Ульяновск - город областной, хорошо тут быть весной. Выставка «Ленинская география» открылась, гип-гип-ура.
Довелось мне на днях поучаствовать в банкетах по случаю годовщины комсомола. Банкеты были прекрасны, но тосты за юбиляра должны были быть продолжены тостами за родителей, а родителей комсомола никто вспоминать не захотел, сегодня это не модно. Дык, я вам напомню: комсомол создали три бодрых молодых человека: Лазарь Шацкин, Оскар Рывкин, Ефим Цейтлин. Ну, пьем за родителей!
Московские барахолки (“любая книга за 50 рублей") иногда выбрасывают на берег чудесные жемчужины, только успевай подбирать.
Сегодня день рождения Аарона Шварца, студента Стэнфорда, активиста open-source движения и свободного распространения знаний. Пятнадцать лет назад он задал резонный вопрос: “какого рожна с нас берут деньги за доступ к материалам судебной системы США? Мы, налогоплательщики, оплачиваем наши суды и платить 10 центов за страницу судебных решений - это перебор”. Еще через два года он выложил в открытый доступ академические журналы из библиотеки MIT (Massachusetts Institute of Technology). Обалдевшие от такой наглости буржуи из MIT выиграли суд, Аарон получил 50 лет тюрьмы, но решил умереть как самурай, самоубившись в своей студенческой каморке.
Про Шварца сняли несколько документальных фильмов (они есть на ютубе), его смерть стала стимулом для многих научных учреждений дать доступ к своим статьям и журналам. Посмертно Аарон получил множество наград, был упрощен и удешевлен доступ ко многим документам федеральных ведомств США. Аарон Шварц стал современным Данко, положившим собственную жизнь ради великой цели.
Про Шварца сняли несколько документальных фильмов (они есть на ютубе), его смерть стала стимулом для многих научных учреждений дать доступ к своим статьям и журналам. Посмертно Аарон получил множество наград, был упрощен и удешевлен доступ ко многим документам федеральных ведомств США. Аарон Шварц стал современным Данко, положившим собственную жизнь ради великой цели.
Сегодня я выиграл в кармической лотерее: удалось заполучить мемуары земляка и однофамильца (а может и дальнего родственника) Иван Иваныча Дмитриева, издание 1866 года, все три части в одном переплёте.
Иван Иваныч был большим чиновником, министром юстиции и сенатором, но еще он продюсер Пушкина и Крылова, а главное - собутыльник и скольки-то-юродный брат Карамзина. После очередной попойки они договорились с братом Колей одновременно выпустить сборники своих стихов, но Карамзин не сдержал слова и тиснул свой сборник первым под названием «Мои безделки». Дмитриев обиделся и через несколько месяцев выпустил свою книжку под весьма оригинальным названием «И мои безделки».
Иван Иваныч был большим чиновником, министром юстиции и сенатором, но еще он продюсер Пушкина и Крылова, а главное - собутыльник и скольки-то-юродный брат Карамзина. После очередной попойки они договорились с братом Колей одновременно выпустить сборники своих стихов, но Карамзин не сдержал слова и тиснул свой сборник первым под названием «Мои безделки». Дмитриев обиделся и через несколько месяцев выпустил свою книжку под весьма оригинальным названием «И мои безделки».
Когда от нас уходили Коммунисты, они остановили часы на спасской башне, и всё вокруг окаменело.
…Вскочили Коммунисты в сёдла, достали из подсумков пыльные шлемы ещё с египетских времён, и медленным шагом пошли их кони навстречу красному не нашему солнцу в полнеба.
И тогда забили барабаны, и посередине реки Яик всплыл на минуту облепленный раками Чапай, и в Трансильвании заскрежетал в могиле зубами товарищ Янош Кадар, и обнялись в земле Николае и Елена Чаушеску. И Лев Давидович Троцкий зашарил рукой в истлевшем гробу в поисках пенсне, но пенсне, конечно, пожалели сволочи в гроб положить, и он затих уже навсегда. И выкопались из земли Валя Котик, и Зина Портнова, и Павлик Морозов, и Володя Дубинин, и отдали последний пионерский салют. И молча встали Алексей Стаханов и Паша Ангелина, Сакко и Ванцетти, Че Гевара и Патрис Лумумба, и все те, кого вы, суки, забыли или даже никогда не слышали. И одновременно сели в своих американских кроватях и закричали толстая чорная Анжела Дэвис и навсегда голодный дедушка Хайдер.
А Коммунисты уходили всё дальше и дальше: мимо каменной очереди в макдональдс и каменной ссущей за углом бляди, пока не превратились в точки. И погасла навсегда Красная Звезда, с которой они прилетели много тысяч лет назад, чтобы сделать нас счастливыми.
И снова пошли часы на спасской башне, и мы тоже пошли дальше, шмыгая носом.
И нихуя мы ничего не заметили и не поняли.
Что не будет уже Будущего, и никогда уже не дадут нам каждому по потребности, и не построят нам висячих дворцов и самодвижущих дорог, не проведут нам в кухню пищепровод, и никого из наших знакомых никогда уже не назовут Дар Ветер. Что и мы, и дети наши, и праправнуки так и будем вечно пять дней в неделю ходить на работу, два дня растить чорную редьку, потом на пенсию, потом сдохнем.
А не нужно было тогда, когда счастье было ещё возможно, пиздить на заводе детали и перебрасывать через забор рулон рубероида, строить в сарае самогонный аппарат и слушать чужое радио. Тогда не обиделись бы Коммунисты и не ушли бы от нас.
Просрали, всё просрали, долбоёбы.
(Дмитрий Горчев, “Когда от нас ушли коммунисты”)
…Вскочили Коммунисты в сёдла, достали из подсумков пыльные шлемы ещё с египетских времён, и медленным шагом пошли их кони навстречу красному не нашему солнцу в полнеба.
И тогда забили барабаны, и посередине реки Яик всплыл на минуту облепленный раками Чапай, и в Трансильвании заскрежетал в могиле зубами товарищ Янош Кадар, и обнялись в земле Николае и Елена Чаушеску. И Лев Давидович Троцкий зашарил рукой в истлевшем гробу в поисках пенсне, но пенсне, конечно, пожалели сволочи в гроб положить, и он затих уже навсегда. И выкопались из земли Валя Котик, и Зина Портнова, и Павлик Морозов, и Володя Дубинин, и отдали последний пионерский салют. И молча встали Алексей Стаханов и Паша Ангелина, Сакко и Ванцетти, Че Гевара и Патрис Лумумба, и все те, кого вы, суки, забыли или даже никогда не слышали. И одновременно сели в своих американских кроватях и закричали толстая чорная Анжела Дэвис и навсегда голодный дедушка Хайдер.
А Коммунисты уходили всё дальше и дальше: мимо каменной очереди в макдональдс и каменной ссущей за углом бляди, пока не превратились в точки. И погасла навсегда Красная Звезда, с которой они прилетели много тысяч лет назад, чтобы сделать нас счастливыми.
И снова пошли часы на спасской башне, и мы тоже пошли дальше, шмыгая носом.
И нихуя мы ничего не заметили и не поняли.
Что не будет уже Будущего, и никогда уже не дадут нам каждому по потребности, и не построят нам висячих дворцов и самодвижущих дорог, не проведут нам в кухню пищепровод, и никого из наших знакомых никогда уже не назовут Дар Ветер. Что и мы, и дети наши, и праправнуки так и будем вечно пять дней в неделю ходить на работу, два дня растить чорную редьку, потом на пенсию, потом сдохнем.
А не нужно было тогда, когда счастье было ещё возможно, пиздить на заводе детали и перебрасывать через забор рулон рубероида, строить в сарае самогонный аппарат и слушать чужое радио. Тогда не обиделись бы Коммунисты и не ушли бы от нас.
Просрали, всё просрали, долбоёбы.
(Дмитрий Горчев, “Когда от нас ушли коммунисты”)
Сегодня день рождения Вадима Михайловича Межуева, это большой русский философ и очень важный человек в группе марксистов-неортодоксов. Вадим Михайлович умер три года назад, но его работы, так же как и работы Эвальда Ильенкова, Теодора Ойзермана и других философов-марксистов, убедительно показывают, что марксизм суперактуален, свеж и ярок как никогда. Важные книги Вадима Михайловича - «Культура и история», «Маркс против марксизма» еще можно найти в бумажном и электронном виде, в ютубе есть несколько его лекций, горячо рекомендую.
Москва - город контрастов. Фундаментальный двухтомный труд о взаимоотношениях Карла Маркса с русскими социалистами можно поискать в Озоне и, при определенном везении, собрать комплект тыщ за пять. Можно поехать на Арбат и в антикварном буке купить его за 20 (двадцать) тысяч. А можно поехать в бывшую библиотеку Института марксизма-ленинизма в бывшее здание Коминтерна, подняться в читальный зал на четвертом этаже и купить этот чудесный двухтомник за сто рублей. «Бороться, искать, найти и перепрятать».
Отличный новогодний подарок - выход на русском языке новой книги “Автоматизация и будущее работы” Аарона Бенанава, историка-марксиста из университета Гумбольта. Уходящий год вообще оказался удачным по части книжных новинок про посткапитализм и социалистические интенции. Из переводных книжек запомнился Майкл Мангер с “Завтра 3.0”. Из русских - Василий Пихорович, “Очерки истории кибернетики в СССР” и чудесная работа Дарьи Димке и любимого издательства Common Place про коммунарское движение в середине XX века.