Ум и его верстак

Чтобы ночью попить водички на кухне, нужно постараться. Не столкнуться ни с чем и не промазать. Не включить мозг слишком полно, не нарушить дальнейший сон.

Поэтому переезд и ремонт оказывается тонким стрессом. Рука автоматически потянуться к выключателю или чайнику, в каждом движении чуть больше анализа и контроля. В общем шквале впечатлений это можно не успеть заметить, а нагрузка – есть. А с ней – естественное сопротивление ненужным переменам.

Чтобы работа спорилась, мы готовим себе верстак: удобный, эргономичный, сподручный. Мышь, стол, кружка. И так организуем материю под деятельность – а с ней и психику, внимание.

Пусть только попробуют вмешаться в порядок и хаос верстака, особенно — со своими рацпредложениями! Уж лучше работать на удалёнке, чем офис-менеджер и опен-спейс.

Здесь встаёт проблема внедрения: работник должен знать и любить свой станок, чтобы быть продуктивным, приладиться к нему. А за новым станком – он уже как бы другой работник. Занятные пример – новые мячи в НБА.

Инфраструктура чат-ботов идёт глубже: в сам способ мыслить, организовывать мыследеятельность.

Где грань между человеком, личностью, и инструментом, техносредой? Где "я" уже кончается, и начинается отчуждаемый инструмент?

Чатботы размывают эту грань, вплетаются в ум, вгрызаются в мыслительные рутины. Авто-память. Набор mcp и пайплайнов. Это кажется ещё более личным, чем настройки IDE и дерева папок в проекте на прошлом этапе. Ведь семантическая функция подхватывает не оформленную до конца мысль, опираясь на самые первые знаки, интенции, и стремится угодить всё лучше.

Молоток в руке – не тело, даже если ощущается как продолжение тела. Здесь же не во что показать пальцем, не остаётся надёжного "вот я".

Но нужно показывать, возвращать инструменту инструментово.

Выкладывание семантических функций на верстак, низведение их до их естественной роли – необходимый шаг утверждения человечности.

Как и хотели некоторые советизаторы, страна теперь живёт построже. Это был долгий путь, в котором каждый следующий шаг естественно следует из предыдущего.

Реклама мессенджера, которым лучше пользоваться на парковке. Запрет Телеграм. Массовое сопротивление: даже консьержки и дворники готовы объяснить, как поставить спец средства, чтобы было нормально. Затем запрет Apple принимать платежи в России, потому что так будет сложнее заплатить за КВН. Массовое переключение пользователей Apple на другие регионы, по аналогии со Steam и другими блокировками. Apple, которая вообще-то единственная из больших западных компаний продолжала полноценно работать со своими пользователями в России (даже делала ремонт по гарантии!), закусила и заблокировала тот мессенджер, ради которого всё затевалось.

Каждый шаг очень логичен. Впереди, думаю, запрет Samsung (чтоб неповадно было) и обязательная проверка на наличие Отечественной ОС Аврора в каждом кармане казачьими патрулями. Дойдёт ли до стиляг, когда женщине нельзя будет выйти на улицу без кокошника, ибо непатриотично? При том, что все женщины партийных бонз будут летать в Милан на шоппинг, и это будет вызывать гораздо более сложные чувства у ширнармасс, чем раньше.

В Дао Дэ Цзин, джан 17, говорится так:

Лучший правитель тот, о котором народ знает лишь то, что он существует. Несколько хуже те правители, которые требуют от народа их любить и возвышать. Ещё хуже те правители, которых народ боится, и хуже всех те правители, которых народ презирает. Поэтому, кто не заслуживает доверия, не пользуется доверием [у людей]. Кто вдумчив и сдержан в словах, успешно совершает дела, и народ говорит, что он следует естественности.

Это было необязательно. Нет никакой внешней обусловленности. Только внутренняя.

Я совершенно увлёкся ИИ-верстаком.

На этом канале я много писал о мыслепрактике, предлагая познакомиться с какими-то подходами, часто – из разных культур и традиций, – и попробовать привнести их в практику. Но какой это долгий путь!

С ИИ-верстаком же практическая польза мысли и традиции – очень наглядна. Она вносится в ваш материал, в вашу практику, деятельность, в ваши задачи, планы, проекты.

ИИ-верстак превратится в мыслепрактический продукт. В альфе он уже работает, моя команда организует и ведёт работу через него. Альфа – значит: точно будут изменения, точно не хватает каких-то частей. Уже работает – значит: если вы готовы попробовать, невзирая на какие-то нестабильности, то напишите, я скажу, как получить MCP и поставить Claude-плагин.

Чтобы пользоваться, не надо читать какие-то мои тексты или изучать какую-то методологию. Агент сам научит, что с этим делать.

Верстак – это место для вашего материала, осмысления его, развития мысли о нём, и построения практики вокруг него. Сам по себе он пуст. По сути, он просто делает семантические функции более сподручными, а отдельные рабочие сессии – складывающимися в цельный узор.

В обозримом будущем mirari.ru станет российской версией верстака. Это самое дорогое моему сердцу имя, оно со мной с 2007 года. Там научу верстак работать с DeepSeek, учту ещё какие-то российские реалии. Сделаю чат-бота и, может быть, даже приложение, чтобы упаковать максимально полноценный опыт работы без зависимости от зарубежных, блокирующих нас или заблокированных у нас, сервисов.

А здесь попробую познакомить вас с ходом мыслительной работы над мыслепрактическим верстаком. Поговорить об ограничениях и возможностях семантических функций, о разделении ответственности человека и агентов, о том, как семантика становится функциональной.

Токены, контекст, сложность.

Вот три главных ресурса в применении семантических функций.

Каждая задача должна требовать меньше токенов: меньше читать и писать. Цена токенов растёт квадратично относительно размера контекста: значит, выгоднее несколько раз решить малую задачу с малым контекстом, чем один раз — большую с большим.

Размер контекста — ограничение принципиально другое. Сколько бы ни было денег (токенов), контекстное окно ограничено. Задача, вместе со всем решением и дополнительными материалами, не может быть больше некоторого предела. Более того, качество работы модели падает с ростом контекста: она хорошо помнит только начало и конец, середина — в тумане.

Если задача не влазит в контекст, последствия — тотальная деградация качества:
- контекст компактифицируется, то есть сжимается с потерями
- токены на пределе дороговизны, дописываются в конец контекстного окна
- новые данные не влазят, старые припоминаются неуверенно
- модель движется хаотично, броуновским движением, не способная ни на целостность, ни на качество

Но даже это — не вся проблема. Есть ещё сложность. Сложность модели, задачи, внутренней связности контекста. Количество параметров, цена обработки токена, качество удержания контекста, способность ориентироваться в недосказанном.

Сложные модели — frontier models, вроде Claude Opus — дорогие, медленные, капризные, дефицитные. Безумные чеки за использование ИИ – это про них.

А простые и дешёвые модели — ничего не понимают толком, работают топорно. То есть не удерживают качество и целостность, не позволяют решить задачу.

Поэтому нужно, чтобы модель могла припоминать, вводить в контекст то и только то, что ей нужно для решения задачи – и с минимальными издержками на поиск. Масштаб припоминания, размер задачи и качество модели – должны соответствовать друг другу.

Но что это за задача и что именно нужно помнить?

Заранее – неизвестно. Отсюда тривиальное решение — помнить всё: свободный текст в markdown, файлики, которые модель пишет будущей-себе.

Почему это не работает?

Почему, работает. Но с некоторыми ограничениями:
- файлики не контролируют собственную семантическую и структурную целостность
- а значит, всякое крупное (принципиальное) изменение — это неизвестный объём чтения и записи
- поддержка такого корпуса знаний уже оказывается трудной и предельной по токенам, контексту, сложности
- но и поиск — нетривиальное блуждание модели по текстам

Очень медленно, дорого, ненадёжно.

Другой вариант — memory. Идея проста: а давайте записывать всё в сервис памяти, и давать эффективный (семантический, векторный) поиск по ней. И решим как-то задачу забывания: например, пусть старые записи "затухают" в поиске.

Это самый популярный подход сейчас, один из базовых строительных блоков: RAG, mem0, всё такое.

Но механистическая трактовка памяти как доступа к произвольной информации тоже имеет свои пределы.

Шесть мостов – шесть традиций

Когда я приближаюсь к себе, я ищу пустоту и ясность.

Тогда как инструмент – обнаруживается между двух натяжений: натяжением с реальностью, и натяжением с волей.

Реальность не вполне соответствует инструменту, и тем зовёт инструмент применить или доработать.

Но ни инструмент, ни реальность, ни несоответствие между ними – не сообщает, чего собственно хочется сделать, какая задача решается и как: здесь нужен субъект и его воление.

Иллюстрацией послужит молоток.

Модель реальности, ухваченная молотком, выражается, например, в его рогах. Встроенный гвоздодёр подразумевает, что в мире случаются торчащие гвозди, которые нужно доставать. Напряжение реализуется в наличии таких гвоздей (зовущих к применению инструмента) и в их отсутствии (что делает инструмент избыточным, ситуативно неуместным).

Сподручность, податливость воле же – реализуется непосредственно руками: человек берёт его, оценивает удобство, приноравливается, бьёт – или дерёт.

То же – и с ИИ-верстаком (что бы это ни было).

Информационная модель, цифровой двойник, описание – не реальность, карта – не местность. Она всегда не соответствует – и именно поэтому полезна. Карта, полностью соответствующая местности, есть местность – и в качестве карты неупотребима.

Какие семантические изыски необходимы и достаточны для сбора достаточной модели на ИИ-верстаке?

Карта – это штрихи, цвета, линии, символы и знаки. На которых позже человек может сориентироваться и построить путь – туда, куда ему нужно.

Что такое "нужно", "туда" и "путь" при работе с ИИ-верстаком, на который кладётся любое и всякое сложное содержание?

Я выбрал шесть концепций, традиций, уровней и слоёв, и полагаю, что их достаточно.

Да, они сшиты изощрённо, по горизонтали и по вертикали, и агент может бегать по ним, как паук. Много нюансов, много деталей. Но – шесть столпов.

Они таковы:
- Феноменология Гуссерля
- Холоны и теория специальных систем
- Ньяя – в том числе, в форме онтологических схем
- Кашмирский шиваизм
- Трипути – онтика, эпистемика, воление
- Китайская управленческая традиция

Написал и задумался. Считать ли Трипути – аспект всего, но не самостоятельное нечто, – столпом? А ньяя – оказалась вывернутой наизнанку, так агентам легче работать.

Но, кажется, всё остальное – это уже применение, следующий слой верстака: туда идут сборка, исчисление процессов и эстафет, узор и ритуал, исправление имён и качества времени. Ещё выше – Мета-Шлиффен, техпакеты, метод целевых состояний.

И совсем уже вне всяких составных описаний – поворот субъекта, Наблюдателя, в неизречимости и пустоте.

Где находится мышление?

Вряд ли в голове. И даже не в этой комнате.

Оно перед, между, позади и над.

Передо мной, если я познаю или волю. Это познающее мышление, мышление руки и глаза, органов чувств и действий.

Между нами, если мы обнаруживаем и ищем. Мышление в речи, в беседе, в академии и споре.

За мной, если я обдумал и понял сам. Я закрыл свои органы восприятия и выражения, отступил назад от мира, провёл работу – и вернулся сюда: такое.

Надо мной, когда я и не-я уже не так важны. Нет ни понимания, ни не-понимания, ни глаза, ни уха, ни времени, ни вещи.

Что тогда даётся как мышление, что указывает на мышление? Что происходит – и мы видим: вот, это про мышление, тут надо помыслить?

Ситуация, в том числе ситуация вызова. Впереди.

Схема. Что уже не ситуация. Между позициями.

Практика, инструкция для внутренней работы. Только для одного.

И самое важное:

ничто.

Кто с мечом к нам придёт... тому что? Возмездие и удары по военным объектам?

Сегодня поговорим о водке.

Допущение: водка – это напиток подавленной ярости. Не ярости как таковой, а проживания её подавленности.

По у-син, печень и сердце соотносятся как мать и сын: дерево печени питает огонь сердца. Приглушение страсти даёт путь накопившемуся гневу.

Замечено, что, выпив водки, люди часто ругаются и дерутся. А те же самые, выпив чего-то другого, могут меланхолично беседовать, например, употребляя виски, или праздновать с текилой, или ещё что.

Новое поколение, по статистике, не пьёт водку так, как прежние. Хотя в магазинах и сейчас это порой половина алкогольного ассортимента. И всё же, можно гневаться и в другой, не подавленной форме.

То есть, делать, добиваться, бежать хотя бы, но не терпеть. Предпринимательство — один предел, эмиграция — другой.

Бумеры же, даже если не пьют, выросли в среде, где злиться было чревато.

Злость – это ресурс изменений, достижения, защиты важного. А если нельзя менять, достигать, защищать... то остаётся подавление – и избегание.

И страсть.

Даже те, кто не пил и не пьёт, всё же выросли там, где много людей подавляют и избегают злости.

Поэтому – "удары возмездия".

Косвенная дипломатическая риторика, за исключением Дмитрия Анатольевича (1965 г.р.), обзывательства и изобличения в СМИ вместо отчётливой и злой постановки цели, патологическая нечувствительность к идиотии запретов, но напротив, терпеливая готовность их бесстрастно продавливать, — это поколенческая травма, которая скоро закончится, вместе со всем этим поколением.

Нам же завет — гневаться, не разрушая, а достигая; не пить водку; не искать новой крайности; и не падать духом.

Кажется, я научил ИИ мышлению.

Сравнительно простые модели работают на уровне передовых. Мысль тянется от вопрошания к воплощению, от замысла к кристаллизации. Ткань понимания — ширится организованно и органично.

Чудо ли?

Нет: только кажется.

Не всякое мышление вообще может быть оформлено в перемножении матриц. Особенно то, что в тонком кишечнике.

Но совместный результат человека и расширенной агентной системы всё менее отличается от глубокого, вдумчивого рассмотрения предмета.

Для ИИ нет метанойи. Он не преображается, что-то поняв или осознав. Он возникает только впервые — на каждом следующем токене, символе, слове. Его преображение может быть только наведённым, зафиксированным снаружи. Как матрикс для клеток.

Среда организованности мышления, или сплетённый мыслеводитель, или префронтальная кора электронного болвана, — это осадок, отжим, отсвет, тень, оставшаяся от мыслей лучших представителей сильнейших традиций умственной работы всех времён. И потому она, среда, готова снова ожить, снова впустить ещё одну, незнакомую мысль. И ещё. И ещё.

Обучить ИИ мышлению — значит, дать вот этот осадок, семя в явной форме.

Вот бы, думаю, научив ИИ высушенной мысли и увидев, как она согласованна и продуктивна, сделать движение обратно, к живому, к преображению, и вернуть подлинность и сияние чистого мышления — людям!

Был бы шанс и самому научиться и обрести.

Какой выход, как завершить эту историю? (1)

Израиль продолжит рвать соседей. Соседи продолжат искать способ если не уничтожить Израиль, то ограничить его, если не ограничить, то хотя бы связать боем, если не связать, то по меньшей мере снизить потенциал.

Америка продолжит поддерживать Израиль. И по причине силы сионистского лобби, и исходя из важности ключевой точки Евразии, главного перекрёстка.

Иран ещё дальше от возможности доверять Израилю, и это взаимно. Иран будет контролировать Ормуз, потому что у него это получается и потому что это непропорционально результативно по воздействию. Иран не сможет отказаться от политики прокси, от поддержки Ливана и от выдавливания американцев из Ирака и далее.

Америка будет искать способ воспротивиться Ирану, ослабить его, не дать угрожать Израилю и доллару. Иран будет отвечать.

Как Израиль может победить?
Как Иран может победить?
Как Америка может победить?
Как они могут хотя бы остановиться, уже войдя в раж, во вкус, уже полные страха, гнева, жадности, мести, недоверия?

Как завершать, как находить выход? (2)

Украина достаёт до российского глубокого тыла и ломает экономику и хозяйствование страны. Украинский же тыл недостижим: сама она — вся поле боя, тыл — в Швейцарии, Чехии, Франции, Британии и так далее. Даже если снести всю Украину, останется её тыл.

Сносить нужно было раньше, но кто-то стеснялся или не мог, непонятно.

При этом, благодаря талантам советской российской дипломатии, у России тыла зарубежом нет. Нет вынесенных производств. Только покупка нефти Индией (даром, за неконвертируемую рупию) и продажа конечной продукции Китаем (за валюту, но не вооружение и не станки).

Россия должна отвечать и защищаться. Но как? Бить по Европе? По тылам Европы? Чем? А что они?

Как Украина может победить?
Как Россия может победить?
Как Европа может победить?
Как Англия может победить?
Как любая из сторон может хотя бы замедлиться, остановиться?

Ситуация безвыходная. (3)

Тайвань — вынесен на ключевую позицию, как Израиль, но связывать его боями или дербанить по-тихому возможности нет.

Завершить эту войну будет не легче, чем всякую другую. Пока снабжение будет работать, Америка будет поддерживать Тайвань. А рядом ещё разделённая Корея, ремилитаризующаяся Япония.

Если этот бой начнётся, масштаб и темп — будут совершенно непредсказуемы.

Можно ли притормозить, не скатываться в конфликт?

Японский финансовый рынок, важнейший в америкойентричной системе движения капитала, или уже взрывается, или вот-вот взорвётся. Запас прочности по нефти — минимальный. Но проблемы начались раньше. Сейчас похоже на срыв потока.

Может ли Япония ждать? Чего ей ждать? Чего она может дождаться? Может ли ждать Южная Корея? Если они ждать не могут, то смогут ли ждать США и Тайвань? Сможет ли ждать Китай?

И, если невмоготу, то как потом остановиться?

Мы видим, как пожилые лидеры начинают войны. Каждый следующий думает, что на новом ТВД у него получится лучше. Не Украина, так Иран. Не фронт, так тыл. Не Газа, так Ливан. Расширение пространства войны кажется отличной идеей. А потом — никуда не деться: нет идей, как из войны выйти.

Китайцы всё ещё держат свои идеи при себе.

В этой ситуации хочется помыслить победу. (4)

Хочется усмотреть, спланировать, обосновать аналитически, подтвердить выкладками и доводами тотальную победу наших против ихних.

И мы видим сочетание бонапартизма с анабиозом. Пожилые руководители разных стран, а порой и не такие пожилые, и не руководители, так страстно влюбляются в новое вундерваффе, что, на волне первого успеха, впадают в управленческий ступор.

Ситуация застывает именно потому, что не просчитывается. Здесь нет понятного способа. Топливо взять неоткуда, Киев защитить невозможно, тыл передвинуть нельзя, Израиль продолжает скалиться, Трамп собирает все козыри на руке при игре в Уно.

Это переходит и на индивидуальный уровень.

Хочется развития, строить бизнес, считать деньги и риски, видеть ясно завтрашний день. Раньше это работало.

Хочется обмануться, что к осени с топливом точно всё будет хорошо, а ТЭЦ выбивать никто не посмеет. Голод не настанет, интернет разблокируют, деды очнутся, всё будет хорошо.

Но Троя втягивала всех подряд в бойню чуть ли не сто лет, пока не народилось поколение, не умеющее читать и писать. Эти наконец не смогли ни найти Трою, ни понять, что она такое и зачем. Успокоились и пошли пасти коз.

Мы не знаем, что будет, и продолжаем тянуть логику ситуации в русло развития и нормализации. Хотя время течёт не туда, оно сменило русло.

В такой ситуации нужно ориентироваться в ситуации. Ощущать её глубину и своё место в этой глубине.

Всякое проектирование – промахивается, пока мы не окажемся там, где мы есть.