вины, неуверенности в себе, несостоятельности или второсортности, которые были вынесенными из детства.
Если мы не получаем помощи, то неосознанно продолжаем непродуктивно мыслить и рассуждать. Такая регрессия может быть неявной, но она мешает нам принимать решения и осложняет взаимоотношения.

ВДА

Понятие «взрослый ребёнок» помимо прочего означает, что в стрессовой ситуации мы возвращаемся в детское состояние.

ВДА

Красная книга "Взрослые дети из алкогольных/дисфункциональных семей".
ВДА

Войтиц Джанет
Взрослые дети алкоголиков: семья, работа, отношения. Полный спра­вочник ВДА