Основная функция родителя - быть стабильным обьектом и контейнировать переживания своего чада

Вся проблема расстройств личности в том, что родители с этой функцией частенько не справляются. Раз за разом, они говорят своему ребёнку: «Я не выдерживаю твоих чувств и эмоций, ты не можешь на меня положиться»

По итогу, там где ребёнок должен получать опыт безопасного отделения и эмпатического взрослого, он получает нестабильный объект.

А как можно идти в большой мир, доверять ему и формировать здоровые отношения, если первичные отношения оказались небезопасными и травмирующими?

При работе с травмой ключевые темы терапии:

Чувство безопасности

Чувство доверия к миру

Отношение со стремлением к власти и контролю

Дезинтеграция системы ценностей

Способность к близости и установлению контакта без чувства внутреннего одиночества

В ряду признаков, сопровождающих непереработанную травмирующую ситуацию, самыми разрушающими являются:

- Отсутствие релаксации

- Дезинтеграция самооценки

- Дезинтеграция системы ценностей

- Компенсация отсутствия чувства безопасности иллюзией контроля

- Компульсивное повторение поведенческих паттернов травмирующего опыта

Человек бесконечно перепроигрывает внутри себя и в отношениях ситуацию, надеясь «выиграть», происходит застревание в произошедшем.

Флешбэки которые держат многих в застывшем состоянии – это несбывшиеся мечты, планы, цели, который резко были прерваны и остановлены сложившимися внешними обстоятельствами.

Ко мне регулярно за последние 6 месяцев обращаются люди застрявшие фактически в процессе горевания. Если упростить схему работы горя – получатся всем известные 5 стадий
Отрицание
Гнев
Торг
Депрессия
Принятие.

Люди приходящие ко мне на индивидуальные сессии застряли на 2-3 стадии (на 4-5стадиях рекомендуется Круг жизни). Это вызывает в них состояния эмоциональной заряженности разной модальности и нарушения самоидентичности. Работа горя не происходит, процесс затягивается и идет по кругу.

Как человек, прошедший лично такую же историю и вышедший из нее в принципиально новый по лавел-апу уровень результата, я разделяю и сострадаю таким людям. Но как клинический психолог и коуч я знаю что горе нельзя просто взять и отменить, закопать, игнорировать – его надо прожить и прожить глубоко. При этом совершенно не обязательно «идти с голой попой на ежа». У вас должен быть ктото кто может профессионально об этом поговорить, разделить масштаб горя без бытового «да что там твоя карьера когда дети в Африке голодают» и дать техники проживания экологично к себе.

По моему опыту с клиентами 2 недель техничной работы с горем такого типа достаточно. И при проживании того что не сбылось открывается невероятный простор для возможностей, о которых раньше даже не мечталось.

Травма которую игнорируют, не проживают, закрывают имеет свойство капсулироваться. В капсуле травма остаётся со всем своим зарядом, а так как этот заряд требует сил то они на это поддержание капсулирования и уходят. Не очень живешь, зато не очень болит.

Терапия поможет мне избавиться от травмы? Мешает жить… строить отношения…

Увы… терапия не избавит вас от травмы… и никакая другая практика тоже.

Нельзя избавиться от опыта, который уже случился в вашей жизни, нельзя избавиться от части себя, в данном случае травмированной.

Хотя нет, можно, с помощью проективной идентификации поместить в другого, но это не избавление, это как если, вы сдадите чемодан в камеру хранения и ходите несколько раз в день проверяете на месте он или нет, при этом постоянно ругаетесь с хранителем этого чемодана, что он недостаточно хорошо его хранит.

Так себе выход.
Конечно вам некогда строить отношения или карьеру, вы заняты тем что поддерживаете контроль и/или симбиоз с тем в кого вы складываете свои травмы, будучи уверенными, что строите с ним отношения.

Но это не значит, что терапия, отношения с психотерапевтом не могут помочь.

Каролин Гарланд, красиво пишет:
«Терапия начинается с ощущения, что тебя слушает кто-то, кто хочет тебя понять. Если терапевт может воспринять огромность того, что случилось… внутренне и внешне, но не быть затопленным этим, есть надежда воссоздать мир, в котором есть смысл.

Важность контейнирования такого типа невозможно переоценить. На консультациях от терапевта требуется воспринять сокрушительный опыт и не быть им сокрушенным.

Сильнейшая тревожность и враждебность – части того, что травмированный пациент не в силах выносить. Терапевту нужно увидеть и контейнировать такие чувства в достаточной мере, чтобы пациент смог контейнировать и интегрировать эти чувства самостоятельно.

Это показывает, почему для таких консультаций главным являются терапевтические отношения, а не само событие.

Отношения, которые развиваются между пациентом и терапевтом, обладают характеристиками, которые отражают ранний опыт пациента, из которого он берет смысл, приписываемый травмирующему событию.

Контейнируя и разбирая то, что возникает в терапевтических отношениях, психотерапевт может смягчить последствия как прошлых, так и настоящих событий. Это может показаться пародоксальным, но работа в переносе позволяет пациенту добиться более глубокого и тщательного исследования и понимания смысла травмирующего события. Распознавание этого смысла, как на бессознательном, так и на сознательном уровне, позволяет пациенту осмыслить и его собственную реакцию на травму».

Текст И. Шелудько

В каком-то смысле жертва это антипод героя.

Травма часто закрывает то, как человек выходил из сложных обстоятельств и вышел из них. Помнишь боль, но не замечаешь, как эту боль получается трансформировать и несмотря на нее руководить своей жизнью.

Травмотерапия это переход из потерпевшей позиции в позицию справляющегося.

Непережитая травма снижает адаптационные возможности так как обслуживание эмоционального заряда который остается в травматическом воспоминании съедает очень много ресурса.

Травма это как вирусная программа которая садит заряд батареи.

Диссоциация помогает пережить невыносимость двойственных чувств к опекуну в раннем возрасте. Однако во взрослом возрасте диссоциация во-первых делает жизнь скучной, а во-вторых приводит к тому, что человек может долго находиться в невыносимом даже не признавая и не замечая то, насколько это тяжело.

…психика травмированных людей не в состоянии вынести риска повторной травматизации той части "я", которая репрезентирует чувства уязвимости и незащищенности. По-видимому, такое "убийство" и произошло в первоначальной травматической ситуации, и теперь при риске возникновения ситуации, подобной исходной, психике любой ценой необходимо избежать унизительного чувства стыда. Однако цена, которая должна быть уплачена, слишком высока — это уход от реальности, от ее потенциально "благотворного" влияния. В этой ситуации поведение системы самосохранения кажется безумием.
Функционируя подобно иммунной системе организма, система самосохранения активно атакует объекты, которые опознаются как "чужеродные" или "опасные". Части переживания, содержащие чувства уязвимости и незащищенности, рассматриваются как "опасные" элементы и, соответственно, подвергаются атаке. Эти атаки предназначены для того, чтобы разрушить надежды на установление реальных объектных отношений и погрузить пациента еще глубже в мир фантазий. Точно так же, как иммунная система может ошибочно атаковать тот самый организм, который она призвана защищать (аутоиммунное расстройство), так и система самосохранения может превратиться в "систему саморазрушения", ввергнуть внутренний мир в кошмар преследования и аутоагрессии. <…>
Таким образом, преследующий, охваченный тревогой внутренний мир травмы воспроизводит себя в событиях внешней жизни, и человек, страдающий от последствий травмы, "приговорен" к повторению паттернов саморазрушительного поведения.

(с) Д.Калшед: "Внутренний мир травмы"

Психологическая травма возникает там, где нарушение представлений о себе и мире сталкивается с резким недостатком ресурсов на компенсацию этих нарушений.

Травма фрагментирует личность. А чем больше разрозненных фрагментов, тем больше ресурса требует интеграция фрагментов.

Диссоциативное расстройство возникает там, где психике не хватает ресурса на интеграцию.

Дорослі діти емоційно незрілих батьків.
Гібсон

Взрослый ребёнок – это тот, кто реагирует на взрослые ситуации чувствами вины, неуверенности в себе, несостоятельности или второсортности, которые были вынесенными из детства.
Если мы не получаем помощи, то неосознанно продолжаем непродуктивно мыслить и рассуждать. Такая регрессия может быть неявной, но она мешает нам принимать решения и осложняет взаимоотношения.

ВДА

Понятие «взрослый ребёнок» помимо прочего означает, что в стрессовой ситуации мы возвращаемся в детское состояние.

ВДА

Красная книга "Взрослые дети из алкогольных/дисфункциональных семей".
ВДА

Войтиц Джанет
Взрослые дети алкоголиков: семья, работа, отношения. Полный спра­вочник ВДА