Но вопрос в том, чего именно не хватает. Это должно быть что-то важное, необходимый элемент, например эмоционально теплое отношение родительской фигуры к младенцу.

Отсутствие жизненно необходимой эмоциональной поддержки является, по определению, эмоциональной депривацией:

Психологические травмы бывают двух видов - от эмоциональной и физической агрессии и от игнора.

В первом случае при проявлении потребности ребенку прилетает. Или просто прилетает, рандомно, родитель в абстиненции или просто не в духе.
От пиздюлей приходится учиться уворачиваться, а постепенно их и раздавать окружающему миру.
Потому, что во взрослом возрасте без них беспрянично и тускло. Такие попадают в терапию побитыми котятами под проливным дождем.

Во втором - при проявлении потребности ребенка игнорят, вплоть до того, что просто не замечают. Ребенок и свои потребности игнорирует и не замечает. Такие во взрослом возрасте могут упахиваться, игнорируя самые элементарные желания. В терапию эти приходят приведениями, духом святым, требующим отменить тело и соматизирующие все эмоции.

Естественно, бывает сочетание агрессии и игнора, джекпот. С одной стороны такое сочетание даёт много сил. С другой - ох...
Это всегда длительная терапия, часто в сочетании с препаратами. Потому как в таких случаях небытие сплетается с невозможностью адекватно регулировать аффект. Жить с таким это как минное поле.

Но чаще что-то перевешивает. Игнорщики с игнорщиками. Злюки к злюкам.

Удивительно ещё как травматики находят друг друга или по похожести вавочек или по принципу дополнения раны игнора раной агрессии.

Вначале терапии может казаться, что во всём виноваты родители. Это естественно, всплывает много негативного опыта и воспоминаний. Если в это время бросить тепапию, то можно ходить всем рассказывать, что терапия помогла найти кто виноват. И так виноват и сяк виноват. Тут стоит сказать, что бывает разное, некоторым людям заводить детей реально не стоит. Но что делать, завели так завели, может они сами не ведали, что творят. Из-за таких сбежавших с терапии и существует много поверий о том, что терапия это возможность найти виноватого и не вылечить, а ещё сильнее расковырять ранку.

Но потом, в процессе проработки приходит понимание, что терапия это не про найти виноватых, а про то, как перестать держать в должниках полувыдуманные родительские фигуры в вашей голове, тоесть по сути, как перестать самому быть должником своей памяти. А потом вообще такое - да какие родители, мне же уже за тридцатник и я и без родителей ок справляюсь.

Важно иметь и проактивную, и реактивную позицию в исцелении от травм.

"Мы прорабатываем эти вещи не для того, чтобы осуждать и распинать родителей. И назначать их виноватыми. Это нам ничего не даст, кроме вреда – потому что, назначая их виноватыми, мы как бы снимаем ответственность с себя, что не сможем ничего сделать, ведь "вина не на нас, ответственность (в т.ч. за исцеление) - тоже".

Всё, что мы делаем – не имеет отношения к твоей матери. Мы должны исправить ошибки в твоём исходном коде. Понять в какой момент они возникли, почему, вследствии чего и когда, чтобы суметь узнать природу травм, помочь тебе их осознать, увидеть, как и вследствии чего разворачивается твоя автоматическая реакция и соответственно предупредить благодаря осведомленности касаемо своей травмы"

Людям травматической организации нравится все выразительное. Опасность выразительна, боль выразительна, а спокойствие - ну такое. Одна из причин почему травматики легко подсаживаются на различный кайф и торч. Кайф выразителен.

Безошибочным критерием психологического благополучия, психологического здоровья, целостности сознания, отсутствия травмы у человека, является состояние его оперативной памяти – не кратковременной, а именно оперативной.

Чем больше у человека объем оперативной памяти, чем эффективнее он оперирует воспоминаниями, находящимися в сфере оперативной памяти – тем более развитым, и, следовательно, гармонично структурированным является его сознание, тем более здоровой является его личность.

У травмированных личностей оперативная память плохая – потому что у них проблемы с целеполаганием и мотивацией. Эффективная оперативная память возможна лишь при наличии целостной системной мотивации. «Я хорошо запоминаю оперативную информацию, если у меня для этого есть серьёзный мотив».

Но у травмированных личностей мотивация тоже травмирована или, что вернее – диссоциирована. Что бы ни делала травмированная личность, в какую мотивацию она не погружалась – всегда присутствует альтернативный мотив – травматический.

У травмированной личности всегда присутствует мотивация фигуры Внутреннего Садиста.
И эта мотивация вторгается в структуру всех мотивов и нарушает их. Особенно это касается тех мотивов, которые имеют для человека особую значимость и высокий уровень ответственности.

В работе с травмой сложно то, что
когда боль стихает, возникает вопрос как выстраивать новую мотивацию.
Напряжение которое дает травма давала помогает делать дела рывками, сверхусилия и через не хочу. Да, это может производить впечатление успешного успеха, но при приближении это больше походит на анекдот про говорящую лошадь, которая после трюка говорит одно "да когда ж я сдохну".
Когда старая мотивация через кнут перестает работать, то может показаться, что пропало всё. Тут важно не кипишевать, а дать себе время.

Каждую неделю ко мне в кабинет психотерапевта приходят женщины, страдающие из-за психической травмы. У них слабое представление о своем «Я», они предъявляют жалобы на то, что у них не складываются продолжительные близкие отношения с другими людьми или нет доверия к миру вообще; это мешает им нормально жить и работать.
Внешне эти женщины кажутся вполне успешными - среди них достойные бизнес-леди, довольные домохозяйки, беззаботные студентки, разведенные и при этом очень уверенные в себе женщины. Но за внешним покровом успеха и мнимой удовлетворенностью у них скрывается травмированное «Я» и вместе с тем глубокое отчаяние, чувство покинутости и одиночества, страх быть отвергнутой, гнев и слезы.
Многие из них получили психическую травму еще в детстве из-за нарушения отношений с отцом.

Выражение гнева и ярости может принести облегчение женщине с эмоциональной травмой, ибо ее травма - это раскаленное ядро, оно жжет и вызывает мучительную боль. Одни женщины подавляют боль и гнев, сопутствующий боли - и тогда гнев обращается внутрь, проявляясь в форме телесных симптомов или депрессивных суицидальных мыслей, которые парализуют таких женщин и не дают выхода их способностям. Другие свою ярость выпускают наружу, но эта ярость, направленная на людей, переходит все границы. Страдая от боли, такие женщины причиняют боль другим. Независимо от того, куда направлена ярость, она диффузна, рассредоточенна, бесформенна и является взрывной но своему характеру.

Выдерживать сеттинг травматикам бывает крайне сложно. Потому как травма она меняет восприятие последовательности, чем глубже травматизация, тем больший протест против постепенных изменений, если не сейчас же всё заживёт то уже все, не надо.

Но без четкого сеттинга, без структуры в работе с травмой большой риск не то, что оставить клиента без помощи, а самому попасть в воронку травмы.

Модель восстановления после травмы

Непрожитая травма это то, что не даёт нам рассмотреть, что есть другие варианты, кроме как постоянное проигрывание этой травмы.

Пока мы не можем простить мы остаёмся в позиции жертвы.