Хоть журнал «Историк» и пишет иногда всякую дичь про Ленина, но свежий, «пушкинский» номер практически идеален.

Это мой земляк Алексей Дмитриевич Пазухин, симбирский юрист, мечтавший «законами исправлять заблуждения в душах». Исправления не вышло, а Алексей Пазухин вместе с своими товарищами Дмитрием Толстым и Михаилом Катковым стал символом обскурантизма и подавления любой свободной мысли.
После убийства народовольцами Александра II, его сын, Александр III решает «откатить» назад реформы отца и активнейшее участие в этом процессе принимает Алексей Пазухин: он предлагает урезать полномочия земств и ужесточить сословные границы в образовании и судебной сфере. Его идеи находят живой отклик у самого императора и кружка консерваторов (Победоносцев, Д. Толстой, Катков). Именно эта команда начинает продвигать «скрепоносные» законопроекты, вроде «циркуляра о кухаркиных детях» и прочую дикость, всячески закручивая гайки в народном образовании. Через несколько десятилетий ещё один земляк Алексея Пазухина вырвет эти гайки вместе со скрепами.

Поэтическая страничка.

Английская грамматика вовсе не сложная.

Белинский умер, некому ответить шизоидам.

Банда добрых самаритян передала в нашу библиотеку редкую книжку про “башню Татлина” (Памятник III Интернационала). Автор книги - сказочный персонаж, профессор Николай Пунин, искусствовед и критик. Еще до революции Пунин работал в Русском музее и Эрмитаже, после 1917 года стал комиссаром этих музеев. Но душа его просила чего-то большего и в 1921 году его первый раз арестовали по “делу Таганцева”, по которому расстреляли Николая Гумилёва и еще кучу народа (Пунина отпустили). Затем жидобольшевики повысили Пунина до начальника отдела в Наркомпросе, но этого оказалось недостаточно. Он начал устраивать философские диспуты у себя в квартире, в которых участвовали весьма колоритные персонажи, вроде Мандельштама и сына Гумилёва, Льва. В это время убили Кирова и Николай Пунин начал активно двигать тезис “мы этих большевиков убивали и будем убивать”. В 1935 году весь этот философский кружок арестовали, но Пунина снова отпустили, его тогдашняя супруга, Анна Ахматова, написала прошение на имя Сталина и оказалось, что “кремлёвский горец” не может отказать Анне Андреевне. Но красные комиссары на этом не успокоились и сделали Пунина профессором в ЛГУ, на что Николай Николаевич ответил серией статей про разложение советского искусства. Комиссары хмыкнули и арестовали Пунина в третий и, теперь уже, в последний раз. Из лагеря он уже не вышел.

В Питер надо съездить, подлечиться.

Этой книжке больше ста лет. Угадайте, что написано на обложке? (Подсказка: надпись на армянском языке)

Павел Анненков значительную часть жизни провел в симбирском Чирикове, поэтому ульяновцы с полным правом записали его в земляки. Биография Анненкова чудесна, он был везде и видел всё. В кружке Белинского Анненков знакомится с Гоголем и Тургеневым, участвует во всех литературно-политических ссорах и драках. Спорщики переезжают в Европу, Анненков ходит по парижским бульварам в дни Революции 1848 года. Затем Гоголь зовёт его в Рим, переписывать “Мёртвые души”. Оттуда Анненков летит к умирающему Белинскому в Зальцбрун. Через год в Лондоне Павел Васильевич находит нового приятеля - немецкого эмигранта Карла Маркса, они устраивают алко-туры по местным пабам, а затем бьют камнями фонари. Анненков возвращается в Симбирск, Карл Маркс пишет ему знаменитые письма, тестируя на русском друге тезисы исторического материализма. Анненков оставил роскошные мемуары (“Две зимы в деревне”, “Замечательное десятилетие”). К длинной жизни Анненкова отлично подходит поговорка: “наш пострел везде поспел”. Сегодня день его рождения.

(Этот пост нужно читать голосом Николая Дроздова) Посмотрите, дорогие зрители, как разнообразна наша политическая природа, тут тоже есть удивительные грибы и насекомые. В странном муравейнике под названием Госдума есть аж целый «комитет по развитию гражданского общества». На днях там выступал неизвестный науке организм с титлом «доктор исторических наук, религиовед, руководитель лаборатории Иняза им.Мориса Тореза Роман Силантьев». Этот набор бессмысленных титулов явно указывает на поражение мозга и центральной нервной системы вышеозначенного субъекта, что было подтверждено записью издаваемых им звуков. Давайте подойдём поближе и послушаем эти дикие вопли: “Сатанизм у нас не вчера появился. Сатанисты у нас после победы большевиков стали проявляться. Был такой журнал «Красный дьявол», фильм про красных дьяволят, потом известный как «Неуловимые мстители». Так что спасибо советской власти за то, что у нас появились сатанисты. Сатанистов надо запрещать, это позволит в дальнейшем выходить на запрет более опасных движений, ваххабитов и марксистов». Вот так удивительна и ярка, мои дорогие юные натуралисты, наша родная природа, что даже особи без головного мозга могут издавать такие необычные наборы звуков.

На пятнашку песенник, по нынешним меркам, потянет..

Автором доброй половины книг по “китайскому вопросу”, написанных в СССР в двадцатые годы, был Павел Миф, ключевой человек во взаимоотношениях нового Китая и Советского Союза. Именно он курировал китайскую секцию Коминтерна, участвовал в нескольких форумах китайских коммунистов, а после начала террора Гоминьдана Павел Миф организовал единственный съезд компартии Китая за пределами Китая, собрание прошло в Подмосковье летом 1928 года. В середине двадцатых в Союзе создали Университет трудящихся Китая, который готовил кадры для Китайской компартии, Павел Миф несколько лет был его ректором. Сестра Мифа - легендарная советская разведчица Мария Фортус, племянник Рамон - также коминтерновец - погиб в гражданской войне в Испании. В 1937 году Павла Мифа и еще нескольких сотрудников китайской секции Коминтерна обвинили в “контрреволюции”, через два года всю группу расстреляли. Сегодня книжки Мифа иногда всплывают на букинистических аукционах, мы собрали почти полную коллекцию его работ.