Поздравляю с днем летнего солнцестояния!
Сегодня самый длинный день года.
Наши предки прекрасно чувствовали этот день сердцем и готовились к нему заране
Славяне зажигали костры на берегах рек и озер, отпускали по течению венки и встречали рассвет у воды. Кельты поднимались на холмы и всматривались в горизонт, ожидая первый луч солнца. Северяне выходили к фьордам, где белые ночи стирали границу между днем и ночью, между морем и небом.
Удивительно, но у всех народов, живших у воды, были одни и те же символы.
Огонь. Вода. Солнце. И путь.
Наверное потому, что люди воды раньше других понимали простую истину: жизнь — это движение. Река не может остановиться. Ветер не может задержаться.
Солнце не может замереть в зените. Даже сегодня, в день своей наивысшей силы, оно уже начинает путь к осени. Есть в этом какая-то особая мудрость. Достигнув вершины, не останавливаться. Завершив один переход, готовиться к следующему.
Когда-то в такие дни моряки просили у богов не богатства и не славы.
Они просили ясного неба, верного курса и счастливого возвращения домой.
Наверное, за тысячи лет мало что изменилось. И сегодня хороший день, чтобы ненадолго остановиться, посмотреть на воду, на закат или на огонь костра и спросить себя:
Туда ли я иду?
Что пора оставить за кормой?
И какой горизонт зовет меня дальше?
С праздником Света, друзья!
Пусть ветер будет попутным. Пусть море — добрым. А путь — достойным того, чтобы однажды о нем рассказать.
Сегодня самый длинный день года.
Наши предки прекрасно чувствовали этот день сердцем и готовились к нему заране
Славяне зажигали костры на берегах рек и озер, отпускали по течению венки и встречали рассвет у воды. Кельты поднимались на холмы и всматривались в горизонт, ожидая первый луч солнца. Северяне выходили к фьордам, где белые ночи стирали границу между днем и ночью, между морем и небом.
Удивительно, но у всех народов, живших у воды, были одни и те же символы.
Огонь. Вода. Солнце. И путь.
Наверное потому, что люди воды раньше других понимали простую истину: жизнь — это движение. Река не может остановиться. Ветер не может задержаться.
Солнце не может замереть в зените. Даже сегодня, в день своей наивысшей силы, оно уже начинает путь к осени. Есть в этом какая-то особая мудрость. Достигнув вершины, не останавливаться. Завершив один переход, готовиться к следующему.
Когда-то в такие дни моряки просили у богов не богатства и не славы.
Они просили ясного неба, верного курса и счастливого возвращения домой.
Наверное, за тысячи лет мало что изменилось. И сегодня хороший день, чтобы ненадолго остановиться, посмотреть на воду, на закат или на огонь костра и спросить себя:
Туда ли я иду?
Что пора оставить за кормой?
И какой горизонт зовет меня дальше?
С праздником Света, друзья!
Пусть ветер будет попутным. Пусть море — добрым. А путь — достойным того, чтобы однажды о нем рассказать.
❤6
Сон длиною в век
Сицилия поражает не только шумом своих городов, но и тишиной подземелий.
Вдоль стен катакомб капуцинов в Палермо стоят монахи, священники, военные, купцы, аристократы. Сотни судеб. Тысячи людей, которые когда-то любили, боялись, строили планы и были уверены, что впереди ещё очень много времени.
А потом их время закончилось.
Но в одном из залов стоит маленький стеклянный гроб.
Внутри лежит девочка. Светлые волосы перевязаны шелковым бантом. На ней кружевное платьице. Ресницы опущены. Губы чуть приоткрыты.
Она выглядит так, будто просто уснула.
Эту девочку звали Розалия Ломбардо.
Она умерла зимой 1920 года от воспаления лёгких. Ей было всего два года. Отец не смог смириться с потерей и попросил знаменитого сицилийского бальзамировщика сохранить дочь такой, какой она была при жизни.
И тот сделал невозможное.
Прошло больше века. Сменились поколения. Исчезли империи. Появились самолёты, телевидение, интернет, искусственный интеллект. А маленькая Розалия всё так же спит в своём стеклянном гробу.
Катакомбы полны мёртвых. Время давно оставило на них свой беспощадный след. Высохшие лица, пустые глазницы, истлевшие одежды не оставляют места для сомнений. Время коснулось всех, кроме Розалии.
И мы умеем принимать смерть, когда она выглядит как смерть. Когда время честно показывает свою работу. Но когда перед тобой ребёнок, который выглядит так, будто сейчас проснётся и попросится домой, разум начинает сопротивляться.
Ему хочется верить, что произошла ошибка.
Что Розалия просто спит. Что вот-вот откроет глаза.
И, наверное, именно поэтому возле её гроба всегда тихо. Люди осторожно проходят мимо, словно боятся её разбудить.
Сицилия поражает не только шумом своих городов, но и тишиной подземелий.
Вдоль стен катакомб капуцинов в Палермо стоят монахи, священники, военные, купцы, аристократы. Сотни судеб. Тысячи людей, которые когда-то любили, боялись, строили планы и были уверены, что впереди ещё очень много времени.
А потом их время закончилось.
Но в одном из залов стоит маленький стеклянный гроб.
Внутри лежит девочка. Светлые волосы перевязаны шелковым бантом. На ней кружевное платьице. Ресницы опущены. Губы чуть приоткрыты.
Она выглядит так, будто просто уснула.
Эту девочку звали Розалия Ломбардо.
Она умерла зимой 1920 года от воспаления лёгких. Ей было всего два года. Отец не смог смириться с потерей и попросил знаменитого сицилийского бальзамировщика сохранить дочь такой, какой она была при жизни.
И тот сделал невозможное.
Прошло больше века. Сменились поколения. Исчезли империи. Появились самолёты, телевидение, интернет, искусственный интеллект. А маленькая Розалия всё так же спит в своём стеклянном гробу.
Катакомбы полны мёртвых. Время давно оставило на них свой беспощадный след. Высохшие лица, пустые глазницы, истлевшие одежды не оставляют места для сомнений. Время коснулось всех, кроме Розалии.
И мы умеем принимать смерть, когда она выглядит как смерть. Когда время честно показывает свою работу. Но когда перед тобой ребёнок, который выглядит так, будто сейчас проснётся и попросится домой, разум начинает сопротивляться.
Ему хочется верить, что произошла ошибка.
Что Розалия просто спит. Что вот-вот откроет глаза.
И, наверное, именно поэтому возле её гроба всегда тихо. Люди осторожно проходят мимо, словно боятся её разбудить.
Кто виноват и что делать?
Несколько наблюдений с конференции по маломерному судостроению, состоявшейся в рамках яхтенного форума.
Русская литература подарила нам множество удивительных героев. Но, признаться, даже Николай Васильевич Гоголь вряд ли смог бы вообразить тот мир, в который сегодня погружён отечественный маломерный флот.
Начнем с причалов.
Если бы Чичиков решил не покупать мертвые души, а открыть яхт-клуб, его ждало бы увлекательное путешествие по ведомствам. Выяснилось бы, что понтон на десять лодок — это объект настолько серьезный, что учитывать его необходимо практически с тем же трепетом, с каким учитывают грузовые порты, стратегические гидротехнические сооружения и, вероятно, отдельные виды подводных лодок.
В результате возникает уникальная юридическая конструкция: построить яхт-клуб можно, эксплуатировать его можно, люди в нем отдыхают, яхты швартуются, дети занимаются парусом, но сдать его по действующим требованиям зачастую невозможно в принципе. Не потому, что предприниматель что-то нарушил. Просто нормативная вселенная устроена таким образом, что правильного яхт-клуба в природе пока не существует.
Второй акт этой производственной комедии разворачивается вокруг импортозамещения.
Согласно действующим требованиям, участие в государственных закупках для судостроителей предполагает использование отечественных комплектующих. Идея, безусловно, прекрасная и патриотичная. Однако здесь на сцену выходит персонаж уже не Гоголя, а Салтыкова-Щедрина.
Потому что отечественных судовых двигателей необходимых классов нет. Отечественных редукторов нет. Значительной части комплектующих тоже нет. Но участвовать в закупках нужно именно с ними.
Иными словами, отечественному судостроителю предлагается, подобно Левше, не просто подковать блоху, а сначала самостоятельно изготовить саму блоху, металл для нее, инструменты, а желательно еще и открыть металлургический комбинат.
В результате судоверфь, которая реально строит суда, создает рабочие места и платит налоги, рискует оказаться вне государственных программ поддержки только потому, что не смогла приобрести то, чего в природе пока не существует.
И именно поэтому разговор на конференции шел не только о проблемах, но и о способах их решения. Одним из ключевых предложений НАИМС стало создание отраслевого “единого окна” — пространства, где регулятор, производитель и эксплуатант смогут хотя бы договориться о базовом вопросе: мы все-таки развиваем отрасль маломерного флота или пишем новый том к бессмертным произведениям русской сатиры.
Потому что пока создается ощущение, что капитанам, судостроителям и владельцам марин приходится бороться не со штормом. Со штормом как раз все понятно. Гораздо сложнее бороться с литературным жанром, в который постепенно превращается регулирование отрасли.
Несколько наблюдений с конференции по маломерному судостроению, состоявшейся в рамках яхтенного форума.
Русская литература подарила нам множество удивительных героев. Но, признаться, даже Николай Васильевич Гоголь вряд ли смог бы вообразить тот мир, в который сегодня погружён отечественный маломерный флот.
Начнем с причалов.
Если бы Чичиков решил не покупать мертвые души, а открыть яхт-клуб, его ждало бы увлекательное путешествие по ведомствам. Выяснилось бы, что понтон на десять лодок — это объект настолько серьезный, что учитывать его необходимо практически с тем же трепетом, с каким учитывают грузовые порты, стратегические гидротехнические сооружения и, вероятно, отдельные виды подводных лодок.
В результате возникает уникальная юридическая конструкция: построить яхт-клуб можно, эксплуатировать его можно, люди в нем отдыхают, яхты швартуются, дети занимаются парусом, но сдать его по действующим требованиям зачастую невозможно в принципе. Не потому, что предприниматель что-то нарушил. Просто нормативная вселенная устроена таким образом, что правильного яхт-клуба в природе пока не существует.
Второй акт этой производственной комедии разворачивается вокруг импортозамещения.
Согласно действующим требованиям, участие в государственных закупках для судостроителей предполагает использование отечественных комплектующих. Идея, безусловно, прекрасная и патриотичная. Однако здесь на сцену выходит персонаж уже не Гоголя, а Салтыкова-Щедрина.
Потому что отечественных судовых двигателей необходимых классов нет. Отечественных редукторов нет. Значительной части комплектующих тоже нет. Но участвовать в закупках нужно именно с ними.
Иными словами, отечественному судостроителю предлагается, подобно Левше, не просто подковать блоху, а сначала самостоятельно изготовить саму блоху, металл для нее, инструменты, а желательно еще и открыть металлургический комбинат.
В результате судоверфь, которая реально строит суда, создает рабочие места и платит налоги, рискует оказаться вне государственных программ поддержки только потому, что не смогла приобрести то, чего в природе пока не существует.
И именно поэтому разговор на конференции шел не только о проблемах, но и о способах их решения. Одним из ключевых предложений НАИМС стало создание отраслевого “единого окна” — пространства, где регулятор, производитель и эксплуатант смогут хотя бы договориться о базовом вопросе: мы все-таки развиваем отрасль маломерного флота или пишем новый том к бессмертным произведениям русской сатиры.
Потому что пока создается ощущение, что капитанам, судостроителям и владельцам марин приходится бороться не со штормом. Со штормом как раз все понятно. Гораздо сложнее бороться с литературным жанром, в который постепенно превращается регулирование отрасли.
🔥8👍3
Форум людей, которые до сих пор верят в воду.
Несмотря на сотни ограничений, рожденных несовершенством законодательства, несмотря на отсутствие реальных механизмов государственной поддержки отрасли, несмотря на спад экономики и всеобщую привычку считать воду исключительно тем, что течет из крана или стоит в кулере возле переговорной, 1 июля в Континентале собрались несколько сотен человек, для которых вода — это не шезлонги на пляже и не коммунальная услуга.
Судостроители, владельцы марин, капитаны, девелоперы, инвесторы, чиновники, спортсмены и просто люди, которые по какой-то странной причине до сих пор считают, что Россия — это не только 1/8 суши.
Третья сессия форума была посвящена девелопменту у воды. И тут выяснилось, что мы уже много лет пытаемся решить задачу обратным счетом, подгоняя ее под ответ.
Девелопер, подобно Манилову, смотрит на живописную бухту и думает: “А не построить ли мне здесь яхт-клуб или просто марину? Вот здесь будут яхты, здесь ресторан, здесь счастливые люди в белых брюках”. Потом появляются красивые рендеры, инвестиционные меморандумы и слова “точка притяжения”.
Но чуть позже выясняется, что затраты на строительство получились в 20 раз больше проектных, что не не приходят жирные лодки на Москва-реку из Абу-Даби, что сборы от стоянки за сезон едва перекрывают коммуналку, а впереди голодная зима и очередные ремонтные работы.
Вода не любит административного подхода. Любое место, где хочется воткнуть причал, сначала должно быть осмотрено, облюбовано и буквально обжито людьми воды. Теми самыми странными людьми, которые готовы ехать за тысячу километров ради правильного ветра, вставать в пять утра ради выхода на воду и часами спорить о том, где красивее закат — на Онеге или у Эолийских островов.
Именно они способны почувствовать, является ли это место очередным объектом недвижимости или настоящим местом силы. Да, сначала появляются несколько сумасшедших романтиков, которые приводят друзей. Следом рождается сообщество и традиции, регаты и фестивали, истории и легенды, любовь и ревность к этому месту. И только после этого срастается экономика.
Именно поэтому главный вывод сессии оказался одновременно простым и неудобным для девелоперов:
не марины создают жизнь у воды. Жизнь у воды создают люди, которые однажды решили, что их дом находится не рядом с водой, а на воде и вокруг неё.
Несмотря на сотни ограничений, рожденных несовершенством законодательства, несмотря на отсутствие реальных механизмов государственной поддержки отрасли, несмотря на спад экономики и всеобщую привычку считать воду исключительно тем, что течет из крана или стоит в кулере возле переговорной, 1 июля в Континентале собрались несколько сотен человек, для которых вода — это не шезлонги на пляже и не коммунальная услуга.
Судостроители, владельцы марин, капитаны, девелоперы, инвесторы, чиновники, спортсмены и просто люди, которые по какой-то странной причине до сих пор считают, что Россия — это не только 1/8 суши.
Третья сессия форума была посвящена девелопменту у воды. И тут выяснилось, что мы уже много лет пытаемся решить задачу обратным счетом, подгоняя ее под ответ.
Девелопер, подобно Манилову, смотрит на живописную бухту и думает: “А не построить ли мне здесь яхт-клуб или просто марину? Вот здесь будут яхты, здесь ресторан, здесь счастливые люди в белых брюках”. Потом появляются красивые рендеры, инвестиционные меморандумы и слова “точка притяжения”.
Но чуть позже выясняется, что затраты на строительство получились в 20 раз больше проектных, что не не приходят жирные лодки на Москва-реку из Абу-Даби, что сборы от стоянки за сезон едва перекрывают коммуналку, а впереди голодная зима и очередные ремонтные работы.
Вода не любит административного подхода. Любое место, где хочется воткнуть причал, сначала должно быть осмотрено, облюбовано и буквально обжито людьми воды. Теми самыми странными людьми, которые готовы ехать за тысячу километров ради правильного ветра, вставать в пять утра ради выхода на воду и часами спорить о том, где красивее закат — на Онеге или у Эолийских островов.
Именно они способны почувствовать, является ли это место очередным объектом недвижимости или настоящим местом силы. Да, сначала появляются несколько сумасшедших романтиков, которые приводят друзей. Следом рождается сообщество и традиции, регаты и фестивали, истории и легенды, любовь и ревность к этому месту. И только после этого срастается экономика.
Именно поэтому главный вывод сессии оказался одновременно простым и неудобным для девелоперов:
не марины создают жизнь у воды. Жизнь у воды создают люди, которые однажды решили, что их дом находится не рядом с водой, а на воде и вокруг неё.
❤9👍5
В последнее время живу насыщенной орнитологической жизнью. То днями напролет чайкой кружу над птичьими базарами, то совой читаю лекции молодому поколению, то, подобно буревестнику, ищу в шторме не опасность, а удовольствие.
Но основное занятие остается неизменным: почти ежедневно работаю в жанре русской народной сказки — транспортирую Иванушек в море.
В надежде, что хотя бы часть из них вернется на берег уже людьми воды. 😆
Но основное занятие остается неизменным: почти ежедневно работаю в жанре русской народной сказки — транспортирую Иванушек в море.
В надежде, что хотя бы часть из них вернется на берег уже людьми воды. 😆
👍5
Forwarded from ВРЕМЯ СОЗДАВАТЬ | Яна Филимонова🌍
Мотивация из «мы» vs мотивация из «я»
Вчера приняла участие в кубке «Делового собрания» по велобиатлону под Рязанью, в шикарном загородном комплексе – и отдохнуть, и спорт – компании «Технониколь».
Все, кто написал на сториз что удивлены и пр – согласна, сама в шоке))
Я ехала чисто поболеть за команду, провести выходные на свежем воздухе в кругу приятных мне людей. Ну и в термы, тут они шикарные.
В итоге понадобился еще один участник и, помятуя свое велосипедное детство, – почему бы и да. И знаете что – если бы ехала просто так, за себя – я бы выдохлась еще на середине пути. Я бы спешилась и зашла в горку пешком. Точно бы не было 100% попадания по мишени – с чего бы вообще)))
Но внутри была ответственность за команду и это включало другой режим – тишины и спокойствия при стрельбе, например.
В общем, вот это наше «сам погибай, а товарища выручай» как часть культурного кода прочувствовала прямо-таки на мышечном уровне.
P.S. Наша команда заняла второе место, супер-довольна.
А какие тут термы и повар…
А лес…завтра с утра за травами.
Вчера приняла участие в кубке «Делового собрания» по велобиатлону под Рязанью, в шикарном загородном комплексе – и отдохнуть, и спорт – компании «Технониколь».
Все, кто написал на сториз что удивлены и пр – согласна, сама в шоке))
Я ехала чисто поболеть за команду, провести выходные на свежем воздухе в кругу приятных мне людей. Ну и в термы, тут они шикарные.
В итоге понадобился еще один участник и, помятуя свое велосипедное детство, – почему бы и да. И знаете что – если бы ехала просто так, за себя – я бы выдохлась еще на середине пути. Я бы спешилась и зашла в горку пешком. Точно бы не было 100% попадания по мишени – с чего бы вообще)))
Но внутри была ответственность за команду и это включало другой режим – тишины и спокойствия при стрельбе, например.
В общем, вот это наше «сам погибай, а товарища выручай» как часть культурного кода прочувствовала прямо-таки на мышечном уровне.
P.S. Наша команда заняла второе место, супер-довольна.
А какие тут термы и повар…
А лес…завтра с утра за травами.
Полстраны в этот раз болели не за, а исключительно против. Против Англии. Против Франции. Удивительное единение народа: когда свои не играют, главное чтобы не выиграли эти.
Кажется, в какой-то момент мы окончательно прониклись симпатией к испаноговорящему миру. Там тебе и Че Гевара, и Марадона, и Месси… В общем, люди, которые хотя бы умеют превращать революции, кто политические, кто футбольные в искусство.
🔥 Аргентина обыграла Англию 2:1 и вышла в финал, где 19 июля встретится с Испанией.
Для тех, кто пропустил: аргентинцы горели 0:1, но не впали в коллективную истерику после пропущенного мяча. Сначала сравняли счет, а на 90-й минуте спокойно отправили англичан паковать чемоданы.
В очередной раз сборная Аргентины показала миру, что истерика, поиск виноватых, рассказы о том, что «газон был слишком зеленый» не свойственны сильным командам.
Финал получился неудобным. Англию проводили. Францию тоже. Остались две команды, к которым особых претензий нет.
Придется впервые за турнир болеть не против, а за.
За кого сегодня ваше сердце? Аргентина 🇦🇷 или Испания 🇪🇸?
Кажется, в какой-то момент мы окончательно прониклись симпатией к испаноговорящему миру. Там тебе и Че Гевара, и Марадона, и Месси… В общем, люди, которые хотя бы умеют превращать революции, кто политические, кто футбольные в искусство.
🔥 Аргентина обыграла Англию 2:1 и вышла в финал, где 19 июля встретится с Испанией.
Для тех, кто пропустил: аргентинцы горели 0:1, но не впали в коллективную истерику после пропущенного мяча. Сначала сравняли счет, а на 90-й минуте спокойно отправили англичан паковать чемоданы.
В очередной раз сборная Аргентины показала миру, что истерика, поиск виноватых, рассказы о том, что «газон был слишком зеленый» не свойственны сильным командам.
Финал получился неудобным. Англию проводили. Францию тоже. Остались две команды, к которым особых претензий нет.
Придется впервые за турнир болеть не против, а за.
За кого сегодня ваше сердце? Аргентина 🇦🇷 или Испания 🇪🇸?
👏2🔥1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Правый галс
Прибыл на всесоюзные соревнования представитель профильного спортивного ведомства для изучения опыта и выработки предложений по дальнейшему совершенствованию соревновательного процесса.
В течение дня товарищ внимательно наблюдал за гонками.
— А эти почему туда пошли?
— Там ветра больше.
— А эти почему повернули?
— Заход ветра.
— А эти почему уступают?
— Правый галс имеет преимущество перед левым.
Чиновник сделал запись в блокноте.
Вечером, на подведении итогов, выступил с докладом.
— Товарищи спортсмены!
В ходе проведенного анализа установлено, что суда, следующие правым галсом, на системной основе пользуются преимуществом перед судами, следующими левым галсом.
Прошу отметить: преимущество подтверждено практическими наблюдениями в течение полного соревновательного дня.
В целях повышения эффективности использования имеющихся преимуществ, а также недопущения необоснованных потерь времени и спортивного результата…
…предлагаю с завтрашнего дня всем экипажам ходить исключительно правым галсом.
Доклад был встречен продолжительными аплодисментами.
Потому что смеяться в присутствии начальства тогда было не принято…
Прибыл на всесоюзные соревнования представитель профильного спортивного ведомства для изучения опыта и выработки предложений по дальнейшему совершенствованию соревновательного процесса.
В течение дня товарищ внимательно наблюдал за гонками.
— А эти почему туда пошли?
— Там ветра больше.
— А эти почему повернули?
— Заход ветра.
— А эти почему уступают?
— Правый галс имеет преимущество перед левым.
Чиновник сделал запись в блокноте.
Вечером, на подведении итогов, выступил с докладом.
— Товарищи спортсмены!
В ходе проведенного анализа установлено, что суда, следующие правым галсом, на системной основе пользуются преимуществом перед судами, следующими левым галсом.
Прошу отметить: преимущество подтверждено практическими наблюдениями в течение полного соревновательного дня.
В целях повышения эффективности использования имеющихся преимуществ, а также недопущения необоснованных потерь времени и спортивного результата…
…предлагаю с завтрашнего дня всем экипажам ходить исключительно правым галсом.
Доклад был встречен продолжительными аплодисментами.
Потому что смеяться в присутствии начальства тогда было не принято…
😁8👍4👏4❤1
По местам жизни Николая Чудотворца.
Есть берега, где безумно красиво стоять на якоре.
Есть берега, к которым приходят за историей и достопримечательностями. А есть такие, где история незаметно становится частью тебя.
За одну неделю мы прошли Патару, где родился Николай. Демре, где он прожил свою жизнь. И Гемилер - остров, который многие века считался местом его последнего земного пристанища.
Любая карта убеждает нас, что эти три места разделены одним дневным переходом под парусом. С моря же они кажутся одной береговой линией. Одной историей. Одним долгим вдохом.
Именно на этом переходе приходит вопрос, от которого трудно отделаться.
Что нужно сделать человеку за свою жизнь, чтобы спустя семнадцать столетий его имя произносили капитаны на всех морях мира?
Императоры строили города.
Полководцы меняли границы государств.
Купцы наполняли гавани золотом.
Они тоже мечтали пережить свое время. Не получилось.
Да и сам Николай вовсе не был тем безупречным старцем, каким его часто рисует поздняя традиция. Он жил в жестоком веке, спорил, боролся, разрушал языческие святилища, был человеком своей эпохи, а не нашего представления о ней.
Но когда море темнеет, а берег исчезает за дождем, человеку всегда хочется верить, что где-то существует тот, кто не оставит его один на один со штормом.
Видимо, имя Николая пережило империи не потому, что он был святее других, а потому, что на протяжении многих веков люди, выходя в море, связывали с этим именем свою последнюю надежду.
Есть места, где компас показывает сторону света, а есть места, где стрелка незаметно начинает показывать внутрь тебя.
И, наверное, поэтому капитаны, приходя к этим берегам, испытывают странное чувство. Будто это не новая точка на карте, а место, где они уже однажды были.
В детских мечтах.
В прочитанной книге.
Или, если море действительно умеет хранить память, в каком-то другом плавании, о котором мы уже ничего не помним, кроме необъяснимого ощущения возвращения.
#парусные_маршруты
Есть берега, где безумно красиво стоять на якоре.
Есть берега, к которым приходят за историей и достопримечательностями. А есть такие, где история незаметно становится частью тебя.
За одну неделю мы прошли Патару, где родился Николай. Демре, где он прожил свою жизнь. И Гемилер - остров, который многие века считался местом его последнего земного пристанища.
Любая карта убеждает нас, что эти три места разделены одним дневным переходом под парусом. С моря же они кажутся одной береговой линией. Одной историей. Одним долгим вдохом.
Именно на этом переходе приходит вопрос, от которого трудно отделаться.
Что нужно сделать человеку за свою жизнь, чтобы спустя семнадцать столетий его имя произносили капитаны на всех морях мира?
Императоры строили города.
Полководцы меняли границы государств.
Купцы наполняли гавани золотом.
Они тоже мечтали пережить свое время. Не получилось.
Да и сам Николай вовсе не был тем безупречным старцем, каким его часто рисует поздняя традиция. Он жил в жестоком веке, спорил, боролся, разрушал языческие святилища, был человеком своей эпохи, а не нашего представления о ней.
Но когда море темнеет, а берег исчезает за дождем, человеку всегда хочется верить, что где-то существует тот, кто не оставит его один на один со штормом.
Видимо, имя Николая пережило империи не потому, что он был святее других, а потому, что на протяжении многих веков люди, выходя в море, связывали с этим именем свою последнюю надежду.
Есть места, где компас показывает сторону света, а есть места, где стрелка незаметно начинает показывать внутрь тебя.
И, наверное, поэтому капитаны, приходя к этим берегам, испытывают странное чувство. Будто это не новая точка на карте, а место, где они уже однажды были.
В детских мечтах.
В прочитанной книге.
Или, если море действительно умеет хранить память, в каком-то другом плавании, о котором мы уже ничего не помним, кроме необъяснимого ощущения возвращения.
#парусные_маршруты
👍5🔥2
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
С возрастом вообще начинаешь подозревать, что музыка придумана не для ушей.
В молодости всё проще. Одна музыка нужна, чтобы влюбляться, другая - чтобы ехать быстрее, третья - чтобы окружающие понимали, какой ты, чёрт возьми, сложный человек. Потом проходит время, и обнаруживается неприятное: окружающим всё равно, какой у тебя плейлист. Да и тебе, в сущности, тоже.
Музыка остаётся для другого.
Иногда она нужна, чтобы поднять себя с койки и выйти наверх, хотя за бортом серо, холодно и совершенно непонятно, зачем ты вообще согласился на этот переход. Иногда чтобы, наоборот, перестать куда-то нестись. Налить себе немного вина, сесть на корме и впервые за весь день заметить, что солнце уже касается воды.
Есть музыка, под которую хорошо побеждать. Есть та, под которую особенно красиво проигрывать. С годами вторая почему-то становится интереснее.
А ещё музыка удивительно бесцеремонная вещь. Ты можешь годами считать какую-то историю законченной, человека забытым, берег оставленным за кормой. И вдруг в случайном кафе звучат первые несколько тактов. И всё твоё взрослое благоразумие, весь накопленный жизненный опыт, все эти «давно пережил» и «ничего уже не чувствую» отправляются к чёрту. Ты снова там. Тот же вечер. Те же глаза. Даже запах воздуха вспоминается.
В этом смысле музыка гораздо честнее памяти. Память со временем редактирует нашу жизнь. Что-то приукрашивает, что-то милосердно выбрасывает. А музыка хранит исходник.
Наверное, поэтому люди одного поколения так быстро узнают друг друга по нескольким песням. Можно долго выяснять, кто где учился, что читал и во что верил. А можно поставить старую пластинку и через минуту всё понятно. Свои.
И вдохновение здесь, пожалуй, ни при чём. Это слишком красивое слово. Музыка не обязана нас вдохновлять. Иногда её работа гораздо скромнее - вернуть человеку самого себя.
Потому что бывают вещи, которые мы давно поняли головой, но так и не сумели объяснить словами. И вот кто-то берёт четыре аккорда и, зараза, объясняет.
В молодости всё проще. Одна музыка нужна, чтобы влюбляться, другая - чтобы ехать быстрее, третья - чтобы окружающие понимали, какой ты, чёрт возьми, сложный человек. Потом проходит время, и обнаруживается неприятное: окружающим всё равно, какой у тебя плейлист. Да и тебе, в сущности, тоже.
Музыка остаётся для другого.
Иногда она нужна, чтобы поднять себя с койки и выйти наверх, хотя за бортом серо, холодно и совершенно непонятно, зачем ты вообще согласился на этот переход. Иногда чтобы, наоборот, перестать куда-то нестись. Налить себе немного вина, сесть на корме и впервые за весь день заметить, что солнце уже касается воды.
Есть музыка, под которую хорошо побеждать. Есть та, под которую особенно красиво проигрывать. С годами вторая почему-то становится интереснее.
А ещё музыка удивительно бесцеремонная вещь. Ты можешь годами считать какую-то историю законченной, человека забытым, берег оставленным за кормой. И вдруг в случайном кафе звучат первые несколько тактов. И всё твоё взрослое благоразумие, весь накопленный жизненный опыт, все эти «давно пережил» и «ничего уже не чувствую» отправляются к чёрту. Ты снова там. Тот же вечер. Те же глаза. Даже запах воздуха вспоминается.
В этом смысле музыка гораздо честнее памяти. Память со временем редактирует нашу жизнь. Что-то приукрашивает, что-то милосердно выбрасывает. А музыка хранит исходник.
Наверное, поэтому люди одного поколения так быстро узнают друг друга по нескольким песням. Можно долго выяснять, кто где учился, что читал и во что верил. А можно поставить старую пластинку и через минуту всё понятно. Свои.
И вдохновение здесь, пожалуй, ни при чём. Это слишком красивое слово. Музыка не обязана нас вдохновлять. Иногда её работа гораздо скромнее - вернуть человеку самого себя.
Потому что бывают вещи, которые мы давно поняли головой, но так и не сумели объяснить словами. И вот кто-то берёт четыре аккорда и, зараза, объясняет.
❤🔥3🔥3👍1💯1
Как вы яхту назовете…
Есть в названиях яхт особая человеческая слабость: едва человек покупает лодку, как тут же испытывает желание сообщить миру нечто важное о себе.
Поэтому на транцах появляются Freedom, Destiny, Dream, Victory, Dolce Vita, Carpe Diem и прочие краткие философские трактаты с виниловых пластинок.
Человек тридцать лет вставал по будильнику, ездил в офис, платил ипотеку и вот наконец купил яхту Freedom. Свобода стоит в марине, оплаченной до октября, и без разрешения капитана порта никуда не выходит.
Особенно трогательны лодки с названием No Stress. Обычно именно на них хозяин громче всех кричит при швартовке.
На Easy Life непременно ломается якорная лебедка.
На Lucky что-нибудь наматывается на винт.
На Family к третьему дню перестают разговаривать родственники.
А на Harmony швартовные команды почему-то всегда состоят из выражений, которые в кино обычно запикивают.
Есть и другой жанр - имя любимой женщины.
Это красиво, романтично и предусмотрительно только в одном случае: если владелец яхты уверен, что женщина переживет лодку.
Ведь яхты продаются значительно медленнее, чем заканчиваются отношения.
И тогда по Средиземному морю еще много лет ходит белоснежная Natalie, хотя Натали давно живет с архитектором в Лионе, а нынешняя спутница владельца принципиально на корму не смотрит.
Но вчера в Греции мы встретили лодку, которая заставила задуматься о совершенно новом направлении яхтенной ономастики.
На корме крупно написано: CUNI.
Подходим ближе.
На борту исключительно мужчины.
И тут понимаешь: название яхты – вещь вообще очень личная.
Иногда это мечта. Иногда воспоминание.
Иногда жизненная философия. А иногда, судя по всему, производственная программа, которая пока не выполнена.
Впрочем, яхтсмены народ суеверный. Название лодки менять не принято.
Так что остается пожелать экипажу попутного ветра… и исполнения задуманного.
Есть в названиях яхт особая человеческая слабость: едва человек покупает лодку, как тут же испытывает желание сообщить миру нечто важное о себе.
Поэтому на транцах появляются Freedom, Destiny, Dream, Victory, Dolce Vita, Carpe Diem и прочие краткие философские трактаты с виниловых пластинок.
Человек тридцать лет вставал по будильнику, ездил в офис, платил ипотеку и вот наконец купил яхту Freedom. Свобода стоит в марине, оплаченной до октября, и без разрешения капитана порта никуда не выходит.
Особенно трогательны лодки с названием No Stress. Обычно именно на них хозяин громче всех кричит при швартовке.
На Easy Life непременно ломается якорная лебедка.
На Lucky что-нибудь наматывается на винт.
На Family к третьему дню перестают разговаривать родственники.
А на Harmony швартовные команды почему-то всегда состоят из выражений, которые в кино обычно запикивают.
Есть и другой жанр - имя любимой женщины.
Это красиво, романтично и предусмотрительно только в одном случае: если владелец яхты уверен, что женщина переживет лодку.
Ведь яхты продаются значительно медленнее, чем заканчиваются отношения.
И тогда по Средиземному морю еще много лет ходит белоснежная Natalie, хотя Натали давно живет с архитектором в Лионе, а нынешняя спутница владельца принципиально на корму не смотрит.
Но вчера в Греции мы встретили лодку, которая заставила задуматься о совершенно новом направлении яхтенной ономастики.
На корме крупно написано: CUNI.
Подходим ближе.
На борту исключительно мужчины.
И тут понимаешь: название яхты – вещь вообще очень личная.
Иногда это мечта. Иногда воспоминание.
Иногда жизненная философия. А иногда, судя по всему, производственная программа, которая пока не выполнена.
Впрочем, яхтсмены народ суеверный. Название лодки менять не принято.
Так что остается пожелать экипажу попутного ветра… и исполнения задуманного.
😁7🔥4👍1
Наткнулся в Yacht Russia на свою статью 2013 года о легендарной регате Giraglia Cup. Столько лет, а воспоминания яркие, словно это было вчера. В следующем году идем 100%, пора искать болид.
https://yachtrussia.com/articles/2013/05/26/articles_488.html
https://yachtrussia.com/articles/2013/05/26/articles_488.html
🔥4👍2
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Иногда встречаешь человека и сразу понимаешь: ненормальный.
Вот музыкант. Стоит за синтезаторами, крутит ручки, подмешивает какие-то звуки, корчится от удовольствия, запрокидывает голову, весь живет внутри этой музыки.
И что особенно подозрительно — не для публики.
Ему действительно хорошо.
Нормальный человек так себя не ведет.
Нормальный сидит ровно, несет себя достойно, не кривляется, не пишет ерунды, не спорит с устройством Вселенной и старается производить хорошее впечатление. Работает где положено. Любит как положено. Радуется в пределах приличий.
Одним словом, проживает жизнь так, чтобы ни у кого не возникло вопросов.
И действительно вопросов не возникает.
Только памятники почему-то ставят другим.
Наверное, у нормальности есть один существенный недостаток: правила почти всегда придуманы кем-то до тебя. И если очень старательно им следовать, однажды можно обнаружить, что прожил безукоризненно правильную жизнь.
Только почему-то чужую.
Так что, когда вижу взрослого человека, который забыл, как выглядит со стороны, потому что ему чертовски нравится то, что он делает, я теперь думаю иначе.
Может быть, он не потерял чувство меры. Может быть, он просто еще не обменял свое счастье на хорошее впечатление о себе.
И вот тут вопрос уже не к нему.
А что ты готов отдать своего за право считаться нормальным?
Вот музыкант. Стоит за синтезаторами, крутит ручки, подмешивает какие-то звуки, корчится от удовольствия, запрокидывает голову, весь живет внутри этой музыки.
И что особенно подозрительно — не для публики.
Ему действительно хорошо.
Нормальный человек так себя не ведет.
Нормальный сидит ровно, несет себя достойно, не кривляется, не пишет ерунды, не спорит с устройством Вселенной и старается производить хорошее впечатление. Работает где положено. Любит как положено. Радуется в пределах приличий.
Одним словом, проживает жизнь так, чтобы ни у кого не возникло вопросов.
И действительно вопросов не возникает.
Только памятники почему-то ставят другим.
Наверное, у нормальности есть один существенный недостаток: правила почти всегда придуманы кем-то до тебя. И если очень старательно им следовать, однажды можно обнаружить, что прожил безукоризненно правильную жизнь.
Только почему-то чужую.
Так что, когда вижу взрослого человека, который забыл, как выглядит со стороны, потому что ему чертовски нравится то, что он делает, я теперь думаю иначе.
Может быть, он не потерял чувство меры. Может быть, он просто еще не обменял свое счастье на хорошее впечатление о себе.
И вот тут вопрос уже не к нему.
А что ты готов отдать своего за право считаться нормальным?
❤6🔥4👏1💯1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Что значит талантливый человек?
Его при рождении Всевышний поцеловал в темечко? Или он пришёл сюда не в первый раз и где-то за предыдущие несколько жизней уже успел набить руку?
Вот композитор. Садится к инструменту и при тебе, почти между кофе и разговором, сочиняет несколько тактов и вдруг в комнате появляется музыка, которой минуту назад не существовало.
Рядом музыкант подхватывает её с первого раза. Пальцы бегут по клавишам так, будто давно знают дорогу.
Парень встаёт на лыжи и через час за ним не может угнаться человек, тренировавшийся полжизни.
Девушка впервые берёт румпель и лодка почему-то сразу начинает её слушаться.
«Талант», — говорят окружающие.
Понимающие обычно поправляют:
— Магия.
Потому что мастерство можно натренировать. Технику поставить. Правила выучить. Мышцы накачать.
Но иногда встречаешь человека, который будто вспоминает то, чему его никто не учил.
Может быть, талант - это не дар.
Может быть, это память о том, кем ты уже когда-то был.
И, возможно, самое обидное - прожить жизнь, так и не вспомнив себя.
Его при рождении Всевышний поцеловал в темечко? Или он пришёл сюда не в первый раз и где-то за предыдущие несколько жизней уже успел набить руку?
Вот композитор. Садится к инструменту и при тебе, почти между кофе и разговором, сочиняет несколько тактов и вдруг в комнате появляется музыка, которой минуту назад не существовало.
Рядом музыкант подхватывает её с первого раза. Пальцы бегут по клавишам так, будто давно знают дорогу.
Парень встаёт на лыжи и через час за ним не может угнаться человек, тренировавшийся полжизни.
Девушка впервые берёт румпель и лодка почему-то сразу начинает её слушаться.
«Талант», — говорят окружающие.
Понимающие обычно поправляют:
— Магия.
Потому что мастерство можно натренировать. Технику поставить. Правила выучить. Мышцы накачать.
Но иногда встречаешь человека, который будто вспоминает то, чему его никто не учил.
Может быть, талант - это не дар.
Может быть, это память о том, кем ты уже когда-то был.
И, возможно, самое обидное - прожить жизнь, так и не вспомнив себя.
❤3💯2🙏1
ОТ БОГА
Поколение, рождённое в лихие девяностые, не похоже ни на основательных шестидесятников, ни на прожжённых семидесятников, ни даже на ленивых восьмидесятников, которые хотя бы знали: если утром вышел на работу, желательно к обеду туда всё-таки прийти.
Это люди мира — граждане аэропортов и коворкингов, воспитанные на обещании свободы, к которому забыли приложить инструкцию. Они постоянно ищут себя. И делают всё возможное, чтобы ненароком не найти.
— Знакомьтесь, Олеся. Фотограф.
Снимает свадьбы на айфон. В профиле — море, горы, закаты и собственные ноги, устремлённые в бесконечность. Есть Lightroom и объектив за две тысячи долларов. Объектив всегда при ней, как у рыцаря меч, с той лишь разницей, что рыцарю иногда приходилось им пользоваться.
— Мне для портфолио нужна серия экстремальных фото. Я готова поехать с вами на регату. Гонорар не нужен: дорога, проживание и сто евро суточных. Вам повезло — почти бесплатно получите тысячу сумасшедших кадров.
Фраза «вам повезло», произнесённая человеком, которого видишь впервые, заслуживает отдельного места в истории предпринимательства.
— Прежде чем неделю жить вместе в Хорватии, давайте попробуем здесь. В воскресенье на Водном стадионе.
Олеся посмотрела на меня с лёгкой жалостью Леонардо к заказчику, попросившему сначала показать эскиз.
— Не волнуйтесь, сударь. Я профи.
Нам действительно повезло: опоздала она всего на полчаса. Экипажи уже ушли на воду и я попросил Олесю снять призовой коньяк партнёра. Бутылка благородно стояла в лучах солнца, ещё не подозревая о своей судьбе.
— Давно фотографируешь?
— Я была помощником руководителя, потом пиарщиком. Но всегда чувствовала: фотография - моё. Сняла свадьбу подруги, выложила поездку в Сочи и бешеный успех! Я вижу яхты, контровой свет, людей как марионеток театра теней. И драйв! Это у меня, наверное, от бога.
От какого именно, уточнять не стал. Древнегреческий пантеон велик — наверняка там найдётся покровитель внезапно обнаруженных компетенций.
Олеся прихватила коньяк и отправилась на воду.
Через пару часов яхты вернулись. Закат, шампанское, награждение.
И тут Олеся вошла в состояние демиурга:
— Вы сюда! Вы сядьте! Нет, встаньте! Плотнее! Плечи назад! Голову вправо! Нет, право с другой стороны! Мальчик, ложитесь! Замрите! Улыбаемся! И ведите себя естественно!
Естественно лежать на пирсе, вывернув голову направо, которое слева, втянув живот и широко улыбаясь глазами, способен далеко не каждый яхтсмен.
— Очень естественно ты их расположила. Мы после гонки обычно именно так на пирсе и лежим.
Олеся не улыбнулась:
— Я же говорю. От бога.
Потом началась обычная регатная жизнь: мальчики наливали девочкам шампанское, девочки пританцовывали, DJ Barbados спасал человечество ритмом, а Олеся носилась между столами:
— Дайте мне перспективу!
Народ не понимал, какую именно, но перспективу давал. После нескольких бокалов люди вообще охотнее делятся не только прошлым, но и будущим.
Фотографий ждали неделю. Потом вторую.
Звоню:
— Олесь, фотографии?
— А-а-а… Я уже не занимаюсь фотографией. Я теперь шью! Давайте вашим яхтсменам клубные пиджаки сошью?
— А Хорватия?
— Мне визу не дали.
— А коньяк?
— Какой коньяк? Не знаю, я его не брала…
Пока Олеся щебетала о тканях и необыкновенном чувстве формы, рука машинально рисовала в блокноте Ареса — бога войны.
Получалось плохо. Арес напоминал сантехника, факел — вантуз, а карающий взгляд вообще не получался. Понятно, почему Арес так и не испепелил ни одну женщину...
Я посмотрел на рисунок внимательнее.
И вдруг почувствовал.
Живопись — это моё.
Надо срочно открывать школу.
Прямо чувствую призвание.
От бога.
Водный стадион. 2017
Поколение, рождённое в лихие девяностые, не похоже ни на основательных шестидесятников, ни на прожжённых семидесятников, ни даже на ленивых восьмидесятников, которые хотя бы знали: если утром вышел на работу, желательно к обеду туда всё-таки прийти.
Это люди мира — граждане аэропортов и коворкингов, воспитанные на обещании свободы, к которому забыли приложить инструкцию. Они постоянно ищут себя. И делают всё возможное, чтобы ненароком не найти.
— Знакомьтесь, Олеся. Фотограф.
Снимает свадьбы на айфон. В профиле — море, горы, закаты и собственные ноги, устремлённые в бесконечность. Есть Lightroom и объектив за две тысячи долларов. Объектив всегда при ней, как у рыцаря меч, с той лишь разницей, что рыцарю иногда приходилось им пользоваться.
— Мне для портфолио нужна серия экстремальных фото. Я готова поехать с вами на регату. Гонорар не нужен: дорога, проживание и сто евро суточных. Вам повезло — почти бесплатно получите тысячу сумасшедших кадров.
Фраза «вам повезло», произнесённая человеком, которого видишь впервые, заслуживает отдельного места в истории предпринимательства.
— Прежде чем неделю жить вместе в Хорватии, давайте попробуем здесь. В воскресенье на Водном стадионе.
Олеся посмотрела на меня с лёгкой жалостью Леонардо к заказчику, попросившему сначала показать эскиз.
— Не волнуйтесь, сударь. Я профи.
Нам действительно повезло: опоздала она всего на полчаса. Экипажи уже ушли на воду и я попросил Олесю снять призовой коньяк партнёра. Бутылка благородно стояла в лучах солнца, ещё не подозревая о своей судьбе.
— Давно фотографируешь?
— Я была помощником руководителя, потом пиарщиком. Но всегда чувствовала: фотография - моё. Сняла свадьбу подруги, выложила поездку в Сочи и бешеный успех! Я вижу яхты, контровой свет, людей как марионеток театра теней. И драйв! Это у меня, наверное, от бога.
От какого именно, уточнять не стал. Древнегреческий пантеон велик — наверняка там найдётся покровитель внезапно обнаруженных компетенций.
Олеся прихватила коньяк и отправилась на воду.
Через пару часов яхты вернулись. Закат, шампанское, награждение.
И тут Олеся вошла в состояние демиурга:
— Вы сюда! Вы сядьте! Нет, встаньте! Плотнее! Плечи назад! Голову вправо! Нет, право с другой стороны! Мальчик, ложитесь! Замрите! Улыбаемся! И ведите себя естественно!
Естественно лежать на пирсе, вывернув голову направо, которое слева, втянув живот и широко улыбаясь глазами, способен далеко не каждый яхтсмен.
— Очень естественно ты их расположила. Мы после гонки обычно именно так на пирсе и лежим.
Олеся не улыбнулась:
— Я же говорю. От бога.
Потом началась обычная регатная жизнь: мальчики наливали девочкам шампанское, девочки пританцовывали, DJ Barbados спасал человечество ритмом, а Олеся носилась между столами:
— Дайте мне перспективу!
Народ не понимал, какую именно, но перспективу давал. После нескольких бокалов люди вообще охотнее делятся не только прошлым, но и будущим.
Фотографий ждали неделю. Потом вторую.
Звоню:
— Олесь, фотографии?
— А-а-а… Я уже не занимаюсь фотографией. Я теперь шью! Давайте вашим яхтсменам клубные пиджаки сошью?
— А Хорватия?
— Мне визу не дали.
— А коньяк?
— Какой коньяк? Не знаю, я его не брала…
Пока Олеся щебетала о тканях и необыкновенном чувстве формы, рука машинально рисовала в блокноте Ареса — бога войны.
Получалось плохо. Арес напоминал сантехника, факел — вантуз, а карающий взгляд вообще не получался. Понятно, почему Арес так и не испепелил ни одну женщину...
Я посмотрел на рисунок внимательнее.
И вдруг почувствовал.
Живопись — это моё.
Надо срочно открывать школу.
Прямо чувствую призвание.
От бога.
Водный стадион. 2017
😁10🔥7❤3👏1🍌1
#наследие
Известно ли тебе, мой юный мореплаватель, что ещё в XIX веке Санкт-Петербург – столица Российской империи, город Адмиралтейства, Морского министерства и людей в мундирах с золотыми якорями - имел одну неприятность: большие морские суда до него не доходили?
Невская губа была не столь глубока, сколь государственные амбиции.
Пароходы разгружались в Кронштадте, товар перегружали на мелкие суда и лишь потом везли в Петербург. Последние километры иногда обходились купцу дороже доставки через Балтику.
Николай Иванович Путилов решил: если море недостаточно глубоко для империи, его следует немного углубить.
Замысел был прост: прорыть 32 километра Морского канала, построить порт, подвести железную дорогу и соединить российскую промышленность с мировым торговым путём.
Вообще Путилов не отличался склонностью к мелочам.
Во время Крымской войны, когда Петербургу срочно понадобились винтовые канонерские лодки, он набрал около двух тысяч рабочих, переучил многих на ходу и за несколько месяцев выпустил первые 32 корабля. Всего Ржевские ткачи его предприятия построили для флота 81 военное судно.
После этого можно было купить имение, заказать портрет и начать читать лекции в университетах, как правильно любить Отечество.
Путилов почему-то продолжал работать.
Морской канал оценивался в 20 миллионов рублей серебром – сумма по тем годам очень солидная.
Государство проект одобрило. Денег даже выделило, но всего два миллиона… Путилов вкладывал собственные средства, брал кредиты, закладывал имущество и акции завода. В итоге человек, создавший один из крупнейших промышленных центров России, потерял контроль над собственным предприятием.
Был ли он меценатом, решившим бескорыстно подарить стране канал?
Разумеется, нет. Он был предпринимателем и собирался заработать. Путилов понимал: новый морской путь изменит экономику Петербурга, даст промышленности прямой выход к мировому рынку и создаст вокруг порта новую деловую среду.
Но предприниматели разные. Одни думают, как извлечь деньги из страны и быстро вернуть вложенное. Другие — что построить, чтобы страна стала богаче, а деньги вслед за этим появились и у них.
Путилов, судя по всему, относился ко вторым.
До окончания главного дела своей жизни он не дожил.
В 1880 году Николай Иванович умер и завещал похоронить себя не среди почтенных петербургских фамилий, а на дамбе строящегося Морского канала.
Но рабочим Путиловского завода было, по большому счёту, всё равно, сколько миллионов он вложил в канал и когда по нему пойдут суда.
Они знали другое.
Путилов называл рабочих по имени-отчеству, первым подавал руку, строил для них жильё, больницу, школу, помогал семьям, когда случалась беда. И считал рабочий люд не приложением к станку, а главной силой завода.
Требовательный? Несомненно.
Тяжёлый? Наверняка.
Но для своих рабочих он оставался человеком, который видел в них людей.
Поэтому, когда Путилов умер, рабочие завода подняли гроб хозяина на плечи и понесли его через Петербург больше двадцати километров, к Морскому каналу.
Через пять лет Морской канал открыли. Большие суда пошли прямо в Петербург.
Путилов не получил ни прибыли, ни аплодисментов на открытии, ни возможности насладиться плодом своего замысла.
Состояние можно промотать.
Завод — продать.
Фамилию — забыть.
Но если через полтора века корабли ходят по проложенному тобой фарватеру, а после смерти тебя носят на руках, значит, ты оставил после себя не только имущество.
Ты оставил людям причину тебя помнить.
А что для вас сегодня значит оставить след?
Не быть занятым.
Не заработать ещё.
Не успеть больше.
А приблизиться хотя бы на шаг к тому, ради чего вас потом вообще будут помнить.
Известно ли тебе, мой юный мореплаватель, что ещё в XIX веке Санкт-Петербург – столица Российской империи, город Адмиралтейства, Морского министерства и людей в мундирах с золотыми якорями - имел одну неприятность: большие морские суда до него не доходили?
Невская губа была не столь глубока, сколь государственные амбиции.
Пароходы разгружались в Кронштадте, товар перегружали на мелкие суда и лишь потом везли в Петербург. Последние километры иногда обходились купцу дороже доставки через Балтику.
Николай Иванович Путилов решил: если море недостаточно глубоко для империи, его следует немного углубить.
Замысел был прост: прорыть 32 километра Морского канала, построить порт, подвести железную дорогу и соединить российскую промышленность с мировым торговым путём.
Вообще Путилов не отличался склонностью к мелочам.
Во время Крымской войны, когда Петербургу срочно понадобились винтовые канонерские лодки, он набрал около двух тысяч рабочих, переучил многих на ходу и за несколько месяцев выпустил первые 32 корабля. Всего Ржевские ткачи его предприятия построили для флота 81 военное судно.
После этого можно было купить имение, заказать портрет и начать читать лекции в университетах, как правильно любить Отечество.
Путилов почему-то продолжал работать.
Морской канал оценивался в 20 миллионов рублей серебром – сумма по тем годам очень солидная.
Государство проект одобрило. Денег даже выделило, но всего два миллиона… Путилов вкладывал собственные средства, брал кредиты, закладывал имущество и акции завода. В итоге человек, создавший один из крупнейших промышленных центров России, потерял контроль над собственным предприятием.
Был ли он меценатом, решившим бескорыстно подарить стране канал?
Разумеется, нет. Он был предпринимателем и собирался заработать. Путилов понимал: новый морской путь изменит экономику Петербурга, даст промышленности прямой выход к мировому рынку и создаст вокруг порта новую деловую среду.
Но предприниматели разные. Одни думают, как извлечь деньги из страны и быстро вернуть вложенное. Другие — что построить, чтобы страна стала богаче, а деньги вслед за этим появились и у них.
Путилов, судя по всему, относился ко вторым.
До окончания главного дела своей жизни он не дожил.
В 1880 году Николай Иванович умер и завещал похоронить себя не среди почтенных петербургских фамилий, а на дамбе строящегося Морского канала.
Но рабочим Путиловского завода было, по большому счёту, всё равно, сколько миллионов он вложил в канал и когда по нему пойдут суда.
Они знали другое.
Путилов называл рабочих по имени-отчеству, первым подавал руку, строил для них жильё, больницу, школу, помогал семьям, когда случалась беда. И считал рабочий люд не приложением к станку, а главной силой завода.
Требовательный? Несомненно.
Тяжёлый? Наверняка.
Но для своих рабочих он оставался человеком, который видел в них людей.
Поэтому, когда Путилов умер, рабочие завода подняли гроб хозяина на плечи и понесли его через Петербург больше двадцати километров, к Морскому каналу.
Через пять лет Морской канал открыли. Большие суда пошли прямо в Петербург.
Путилов не получил ни прибыли, ни аплодисментов на открытии, ни возможности насладиться плодом своего замысла.
Состояние можно промотать.
Завод — продать.
Фамилию — забыть.
Но если через полтора века корабли ходят по проложенному тобой фарватеру, а после смерти тебя носят на руках, значит, ты оставил после себя не только имущество.
Ты оставил людям причину тебя помнить.
А что для вас сегодня значит оставить след?
Не быть занятым.
Не заработать ещё.
Не успеть больше.
А приблизиться хотя бы на шаг к тому, ради чего вас потом вообще будут помнить.
👍5❤2
Кубок Сбера: 185 лет — под парусом
В июле у руководства Сбера появилось желание провести регату в заключительные выходные лета.
Мы решили не мелочиться и сделали это в Пирогово — для меня лучшем речном яхт-клубе не только Москвы, но и России.
С ветром, правда, вышла отдельная история. Парусный спорт учит: ветер нельзя купить.
В этот день природа решила особенно убедительно доказать этот тезис. Акватория то замирала совсем, то выдавала короткие порывы, будто проверяя, действительно ли нам так нужна эта регата.
Нужна.
И благодаря терпению гоночного комитета, шкиперов и участников мы всё-таки собрали полноценный гоночный день.
Получилось очень по-банковски: ресурс ограничен, окно возможностей короткое, а результат всё равно нужен.
Сбер в этом году отмечает 185 лет.
И здесь есть красивая историческая рифма.
Сбер ведёт свою историю с 1841 года. Первый официальный яхт-клуб России появился в 1846-м.
Практически ровесники.
И яхт-клубы тогда были не только про паруса и красивую жизнь у воды. Вокруг них собирались промышленники, предприниматели, государственные деятели, военные, учёные, люди искусства.
Если посмотреть на состав гостей Кубка Сбера, за два века принцип изменился не слишком сильно.
Фраки с золотыми якорями исчезли.
Люди дела — остались.
Для самого Сбера история с водой тоже не случайна.
За 185 лет капитал банка превращался не только в предприятия, дома и технологии. Он превращался в корабли, верфи, морскую инфраструктуру, арктический флот.
Сегодня эта линия продолжается уже совсем рядом с парусом: есть сотрудничество вокруг развития Горской, есть собственное яхтенное движение «Зелёные паруса».
Так что отношения Сбера с парусом, похоже, уже серьёзные.
А Пирогово в этот день снова показало, каким вообще может быть современный яхт-клуб. Не просто стоянкой для лодок.
А местом, где соединяются архитектура, спорт, отдых, образование, клубная жизнь и люди.
Россия — страна огромных рек, озёр, водохранилищ и морей. Воды у нас с избытком.
А таких мест по-прежнему удивительно мало.
Хочется верить, что при внимании Сбера, предпринимателей, девелоперов и государственных деятелей, собравшихся в этот день на воде, Пирогово останется не исключением, а ориентиром.
И хороших яхт-клубов, марин, водных маршрутов и живых пространств у воды в стране станет больше.
А пока Кубок провели. Лето проводили правильно.
Ветер купить так и не удалось. Но договориться с ним всё-таки получилось.
В июле у руководства Сбера появилось желание провести регату в заключительные выходные лета.
Мы решили не мелочиться и сделали это в Пирогово — для меня лучшем речном яхт-клубе не только Москвы, но и России.
С ветром, правда, вышла отдельная история. Парусный спорт учит: ветер нельзя купить.
В этот день природа решила особенно убедительно доказать этот тезис. Акватория то замирала совсем, то выдавала короткие порывы, будто проверяя, действительно ли нам так нужна эта регата.
Нужна.
И благодаря терпению гоночного комитета, шкиперов и участников мы всё-таки собрали полноценный гоночный день.
Получилось очень по-банковски: ресурс ограничен, окно возможностей короткое, а результат всё равно нужен.
Сбер в этом году отмечает 185 лет.
И здесь есть красивая историческая рифма.
Сбер ведёт свою историю с 1841 года. Первый официальный яхт-клуб России появился в 1846-м.
Практически ровесники.
И яхт-клубы тогда были не только про паруса и красивую жизнь у воды. Вокруг них собирались промышленники, предприниматели, государственные деятели, военные, учёные, люди искусства.
Если посмотреть на состав гостей Кубка Сбера, за два века принцип изменился не слишком сильно.
Фраки с золотыми якорями исчезли.
Люди дела — остались.
Для самого Сбера история с водой тоже не случайна.
За 185 лет капитал банка превращался не только в предприятия, дома и технологии. Он превращался в корабли, верфи, морскую инфраструктуру, арктический флот.
Сегодня эта линия продолжается уже совсем рядом с парусом: есть сотрудничество вокруг развития Горской, есть собственное яхтенное движение «Зелёные паруса».
Так что отношения Сбера с парусом, похоже, уже серьёзные.
А Пирогово в этот день снова показало, каким вообще может быть современный яхт-клуб. Не просто стоянкой для лодок.
А местом, где соединяются архитектура, спорт, отдых, образование, клубная жизнь и люди.
Россия — страна огромных рек, озёр, водохранилищ и морей. Воды у нас с избытком.
А таких мест по-прежнему удивительно мало.
Хочется верить, что при внимании Сбера, предпринимателей, девелоперов и государственных деятелей, собравшихся в этот день на воде, Пирогово останется не исключением, а ориентиром.
И хороших яхт-клубов, марин, водных маршрутов и живых пространств у воды в стране станет больше.
А пока Кубок провели. Лето проводили правильно.
Ветер купить так и не удалось. Но договориться с ним всё-таки получилось.
🔥4