Задача упорядочения внимания
Неупорядоченное внимание, ведомое, слипшееся с обстоятельствами, взятое в заложники – обозначим А.
Упорядоченное внимание, направленное, собранное, наблюдающее, свободно и произвольно занятое – обозначим Б.
Если нас не устраивает состояние А, но мы обнаруживаем себя в состоянии А, то интересен переход:
А → Б.
Далее можно расширить: Б1 → Б2 – переход от одного состояния собранности к другому без отдачи внимания беспорядочности.
Гипотеза: ключ достижения любого Б – это сама стрелка, состояния перехода в упорядоченность внимания из неупорядоченности или из другой упорядоченности; неподвижная точка доступности состояний; неопределённость состояния внимания.
Обозначим тогда переход:
А →⊙→ Б
Где ⊙ – состояние без состояния, потенциал внимательности, Пустота, тайна, Центр.
Как войти в Пустоту ⊙ – и выйти из неё туда, куда нам нужно?
Неупорядоченное внимание, ведомое, слипшееся с обстоятельствами, взятое в заложники – обозначим А.
Упорядоченное внимание, направленное, собранное, наблюдающее, свободно и произвольно занятое – обозначим Б.
Если нас не устраивает состояние А, но мы обнаруживаем себя в состоянии А, то интересен переход:
А → Б.
Далее можно расширить: Б1 → Б2 – переход от одного состояния собранности к другому без отдачи внимания беспорядочности.
Гипотеза: ключ достижения любого Б – это сама стрелка, состояния перехода в упорядоченность внимания из неупорядоченности или из другой упорядоченности; неподвижная точка доступности состояний; неопределённость состояния внимания.
Обозначим тогда переход:
А →⊙→ Б
Где ⊙ – состояние без состояния, потенциал внимательности, Пустота, тайна, Центр.
Как войти в Пустоту ⊙ – и выйти из неё туда, куда нам нужно?
🔥5👍2🕊1
Внимание и Пустота ⊙
Состояние ⊙ обнаруживается во многих традициях как форма тотальности присутствия в отсутствии. Скажем, У Цзи 無極 – Беспредельное – в даосизме используется как способ переживания... ничего. Ни цели, ни предмета, ни срока, только ожидание самовозникающего, самособирающего напряжения. Можно направить его в Тай Цзи 太極 – Великий Предел, то есть проживание предразличения, разграничения, распределивания как такового. Это вариант сущностного упорядочения Б.
В современной секулярной западной традиции центровка ⊙ – это переход из одной акцентуации в другую, то есть в одном "пространстве" напряжение снято (⊙), а в другом – на максимуме (Б или даже А). Вариант перехода: гастрономический (напряжение восприятия ощущения вкуса и довольства, снятие внимания со всего остального), алкогольный, спортивный, туристический, тиктоковый, сериальный, социальный...
Полного освобождения внимания не происходит, так не принято. Можно обозначить акцентуированный переход так:
Акцент А, ⊙ → Акцент ⊙, Б,
где Акцент – бифунктор из абстрактной чепухи.
Набор культурно обусловленных акцентуаций – это и неосознанно захватывающие нас "упорядоченные" состояния Б. Неосознанность основана на недостаточном знакомстве с процессом перехода ⊙, в котором можно замедлиться и не вываливаться сразу в одно из данных, заготовленных, заведомо доступных и знакомых, культурно обусловленных состояний. Если центровка ⊙ незнакома или недоступна, то возможность отказаться от само-следующего состояния ограничена.
Состояние ⊙ обнаруживается во многих традициях как форма тотальности присутствия в отсутствии. Скажем, У Цзи 無極 – Беспредельное – в даосизме используется как способ переживания... ничего. Ни цели, ни предмета, ни срока, только ожидание самовозникающего, самособирающего напряжения. Можно направить его в Тай Цзи 太極 – Великий Предел, то есть проживание предразличения, разграничения, распределивания как такового. Это вариант сущностного упорядочения Б.
В современной секулярной западной традиции центровка ⊙ – это переход из одной акцентуации в другую, то есть в одном "пространстве" напряжение снято (⊙), а в другом – на максимуме (Б или даже А). Вариант перехода: гастрономический (напряжение восприятия ощущения вкуса и довольства, снятие внимания со всего остального), алкогольный, спортивный, туристический, тиктоковый, сериальный, социальный...
Полного освобождения внимания не происходит, так не принято. Можно обозначить акцентуированный переход так:
Акцент А, ⊙ → Акцент ⊙, Б,
где Акцент – бифунктор из абстрактной чепухи.
Набор культурно обусловленных акцентуаций – это и неосознанно захватывающие нас "упорядоченные" состояния Б. Неосознанность основана на недостаточном знакомстве с процессом перехода ⊙, в котором можно замедлиться и не вываливаться сразу в одно из данных, заготовленных, заведомо доступных и знакомых, культурно обусловленных состояний. Если центровка ⊙ незнакома или недоступна, то возможность отказаться от само-следующего состояния ограничена.
🔥2👍1🙏1
Стрелки → внимания
Нас интересует переход:
В → Пустота ⊙,
и затем:
Пустота ⊙ → Ю.
Где В – это или неупорядоченность А, если мы в ней оказались, или упорядоченность Б.
Будут ли тогда способы перехода одинаковыми – или разными?
Ю – это целевое состояние внимания, каким бы оно ни было.
Есть ли допустимые, недопустимые, опасные, предпочтительные состояния сознания? Не лучше ли остаться в Пустоте и Центре ⊙?
И наконец, как современному западному человеку получить опыт пустоты внимания ⊙?
Можно обнаружить такие намёки:
- При приближении к Центру ⊙ сознание подбрасывает во внимание напряжения. При снятии этих напряжений (как?) внимание становится актуально чище, пустее, если не вкладывать в него никакое новое напряжение.
- Есть три пути: различение спонтанного содержания внимания и его волевое усиление; ненапитывание вниманием (недеяние внимания); прорывание всяких спонтанных содержаний вниманием через настойчивое делание, а потом прекращение этого делания и попадания в пустоту.
Переход → подразумевает, что есть тот, кто переходит. В Центре ⊙ выделение субъекта и границы – не требуется.
Что означает идея перехода в упорядочение (без совершения самого перехода) через центровку ⊙ – для ума? Для тела? Для беседы, речи? Для группы людей, организации? Для города, страны? Как может город содержательно молчать? Может ли молчать философское направление? Втягивает ли Пустота ⊙, как тайное для самого себя, или в целом – всё равно?
Нас интересует переход:
В → Пустота ⊙,
и затем:
Пустота ⊙ → Ю.
Где В – это или неупорядоченность А, если мы в ней оказались, или упорядоченность Б.
Будут ли тогда способы перехода одинаковыми – или разными?
Ю – это целевое состояние внимания, каким бы оно ни было.
Есть ли допустимые, недопустимые, опасные, предпочтительные состояния сознания? Не лучше ли остаться в Пустоте и Центре ⊙?
И наконец, как современному западному человеку получить опыт пустоты внимания ⊙?
Можно обнаружить такие намёки:
- При приближении к Центру ⊙ сознание подбрасывает во внимание напряжения. При снятии этих напряжений (как?) внимание становится актуально чище, пустее, если не вкладывать в него никакое новое напряжение.
- Есть три пути: различение спонтанного содержания внимания и его волевое усиление; ненапитывание вниманием (недеяние внимания); прорывание всяких спонтанных содержаний вниманием через настойчивое делание, а потом прекращение этого делания и попадания в пустоту.
Переход → подразумевает, что есть тот, кто переходит. В Центре ⊙ выделение субъекта и границы – не требуется.
Что означает идея перехода в упорядочение (без совершения самого перехода) через центровку ⊙ – для ума? Для тела? Для беседы, речи? Для группы людей, организации? Для города, страны? Как может город содержательно молчать? Может ли молчать философское направление? Втягивает ли Пустота ⊙, как тайное для самого себя, или в целом – всё равно?
🔥2👍1
Язык Работы
Не слишком отступая от традиций, попробуем уточнить ключевые термины описания сознания. Здесь терминология требуется, исходя из постановки задачи, очерченной области интереса: сформировать секулярную практику, доступную современному западному человеку, по прохождению через Пустоту и Центр ⊙,и практиковать её .
Это прикладная, практикуемая, мыслепрактическая задача.
Для такой задачи не подойдут глубоко разработанные семантические модели даосизма, буддизма, суфизма, психологии (тем более, что нет никакой единой "психологии" – их множество, цветущий сад), феноменологии, психонетики, методологии. Всякая школа несёт след своих целей и методов.
Каждому слову следует найти имманентный, проверяемый на личном эксперименте смысл, помогающий движению на опыте. Не получится теоретически полно оформить язык внутренней Работы: в ходе самой практической Работы мы уточняем и упрощаем его.
Внимание – простраивается феноменологически: в него вкладывается, в нём оказывается феномен или несколько феноменов. Вниманию свойственны конфигурации, схемы, элементарные формы, напряжения, упорядоченность и беспорядочность. Внимание, как форма, тренируется.
Сознание соединяет, связывает внимание и присутствие. Сознание может быть ясным и мутным. Мутное сознание не связано с вниманием, не наблюдает феномены внимания: феномены внимания рассыпаются, не осознаются, вплоть до сна или забытия, отсутствия произвольности. Ясное сознание – цепко ко вниманию.
Внимание пусто от содержаний и форм, сознание ясно, — вот Центр ⊙.
Наблюдатель – зеркало сознания, обнаруженное как феномен внимания. Так оказывается, что к вниманию можно отнестись как к таковому. Есть ли тогда тот, кто наблюдает?
Ум – это всё сразу: различимые феномены, внимание, сознание, наблюдатель-зеркало, и то, что между.
Таков зачин, затравка, зерно, замысел, тяга.
Не слишком отступая от традиций, попробуем уточнить ключевые термины описания сознания. Здесь терминология требуется, исходя из постановки задачи, очерченной области интереса: сформировать секулярную практику, доступную современному западному человеку, по прохождению через Пустоту и Центр ⊙,
Это прикладная, практикуемая, мыслепрактическая задача.
Для такой задачи не подойдут глубоко разработанные семантические модели даосизма, буддизма, суфизма, психологии (тем более, что нет никакой единой "психологии" – их множество, цветущий сад), феноменологии, психонетики, методологии. Всякая школа несёт след своих целей и методов.
Каждому слову следует найти имманентный, проверяемый на личном эксперименте смысл, помогающий движению на опыте. Не получится теоретически полно оформить язык внутренней Работы: в ходе самой практической Работы мы уточняем и упрощаем его.
Внимание – простраивается феноменологически: в него вкладывается, в нём оказывается феномен или несколько феноменов. Вниманию свойственны конфигурации, схемы, элементарные формы, напряжения, упорядоченность и беспорядочность. Внимание, как форма, тренируется.
Сознание соединяет, связывает внимание и присутствие. Сознание может быть ясным и мутным. Мутное сознание не связано с вниманием, не наблюдает феномены внимания: феномены внимания рассыпаются, не осознаются, вплоть до сна или забытия, отсутствия произвольности. Ясное сознание – цепко ко вниманию.
Внимание пусто от содержаний и форм, сознание ясно, — вот Центр ⊙.
Наблюдатель – зеркало сознания, обнаруженное как феномен внимания. Так оказывается, что к вниманию можно отнестись как к таковому. Есть ли тогда тот, кто наблюдает?
Ум – это всё сразу: различимые феномены, внимание, сознание, наблюдатель-зеркало, и то, что между.
Таков зачин, затравка, зерно, замысел, тяга.
🔥2❤1👍1🙏1
Немного о разрушении возможности не только договариваться, но и говорить в условиях конфликта.
28 февраля 2026 года убит аятолла Хаменеи. Также убиты глава КСИР и секретарь совбеза.
3 января 2026 захвачен в своём доме президент Венесуэлы.
9 сентября 2025 Израиль ударил по группе переговорщиков ХАМАС в Дохе.
13-24 июня 2025 Израиль в ходе атаки на Иран убил главу КСИР, двух начальников генштаба.
27 сентября 2024 года в результате авиаудара по подземному бункеру в районе Дахия на юге Бейрута был убит генеральный секретарь «Хезболлы» Хасан Насралла.
17 сентября 2024 года Израиль устроил "пейджерную атаку" на Ливан.
31 июля 2024 года Израиль в Тегеране убил главу политбюро ХАМАС, приехавшего на инаугурацию президента Ирана.
19 мая 2024 года вертолёт президента Ирана Ибрахима Раиси сам собою разбился в тумане.
10 января 2022 года замминистра иностранных дел России Сергей Рябков провёл брифинг в Женеве, смысл которого заключался в требовании поговорить по существу, принять российскую позицию к рассмотрению. Ответом было молчание.
3 января 2020 года США убили на территории Ирака крайне популярного и влиятельного генерала Касема Сулеймани.
Муаммар Каддафи убит 20 октября 2011 года. Саддам Хусейн убит 30 декабря 2006. Милошевич умер 11 марта 2006. Но это – предыдущая эпоха. Предвестники.
Такие действия, как убийства переговорщиков, ликвидация верховного лидера (в том числе через похищение), делают будущие переговоры всё более и более сложными. Чтобы искать общий язык, нужно встретиться. Чтобы встретиться, нужно в некоторой мере полагаться на безопасность. Хотя бы показать лицо на экране и иметь основание сказать "да, я уполномочен говорить и договариваться". Если это становится смертельно опасным, то в будущих конфликтах – даже если этот будет разрешён силой – системы управления, координации будут адаптироваться к необходимой анонимности, хоть с помощью ИИ, хоть дедовскими методами. И начать переговоры – будет не с кем.
Того ли хочет гегемон?
28 февраля 2026 года убит аятолла Хаменеи. Также убиты глава КСИР и секретарь совбеза.
3 января 2026 захвачен в своём доме президент Венесуэлы.
9 сентября 2025 Израиль ударил по группе переговорщиков ХАМАС в Дохе.
13-24 июня 2025 Израиль в ходе атаки на Иран убил главу КСИР, двух начальников генштаба.
27 сентября 2024 года в результате авиаудара по подземному бункеру в районе Дахия на юге Бейрута был убит генеральный секретарь «Хезболлы» Хасан Насралла.
17 сентября 2024 года Израиль устроил "пейджерную атаку" на Ливан.
31 июля 2024 года Израиль в Тегеране убил главу политбюро ХАМАС, приехавшего на инаугурацию президента Ирана.
19 мая 2024 года вертолёт президента Ирана Ибрахима Раиси сам собою разбился в тумане.
10 января 2022 года замминистра иностранных дел России Сергей Рябков провёл брифинг в Женеве, смысл которого заключался в требовании поговорить по существу, принять российскую позицию к рассмотрению. Ответом было молчание.
3 января 2020 года США убили на территории Ирака крайне популярного и влиятельного генерала Касема Сулеймани.
Муаммар Каддафи убит 20 октября 2011 года. Саддам Хусейн убит 30 декабря 2006. Милошевич умер 11 марта 2006. Но это – предыдущая эпоха. Предвестники.
Такие действия, как убийства переговорщиков, ликвидация верховного лидера (в том числе через похищение), делают будущие переговоры всё более и более сложными. Чтобы искать общий язык, нужно встретиться. Чтобы встретиться, нужно в некоторой мере полагаться на безопасность. Хотя бы показать лицо на экране и иметь основание сказать "да, я уполномочен говорить и договариваться". Если это становится смертельно опасным, то в будущих конфликтах – даже если этот будет разрешён силой – системы управления, координации будут адаптироваться к необходимой анонимности, хоть с помощью ИИ, хоть дедовскими методами. И начать переговоры – будет не с кем.
Того ли хочет гегемон?
👍3
Закрывать аэропорты стали в марте 2020 года. Начался "прогрев гоев"; в роли гоев не только мы с вами, но и представители национальных элит.
Я путешествовал и в двадцатом, и в двадцать первом, и в двадцать втором годах, но вайб стал совершенно другим.
С 28 февраля 2022 года ЕС закрыл небо для России – и наоборот. Для европейцев сильно дальше стал Китай. Для России основные аэропорты теперь – Стамбул, Дубай, Катар.
Дубай вообще превратился в новый Вавилон именно на фоне новой войны в Европе. Высокие башни, культ роскоши, оазис для всех возможных перелётных караванов.
Значительная часть творческих, исследовательских бизнесов, которые раньше работали совместными коллективами европейцев, украинцев, россиян и других народов, эта соль глобализации – не только та соль, о которой вы могли подумать – стала оседать в Дубае, путешествовать через него, торговать через него, оформляться и рассчитываться.
Архетип Вавилона – жесток. Он манит, но вы помните, чем всё закончилось: ворота Иштар вывезли в музей Берлина, а на развалинах самого города в 2003 году развернули танковую базу США.
Древний город был оставлен жителями ещё за две тысячи лет до этого, в начале нашей эры. Бывшие вавилоняне расселились по Парфянскому царству, а потом пришла и Римская империя.
Удивительно, что зиккурат Вавилонской башни в итоге обрёл форму Бурдж Халифы, и столпотворение повторилось в таком блеске! В интересные времена живём.
Но удары по городу Дубаю, по его аэропорту, по аэропорту Катара могут иметь гораздо более глубокие последствия, чем все иранские мероприятия. Это удар по центральной точке современной евразийской экономической связности, по ключевой точке, единственно открытой для всех.
Возможно, именно это – реальная цель заокеанского гегемона.
Я путешествовал и в двадцатом, и в двадцать первом, и в двадцать втором годах, но вайб стал совершенно другим.
С 28 февраля 2022 года ЕС закрыл небо для России – и наоборот. Для европейцев сильно дальше стал Китай. Для России основные аэропорты теперь – Стамбул, Дубай, Катар.
Дубай вообще превратился в новый Вавилон именно на фоне новой войны в Европе. Высокие башни, культ роскоши, оазис для всех возможных перелётных караванов.
Значительная часть творческих, исследовательских бизнесов, которые раньше работали совместными коллективами европейцев, украинцев, россиян и других народов, эта соль глобализации – не только та соль, о которой вы могли подумать – стала оседать в Дубае, путешествовать через него, торговать через него, оформляться и рассчитываться.
Архетип Вавилона – жесток. Он манит, но вы помните, чем всё закончилось: ворота Иштар вывезли в музей Берлина, а на развалинах самого города в 2003 году развернули танковую базу США.
Древний город был оставлен жителями ещё за две тысячи лет до этого, в начале нашей эры. Бывшие вавилоняне расселились по Парфянскому царству, а потом пришла и Римская империя.
Удивительно, что зиккурат Вавилонской башни в итоге обрёл форму Бурдж Халифы, и столпотворение повторилось в таком блеске! В интересные времена живём.
Но удары по городу Дубаю, по его аэропорту, по аэропорту Катара могут иметь гораздо более глубокие последствия, чем все иранские мероприятия. Это удар по центральной точке современной евразийской экономической связности, по ключевой точке, единственно открытой для всех.
Возможно, именно это – реальная цель заокеанского гегемона.
Существуют ли Дубай, Иран, Пятый флот, Венесуэла?
Разрезание связности, о котором я писал в прошлых двух постах, происходит в пространстве каждого индивидуального ума.
Те самые пёсьеголовцы – там, на границе карты восприятия. Разве можно обсуждать их всерьёз?
Можно ли обсуждать всерьёз – вообще всё происходящее?
Происходящее в пространстве ума, в феноменах ума?
Есть ли для этого язык?
Раньше сказали бы о князе мира сего, повелевающем душами, и так интегрировали своё собственное восприятие зла в некоторую картину мира.
Традиция даёт феноменам имена. Любая трансцендентальная традиция даёт феноменам иррациональности – имена. Связывает эти имена друг с другом, и предлагает пути, как достичь лада.
Как примириться с самим собой, даже совершившим зло. Как примириться со злом, происходящим вблизи и вдалеке. Какое именно усилие совершить в своём уме и сердце и предложить другому – чтобы найти мостик взаимопонимания, заново обрести способность примиряться – уже вовне. Как закончить войну.
Этот путь начинается с себя, и дальше охватывает общество и его лидеров.
Но ведь сатана – это ненаучно и нарушает принципы гендерной нейтральности (осуждаем). А Эпштейн показал, как, оказывается, (было?) можно. Какая традиция и трансценденция используется сейчас для примирения разных элит.
Предлагается язык стратегии, силы. То есть мы сами, за неимением лучшего, начинаем рассуждать – вести внутренний диалог – в терминах "кто сильней, кто опасней".
Разрезание связности, о котором я писал в прошлых двух постах, происходит в пространстве каждого индивидуального ума.
Те самые пёсьеголовцы – там, на границе карты восприятия. Разве можно обсуждать их всерьёз?
Можно ли обсуждать всерьёз – вообще всё происходящее?
Происходящее в пространстве ума, в феноменах ума?
Есть ли для этого язык?
Раньше сказали бы о князе мира сего, повелевающем душами, и так интегрировали своё собственное восприятие зла в некоторую картину мира.
Традиция даёт феноменам имена. Любая трансцендентальная традиция даёт феноменам иррациональности – имена. Связывает эти имена друг с другом, и предлагает пути, как достичь лада.
Как примириться с самим собой, даже совершившим зло. Как примириться со злом, происходящим вблизи и вдалеке. Какое именно усилие совершить в своём уме и сердце и предложить другому – чтобы найти мостик взаимопонимания, заново обрести способность примиряться – уже вовне. Как закончить войну.
Этот путь начинается с себя, и дальше охватывает общество и его лидеров.
Но ведь сатана – это ненаучно и нарушает принципы гендерной нейтральности (осуждаем). А Эпштейн показал, как, оказывается, (было?) можно. Какая традиция и трансценденция используется сейчас для примирения разных элит.
Предлагается язык стратегии, силы. То есть мы сами, за неимением лучшего, начинаем рассуждать – вести внутренний диалог – в терминах "кто сильней, кто опасней".
👍1
Проблема заключается в системе управления государствами.
Нет никаких оснований полагаться на хорошее управление обществом, государством, на то, что надстройка будет действовать в какой-то мере в интересах базиса – или просто эффективно.
Демократия будто бы представительна, но нерепрезентативна и безответственна. Нет никакой связи между предвыборной программой и действиями после избрания. Иллюстрация – хотя бы кейс избирателей Зеленского.
Меритократия превращается в власть аппарата выбора "лучших". В этом плане, режим аятолл – тоже меритократия: они назначили себя самыми духовными, а КСИР – самыми идейно качественными, достойными пилить всякие темки.
Технократия ставит бесчеловечные цели, оправданные какими-то рациональными доводами: пристрастие к рациональному мышлению сигнализирует о неразличении собственной иррациональности, она будто бы в слепом пятне, оправданном рациональными словами. Экоповестка, по которой люди должны изничтожить себя, чтобы лучше жилось зверям и компаниям с высоким ESG-рейтингом – выразительный пример.
Дееспособные государства – это парадокс, опирающийся на имперскую культуру. Россия – дееспособна потому, что есть система башен. Дееспособна в той мере, в которой система башен – работает. И в той же мере недееспособна, как показывает нам парковочный мессенджер и торчащие из-за него уши.
Власть оказывается выражением культуры сложности. Но, будучи выстроена "случайно", она невоспроизводима на другом субстрате, в том числе – не длится автоматически во времени.
Базис не может влиять на своё будущее – вообще никак и нигде.
Но так же и власть, и элита.
Чем больше и активнее она действует, тем больше – не может.
Вот проблема.
Нет никаких оснований полагаться на хорошее управление обществом, государством, на то, что надстройка будет действовать в какой-то мере в интересах базиса – или просто эффективно.
Демократия будто бы представительна, но нерепрезентативна и безответственна. Нет никакой связи между предвыборной программой и действиями после избрания. Иллюстрация – хотя бы кейс избирателей Зеленского.
Меритократия превращается в власть аппарата выбора "лучших". В этом плане, режим аятолл – тоже меритократия: они назначили себя самыми духовными, а КСИР – самыми идейно качественными, достойными пилить всякие темки.
Технократия ставит бесчеловечные цели, оправданные какими-то рациональными доводами: пристрастие к рациональному мышлению сигнализирует о неразличении собственной иррациональности, она будто бы в слепом пятне, оправданном рациональными словами. Экоповестка, по которой люди должны изничтожить себя, чтобы лучше жилось зверям и компаниям с высоким ESG-рейтингом – выразительный пример.
Дееспособные государства – это парадокс, опирающийся на имперскую культуру. Россия – дееспособна потому, что есть система башен. Дееспособна в той мере, в которой система башен – работает. И в той же мере недееспособна, как показывает нам парковочный мессенджер и торчащие из-за него уши.
Власть оказывается выражением культуры сложности. Но, будучи выстроена "случайно", она невоспроизводима на другом субстрате, в том числе – не длится автоматически во времени.
Базис не может влиять на своё будущее – вообще никак и нигде.
Но так же и власть, и элита.
Чем больше и активнее она действует, тем больше – не может.
Вот проблема.
🔥2
Экспертократия — это беспощадная жестокость.
В теории эксперт — это тот, кто наработал экспертизу в предмете. На практике эксперт — тот, кто назвал себя и добился признания экспертом, в том числе в предмете, которого нет и быть не может, в котором нет никакой экспертизы и ответственности, кроме экспертизы по выбиванию уважения и власти.
Хрестоматийный пример — эксперты по DEI. Ничего, кроме причинения неприятностей по собственному произволу, никакой фактуры. Примерно как РКН, который лезет вам в совет директоров и в спальню: нам есть, куда расти.
Но то же и с советами мира, с экспертами в стратегии, в финансовой политике, в медийном вопрошании о снарядах (кстати, где они). В религиозном благочестии, линии партии и её колебаниях, культурной революции и контрреволюции всех сортов.
Эксперт, не осуществляя сам того, о чём говорит, но получая власть именно через говорение, — с годами прекращает тестировать реальность вне своего пузыря экспертности. И старый КГБшник верит старым друзьям и их рассказам о бабках с флагами и о победе над мракобесием непосредственно на парковке.
Стивен Спир в отличной книжке "Догнать зайца" говорит о здоровом информационном метаболизме организации. Два звена: управляющее и исполняющее. Без посредников, которые и не разбираются в предмете, и не несут ответственности за дело: только искажают информацию.
Сейчас вместо таких посредников ставят чат-ботов, электроболванов, будто бы убирая промежуточное звено. И получают вершину экспертной безответственности и галлюцинаций.
Но электроболваны не будут убивать и затыкать тех, кто сомневается в их праве принимать безответственные решения, ведь так?
Может быть, так. Чего нельзя сказать о хозяевах электроболванов, экспертах по искусственному интеллекту...
Предел развития экспертократии, то есть нормализации безответственности и таскания каштанов из огня исключительно плебейскими неэкспертными руками, приводит к одному: такому масштабу бойни, который заставит наконец экспертов на высоких башнях встретиться с реальностью непосредственно, на своей шкуре, и сделать выводы.
В теории эксперт — это тот, кто наработал экспертизу в предмете. На практике эксперт — тот, кто назвал себя и добился признания экспертом, в том числе в предмете, которого нет и быть не может, в котором нет никакой экспертизы и ответственности, кроме экспертизы по выбиванию уважения и власти.
Хрестоматийный пример — эксперты по DEI. Ничего, кроме причинения неприятностей по собственному произволу, никакой фактуры. Примерно как РКН, который лезет вам в совет директоров и в спальню: нам есть, куда расти.
Но то же и с советами мира, с экспертами в стратегии, в финансовой политике, в медийном вопрошании о снарядах (кстати, где они). В религиозном благочестии, линии партии и её колебаниях, культурной революции и контрреволюции всех сортов.
Эксперт, не осуществляя сам того, о чём говорит, но получая власть именно через говорение, — с годами прекращает тестировать реальность вне своего пузыря экспертности. И старый КГБшник верит старым друзьям и их рассказам о бабках с флагами и о победе над мракобесием непосредственно на парковке.
Стивен Спир в отличной книжке "Догнать зайца" говорит о здоровом информационном метаболизме организации. Два звена: управляющее и исполняющее. Без посредников, которые и не разбираются в предмете, и не несут ответственности за дело: только искажают информацию.
Сейчас вместо таких посредников ставят чат-ботов, электроболванов, будто бы убирая промежуточное звено. И получают вершину экспертной безответственности и галлюцинаций.
Но электроболваны не будут убивать и затыкать тех, кто сомневается в их праве принимать безответственные решения, ведь так?
Может быть, так. Чего нельзя сказать о хозяевах электроболванов, экспертах по искусственному интеллекту...
Предел развития экспертократии, то есть нормализации безответственности и таскания каштанов из огня исключительно плебейскими неэкспертными руками, приводит к одному: такому масштабу бойни, который заставит наконец экспертов на высоких башнях встретиться с реальностью непосредственно, на своей шкуре, и сделать выводы.
🔥3👍1
Вопрос силы и бессилия
Отношения с реальностью, с её узором, и с структурой напряжений в обществе – зовут поименование, выражаются в языке. Если б не было руки, откуда бы взяться слову – рука!
Во всех языках есть слова, обозначающие то, что составляет самого человека и его бытие. Части тела, базовые потребности и обеспечивающие процессы, основные родовые отношения, феномены природы. А дальше – начинаются нюансы.
В каком узоре, в каком напряжении рождается язык? Что невыразимое он ухватывает и выражает?
Вот, например, китайский: язык связности, спутанности, язык промежутка – и его непереводимый тезаурус.
意 и, "намерение" или "смысл" — то, что связывает высказывание и реальность.
行 син, "элемент" или "стихия" — то, что связывает знание и действие.
氣 ци — то, что связывает всё со всем.
道/德 дао/дэ — то, как единое проявляется через множественное.
Даже 正名 дженмин, "исправление имён" — это про восстановление связи между именем и реальностью.
Китайская мысль живёт в промежутках, в отношениях между. Элемент, отдельное определяется, конституируется связями, без них – не о чем говорить, они и есть предмет.
В китайском трудно, если возможно, найти разрыв. Чжуанцзы обнаруживает неподвижную точку, ось, вокруг которой всё вращается (道樞 даошу) – но не брешь. Великий Предел (太极 Тайцзи) – это не брешь между, а упорядоченность внутри.
Приноравливая китайские методы, мы говорим что-то вроде "и ведёт ци, ци ведёт кровь (血 сюэ)". А как это ещё сказать? В русском, да и в других европейских языках – нет такого тонкого различения видов связности.
Но и русский язык в чём-то непереводим. Эта непереводимость указывает на особенность русского узора, русских напряжений.
Воля — одновременно внутренняя сила и свобода от внешней силы.
Правда — то, что противостоит (внешнему) абсурду и лжи.
Совесть — внутренняя инстанция, которая судит независимо от внешнего суда.
Тоска — переживание несвободы или утраты.
Подвиг — преодоление через сверхусилие.
Русский философский словарь формировался в постоянном напряжении между личностью и государством, между внутренней правдой и внешним порядком, между волей-как-свободой и волей-как-служением, окраиной и центром.
В других языках, в буддийских и даосских текстах – государство не является экзистенциальной проблемой. В английском, языке торговли и договорённости, нет ни связности китайского, ни разрыва русского.
Мы живём в языковом пространстве отношений с силой, которая нагибает. И других, и нас. И царя, и холопа. Вольному – воля, но – сила ли это, или разбой?
Отношения с реальностью, с её узором, и с структурой напряжений в обществе – зовут поименование, выражаются в языке. Если б не было руки, откуда бы взяться слову – рука!
Во всех языках есть слова, обозначающие то, что составляет самого человека и его бытие. Части тела, базовые потребности и обеспечивающие процессы, основные родовые отношения, феномены природы. А дальше – начинаются нюансы.
В каком узоре, в каком напряжении рождается язык? Что невыразимое он ухватывает и выражает?
Вот, например, китайский: язык связности, спутанности, язык промежутка – и его непереводимый тезаурус.
意 и, "намерение" или "смысл" — то, что связывает высказывание и реальность.
行 син, "элемент" или "стихия" — то, что связывает знание и действие.
氣 ци — то, что связывает всё со всем.
道/德 дао/дэ — то, как единое проявляется через множественное.
Даже 正名 дженмин, "исправление имён" — это про восстановление связи между именем и реальностью.
Китайская мысль живёт в промежутках, в отношениях между. Элемент, отдельное определяется, конституируется связями, без них – не о чем говорить, они и есть предмет.
В китайском трудно, если возможно, найти разрыв. Чжуанцзы обнаруживает неподвижную точку, ось, вокруг которой всё вращается (道樞 даошу) – но не брешь. Великий Предел (太极 Тайцзи) – это не брешь между, а упорядоченность внутри.
Приноравливая китайские методы, мы говорим что-то вроде "и ведёт ци, ци ведёт кровь (血 сюэ)". А как это ещё сказать? В русском, да и в других европейских языках – нет такого тонкого различения видов связности.
Но и русский язык в чём-то непереводим. Эта непереводимость указывает на особенность русского узора, русских напряжений.
Воля — одновременно внутренняя сила и свобода от внешней силы.
Правда — то, что противостоит (внешнему) абсурду и лжи.
Совесть — внутренняя инстанция, которая судит независимо от внешнего суда.
Тоска — переживание несвободы или утраты.
Подвиг — преодоление через сверхусилие.
Русский философский словарь формировался в постоянном напряжении между личностью и государством, между внутренней правдой и внешним порядком, между волей-как-свободой и волей-как-служением, окраиной и центром.
В других языках, в буддийских и даосских текстах – государство не является экзистенциальной проблемой. В английском, языке торговли и договорённости, нет ни связности китайского, ни разрыва русского.
Мы живём в языковом пространстве отношений с силой, которая нагибает. И других, и нас. И царя, и холопа. Вольному – воля, но – сила ли это, или разбой?
🔥3👍1
Forwarded from 道心 Путь с
Картина мира имеет три источника изменений: внешний, внутренний, тайный. Но в любом случае изменение этой картины требует структурной пересборки, восстановления целостности отношений "я", картины мира, и мира как такового.
Собственно, "я" – это и есть процесс восстановления такой целостности – и проживания препятствующих напряжений.
Каждый раз решается 4 задачи (в интерпретации Вордена):
1. Признание изменения реальности (было так, стало иначе – это важно и факт);
2. Проживание чувств и реакций на изменение;
3. Выстраивание новых отношений к изменённому окружению;
4. Организация полноценной и новой жизни, мысли и деятельности в изменённых обстоятельствах.
То есть, интеграция реальности в картину мира – интерпретацию реальности; проживание и разрешение напряжений интегрированной картины мира – чувств и состояний; разрешение напряжений в ближайшем окружении – афтершоков в социуме и в быту; и, наконец, движение дальше.
Эти четыре задачи не зависят от характера изменения, которое произошло! Мы постоянно доплетаем свою целостность, встречаемся с новыми онтологическими напряжениями, встречаемся, расстаёмся. В конце концов, "хочу пельменей – съел пельменей" – это тоже событие, меняющее состояние и субъекта, и контекста, и деятельности. Просто это событие обычно не составляет проблем:
- Был голоден, стал сыт. Кстати, не у всех это так: бывает РПП, в котором и признание голода, и встреча с сытостью недоступны
- Сытость – это, по замыслу, удовольствие. Есть ли возможность почувствовать удовольствие и не привязываться к нему? Если да, идём дальше.
- Теперь на столе грязная посуда и всё такое. Все ли умеют привести окружающий мир в порядок? Думаю, не только лишь все делают это с лёгкостью и сразу.
- Наконец, всё прибрано, удовольствие пережито, тело полно сил. Чем дальше заняться? Что самое важное? Конечно, не тиктоки в диване, ни в коем случае. Вот и переход к следующей деятельности – не компульсивный, а толковый, замечательно.
Если фундаментально не решить эти четыре задачи в приёме пищи, в вставании утром с постели (или укладывании спать), в начале рабочего дня, завершении проекта, и так далее и так далее... то будут глубокие проблемы в теле, в психике, в контакте с другими. Тут нужна помощь психотерапевта (чудесный вариант). Но чаще всего заряд событий не так силён.
А вот когда заряд изменения картины мира – радикален, то процесс называется гореванием и может прервать здоровое, целостное существование и даже просто функциональность поведения вплоть до решения всех задач.
Бывает, в такой процесс попадает общество целиком. Или поколение. Мне кажется, глубочайшее горевание – это горевание о самом себе: какой был, о чём мечтал, как мог бы жить, кем мог бы стать. Если бы не... – и здесь встают и личные события, и потрясения, захватывающие теперь практически всех.
Если бы реальность более соответствовала обещаниям: открытый мир, стартапы, путешествия, радость, молодость не кончается! Если бы не было так больно, что всё не так. Если бы близкие не стали делиться на лагеря, уезжать, ссориться! Если бы я знал, как жить дальше.
Для России недогорёванное горевание, неумение горевать – ещё и поколенческая проблема: каждому поколению досталось своё потрясение, и порой не одно. Это выражается в том, как трудно, топорно принимаются решения, с постоянной оглядкой куда-то туда, о чём лучше не говорить и не думать. Лишь бы не задеть эти напряжения, эти чувства, только бы не увидеть, какой мир на самом деле, что произошло.
Прекрасное время для практики.
Собственно, "я" – это и есть процесс восстановления такой целостности – и проживания препятствующих напряжений.
Каждый раз решается 4 задачи (в интерпретации Вордена):
1. Признание изменения реальности (было так, стало иначе – это важно и факт);
2. Проживание чувств и реакций на изменение;
3. Выстраивание новых отношений к изменённому окружению;
4. Организация полноценной и новой жизни, мысли и деятельности в изменённых обстоятельствах.
То есть, интеграция реальности в картину мира – интерпретацию реальности; проживание и разрешение напряжений интегрированной картины мира – чувств и состояний; разрешение напряжений в ближайшем окружении – афтершоков в социуме и в быту; и, наконец, движение дальше.
Эти четыре задачи не зависят от характера изменения, которое произошло! Мы постоянно доплетаем свою целостность, встречаемся с новыми онтологическими напряжениями, встречаемся, расстаёмся. В конце концов, "хочу пельменей – съел пельменей" – это тоже событие, меняющее состояние и субъекта, и контекста, и деятельности. Просто это событие обычно не составляет проблем:
- Был голоден, стал сыт. Кстати, не у всех это так: бывает РПП, в котором и признание голода, и встреча с сытостью недоступны
- Сытость – это, по замыслу, удовольствие. Есть ли возможность почувствовать удовольствие и не привязываться к нему? Если да, идём дальше.
- Теперь на столе грязная посуда и всё такое. Все ли умеют привести окружающий мир в порядок? Думаю, не только лишь все делают это с лёгкостью и сразу.
- Наконец, всё прибрано, удовольствие пережито, тело полно сил. Чем дальше заняться? Что самое важное? Конечно, не тиктоки в диване, ни в коем случае. Вот и переход к следующей деятельности – не компульсивный, а толковый, замечательно.
Если фундаментально не решить эти четыре задачи в приёме пищи, в вставании утром с постели (или укладывании спать), в начале рабочего дня, завершении проекта, и так далее и так далее... то будут глубокие проблемы в теле, в психике, в контакте с другими. Тут нужна помощь психотерапевта (чудесный вариант). Но чаще всего заряд событий не так силён.
А вот когда заряд изменения картины мира – радикален, то процесс называется гореванием и может прервать здоровое, целостное существование и даже просто функциональность поведения вплоть до решения всех задач.
Бывает, в такой процесс попадает общество целиком. Или поколение. Мне кажется, глубочайшее горевание – это горевание о самом себе: какой был, о чём мечтал, как мог бы жить, кем мог бы стать. Если бы не... – и здесь встают и личные события, и потрясения, захватывающие теперь практически всех.
Если бы реальность более соответствовала обещаниям: открытый мир, стартапы, путешествия, радость, молодость не кончается! Если бы не было так больно, что всё не так. Если бы близкие не стали делиться на лагеря, уезжать, ссориться! Если бы я знал, как жить дальше.
Для России недогорёванное горевание, неумение горевать – ещё и поколенческая проблема: каждому поколению досталось своё потрясение, и порой не одно. Это выражается в том, как трудно, топорно принимаются решения, с постоянной оглядкой куда-то туда, о чём лучше не говорить и не думать. Лишь бы не задеть эти напряжения, эти чувства, только бы не увидеть, какой мир на самом деле, что произошло.
Прекрасное время для практики.
🔥1
Тысячу лет назад в государстве Гуптов действовал огромный буддийский университет. Тысяча профессоров, десять тысяч студентов, миллионы книг в библиотеке. Множество корпусов и зданий, вступительные испытания, великие учёные. Многовековая история. Но однажды пришли тюрки-мусульмане и всех зарезали. Кто-то успел бежать в Тибет, принёс туда спасённые тексты и изображения. А сам университет силой оружия был обращён в руины и остаётся руинами. Кстати, и государство Тибет, кладезь мудрости, теперь преобразилось в собственную тень.
Ашшурбанапал, царь Ассирии, запомнился двумя особенностями. Во-первых, при нём Ассирия, мощнейшее государство, гегемон своей эпохи и своего региона, прекратила существование. Ассирийцам не простили жестокости и бесчеловечности управления и завоевания. Ассирийцы силой оружия приводили к покорности, но не смогли в покорности удержать, не смогли перейти к созиданию. Во-вторых, Ашшурбанапал, последний царь Ассирии, был первым с мирным образом: он изображался со строительной корзиной на голове. После эпохи воинственного героизма он попытался выйти из этого эпоса и начать собирать камни, но уже не смог.
Дао Дэ Цзин говорит (31): хорошее войско – средство, несчастье, его ненавидят все существа.
Или вот ещё (24): кто поднялся на цыпочки, не может долго стоять, и кто делает большие шаги, не может долго идти.
Воинственный героизм – идёт вместе с великими бедами. Но и безоружность, беспомощность, непротивление может привести к внезапной гибельной катастрофе.
Важнее всего – длительность, естественный переход от вдоха к выдоху, сбережение и зерна воинственности – и зерна созидания.
Российская – постсоветская – культура, кажется, предпочитает больше героический, жертвенный путь. Отклоняется от середины.
К добру ли это?
Чтобы увидеть, следует пожить ещё.
Ашшурбанапал, царь Ассирии, запомнился двумя особенностями. Во-первых, при нём Ассирия, мощнейшее государство, гегемон своей эпохи и своего региона, прекратила существование. Ассирийцам не простили жестокости и бесчеловечности управления и завоевания. Ассирийцы силой оружия приводили к покорности, но не смогли в покорности удержать, не смогли перейти к созиданию. Во-вторых, Ашшурбанапал, последний царь Ассирии, был первым с мирным образом: он изображался со строительной корзиной на голове. После эпохи воинственного героизма он попытался выйти из этого эпоса и начать собирать камни, но уже не смог.
Дао Дэ Цзин говорит (31): хорошее войско – средство, несчастье, его ненавидят все существа.
Или вот ещё (24): кто поднялся на цыпочки, не может долго стоять, и кто делает большие шаги, не может долго идти.
Воинственный героизм – идёт вместе с великими бедами. Но и безоружность, беспомощность, непротивление может привести к внезапной гибельной катастрофе.
Важнее всего – длительность, естественный переход от вдоха к выдоху, сбережение и зерна воинственности – и зерна созидания.
Российская – постсоветская – культура, кажется, предпочитает больше героический, жертвенный путь. Отклоняется от середины.
К добру ли это?
Чтобы увидеть, следует пожить ещё.
🔥6💯2
Это катастрофа, всё в порядке, проходите мимо – движемся по жизни дальше, всем спасибо за внимание к этому вопросу!
Когда-то царь Пётр захотел стать как Голландия, только позже и круче: морской континентальной торговой державой. Выстроил морской фронтир империи, когда мировой океан был уже весьма освоен и поделен, и оставил завет: вгрызаться так.
И пошли открытия, и рос флот, и случались морские битвы, всё по-настоящему! Петербург, Одесса, Дальний! Вывозные железные дороги, латифундии!
Всё было чудесно... пока не случилась Крымская война.
После которой модель расширения и структурирования экономического базиса – а вслед за ним финансовой и когнитивной надстройки – оказалась опровергнута. Футуроцид, отложенный перенос столицы, потеря некоторых территорий и переосмысление городов. Движемся дальше!
В недавние сытные дни Путин занимался вторичным гегемонизмом, а мы – радовались марже. Энергоресурсы текли на Запад, технологии – обратно. Трубы оплетали мир – это началось ещё в Советском союзе и оказалось более перспективной экономической моделью, чем эксплуатация пролетариата.
Россия стала обрастать зарубежными активами – в основном топливно-энергетическими: заправки, НПЗ, месторождения в разных странах, строительство и эксплуатация АЭС. Потом и финансовыми активами, а потом – только потом – креативными, научными. Кто пытался найти инвестиции на свой стартап в Москве в 2013 году, поднимите руку! Таких возможностей было – море.
Модель вторичного гегемонизма оплатила наш Яндекс и ВК, Телеграм и Тиньков, Сбертех, быстрый интернет и всё такое. Это – оформление финансового капитала, заработанного на очень определённом базисе.
Всё, нет этого базиса. Нет базиса, нет маржи – транспортной, глобализационной, масштабной. Нет финансовой шапки – нет денег на эти побрякушки айтишные, икею и алиэкспресс, иномарки, ипотеки и космические корабли, бороздящие просторы вселенной. Надо размонтировать эту структуру общества, такова жизнь, сэляви, ничего личного, не жили богато – не надо было начинать. Дай Бог, чтобы хватило на ту часть ВВП, которая "улетает куда-то": на нашу остаточную безопасность.
Сушка общества, низвержение уровня жизни, обдирание развитости и сложности – будет идти до тех пор, пока не сложится новый субстрат, из которого в новых условиях получится сделать новый проект – опять старательно и продуктивно замечтать о чём-то.
Может, это будет проект двух Россий, где одна пользует другую, благодаря чему всё же есть хоть какой-то сценарий личного и общественного развития; но это больше похоже на анабиоз, самосохранение, русские катакомбы общенационального масштаба.
А может, другой какой-то. Нужно только дождаться новой возможности, не утонуть в крови, не вернуться в развитой феодализм или куда-то ещё. Впрочем, почему бы и нет, скажут некоторые элитарии.
Обыкновенная всемирная политическая вакханалия.
Подобный процесс происходит в Европе, которая находилась на следующем этаже распределения добавочного продукта – технологическом. Германо-Россию прошлой эпохи низводят до состояния, в котором вся территория не вызывает у гегемона военных тревог. По мере разрушения связности, деиндустриализации там, развала IT здесь – гегемон может спокойно выводить войска: не остаётся ни угроз, ни необходимости что-то контролировать.
Нормально. Не впервой. Бывает. Запасёмся семенами подсолнечника жаренными с солью, полный кулёк. От нас с вами тут ничего не зависит.
Вопрос в том, сможет ли гегемон контролировать военным путём Китай. Если нет – то он не гегемон. Найдёт ли отмычку? Нам остаётся смотреть и, может быть, подбадривать бойцов. Может быть, подать кастет кому-нибудь. Лишь бы не попросили убиться на разогреве, на потеху публике. А если попросят, так что ж. Весь мир в труху, покажем удаль молодецкую!
А вдруг гегемон самоубьётся?
Вдруг.
Когда-то царь Пётр захотел стать как Голландия, только позже и круче: морской континентальной торговой державой. Выстроил морской фронтир империи, когда мировой океан был уже весьма освоен и поделен, и оставил завет: вгрызаться так.
И пошли открытия, и рос флот, и случались морские битвы, всё по-настоящему! Петербург, Одесса, Дальний! Вывозные железные дороги, латифундии!
Всё было чудесно... пока не случилась Крымская война.
После которой модель расширения и структурирования экономического базиса – а вслед за ним финансовой и когнитивной надстройки – оказалась опровергнута. Футуроцид, отложенный перенос столицы, потеря некоторых территорий и переосмысление городов. Движемся дальше!
В недавние сытные дни Путин занимался вторичным гегемонизмом, а мы – радовались марже. Энергоресурсы текли на Запад, технологии – обратно. Трубы оплетали мир – это началось ещё в Советском союзе и оказалось более перспективной экономической моделью, чем эксплуатация пролетариата.
Россия стала обрастать зарубежными активами – в основном топливно-энергетическими: заправки, НПЗ, месторождения в разных странах, строительство и эксплуатация АЭС. Потом и финансовыми активами, а потом – только потом – креативными, научными. Кто пытался найти инвестиции на свой стартап в Москве в 2013 году, поднимите руку! Таких возможностей было – море.
Модель вторичного гегемонизма оплатила наш Яндекс и ВК, Телеграм и Тиньков, Сбертех, быстрый интернет и всё такое. Это – оформление финансового капитала, заработанного на очень определённом базисе.
Всё, нет этого базиса. Нет базиса, нет маржи – транспортной, глобализационной, масштабной. Нет финансовой шапки – нет денег на эти побрякушки айтишные, икею и алиэкспресс, иномарки, ипотеки и космические корабли, бороздящие просторы вселенной. Надо размонтировать эту структуру общества, такова жизнь, сэляви, ничего личного, не жили богато – не надо было начинать. Дай Бог, чтобы хватило на ту часть ВВП, которая "улетает куда-то": на нашу остаточную безопасность.
Сушка общества, низвержение уровня жизни, обдирание развитости и сложности – будет идти до тех пор, пока не сложится новый субстрат, из которого в новых условиях получится сделать новый проект – опять старательно и продуктивно замечтать о чём-то.
Может, это будет проект двух Россий, где одна пользует другую, благодаря чему всё же есть хоть какой-то сценарий личного и общественного развития; но это больше похоже на анабиоз, самосохранение, русские катакомбы общенационального масштаба.
А может, другой какой-то. Нужно только дождаться новой возможности, не утонуть в крови, не вернуться в развитой феодализм или куда-то ещё. Впрочем, почему бы и нет, скажут некоторые элитарии.
Обыкновенная всемирная политическая вакханалия.
Подобный процесс происходит в Европе, которая находилась на следующем этаже распределения добавочного продукта – технологическом. Германо-Россию прошлой эпохи низводят до состояния, в котором вся территория не вызывает у гегемона военных тревог. По мере разрушения связности, деиндустриализации там, развала IT здесь – гегемон может спокойно выводить войска: не остаётся ни угроз, ни необходимости что-то контролировать.
Нормально. Не впервой. Бывает. Запасёмся семенами подсолнечника жаренными с солью, полный кулёк. От нас с вами тут ничего не зависит.
Вопрос в том, сможет ли гегемон контролировать военным путём Китай. Если нет – то он не гегемон. Найдёт ли отмычку? Нам остаётся смотреть и, может быть, подбадривать бойцов. Может быть, подать кастет кому-нибудь. Лишь бы не попросили убиться на разогреве, на потеху публике. А если попросят, так что ж. Весь мир в труху, покажем удаль молодецкую!
А вдруг гегемон самоубьётся?
Вдруг.
❤1👍1🔥1
Вопрос ещё в том, формируется ли новая элита на фронтире человеко-агентных систем? Если присутствие ИИ действительно меняет человека, сообщество и далее – общество, то сейчас участвовать в этой игре можно только и исключительно в американском технологическом и смыловом контуре. Китайцы уходят от технологий, но пока остаются в тех же смыслах, в атлантической философии, мыслят кальками с американского английского.
Ну, а мы – зрители на приставных стульчиках, подсматриваем и ждём, чтобы не прогнали.
Фазовый кризис ли это? А кто-таки спрашивает, кто интересуется? А мы – покупаем или продаём?
Значит, главное: будьте счастливы!
Ветряные мельницы – крыльями всё машут, и машут.
Ну, а мы – зрители на приставных стульчиках, подсматриваем и ждём, чтобы не прогнали.
Фазовый кризис ли это? А кто-таки спрашивает, кто интересуется? А мы – покупаем или продаём?
Значит, главное: будьте счастливы!
Ветряные мельницы – крыльями всё машут, и машут.
🔥1💯1
15 апреля 2004 года я сделал то, что повторить сегодня было бы невозможно. Теперь это абсурд, пустота, совершенно непонятное действие.
Тогда я запустил свой первый и в некотором роде главный, отправной, судьбоносный интернет-проект – сайт литературного клуба. Я написал его сам за полгода, засиживался после школы до ночи. Читал книги, экспериментировал, пробовал. И вот, домен зарегистрирован – сайт жив.
Дальше были выпущенные книжки, десятки конкурсов, тысячи авторов. Свадьбы, смерти, дружбы, предательства. Как минимум четыре года бурного развития, и стагнация – ещё почти двадцать. Сейчас я каждый месяц плачу за сервер, и раз в год – за домен, 15 апреля. Периодически мне пишет кто-то из авторов, как правило – какой-то старичок, говорит, что вершина его творческой жизни была именно там и тогда, и что если сайт пропадёт, то нетленное наследие канет в лету, а жалко.
Сайт не пропадает. Но – не имеет смысла: нет никакой витальности, собственного содержания.
Осмысленность с него слезала слоями.
Сперва исчезла ценность сообщества: появились социальные сети, множества множеств, сообщества сообществ. Узкоспециальные сайты стали неудобны, не могли конкурировать по связности.
Затем стала меняться роль интернета как такового. Из маргинального загона для ботанов и травматических идеалистов интернет стал мейнстримом, частью жизни самого общества. Никакой больше романтики.
А теперь, в эпоху электроболванов, сделать подобный сайт может кто угодно с помощью нескольких промптов. Более того, промпта достаточно и для написания стихов и рассказов, как "своих", так и "чужих" – под запрос, под ситуацию.
Представить себе собрание разновозрастных поэтов, от 15-летних алкоголиков с гитарой до маститых членов Союза Писателей РФ, которые собрались и с полной самоотдачей изучают, что такое лимерик и что – верлибр, и учатся день за днём, месяц за месяцем их красиво и сочно написать, – сейчас у меня не получается.
Теперь это деятельность либо эксклюзивная, либо пошлая. Как копать совковой лопатой ямы в эпоху мини- и макро-экскаваторов. Можно, а зачем? Есть занятия поосмысленнее.
Кстати, какие?
Написал это и понял, что очень давно не рождалось у меня стихов.
А, знаете, хочется. Просится.
Ещё раньше, в 2003-м, я делал предварительные пробы айтишного пера. Литклуб для тысяч человек я ещё сделать не мог, а IRC-сообщество и сайт на народе.ру для теории и практики астральных проекций и осознанных сновидений – вполне. Это непосредственное проживание, личный, уникальный опыт, который не может заменить никакая нейросеть, потому что он – для каждого свой. И получить его в сообществе практикующих – получается лучше.
Думаю, вот этот человечный, непосредственный подход – не устареет никогда, как бы ни развивались все возможные сети.
Тогда я запустил свой первый и в некотором роде главный, отправной, судьбоносный интернет-проект – сайт литературного клуба. Я написал его сам за полгода, засиживался после школы до ночи. Читал книги, экспериментировал, пробовал. И вот, домен зарегистрирован – сайт жив.
Дальше были выпущенные книжки, десятки конкурсов, тысячи авторов. Свадьбы, смерти, дружбы, предательства. Как минимум четыре года бурного развития, и стагнация – ещё почти двадцать. Сейчас я каждый месяц плачу за сервер, и раз в год – за домен, 15 апреля. Периодически мне пишет кто-то из авторов, как правило – какой-то старичок, говорит, что вершина его творческой жизни была именно там и тогда, и что если сайт пропадёт, то нетленное наследие канет в лету, а жалко.
Сайт не пропадает. Но – не имеет смысла: нет никакой витальности, собственного содержания.
Осмысленность с него слезала слоями.
Сперва исчезла ценность сообщества: появились социальные сети, множества множеств, сообщества сообществ. Узкоспециальные сайты стали неудобны, не могли конкурировать по связности.
Затем стала меняться роль интернета как такового. Из маргинального загона для ботанов и травматических идеалистов интернет стал мейнстримом, частью жизни самого общества. Никакой больше романтики.
А теперь, в эпоху электроболванов, сделать подобный сайт может кто угодно с помощью нескольких промптов. Более того, промпта достаточно и для написания стихов и рассказов, как "своих", так и "чужих" – под запрос, под ситуацию.
Представить себе собрание разновозрастных поэтов, от 15-летних алкоголиков с гитарой до маститых членов Союза Писателей РФ, которые собрались и с полной самоотдачей изучают, что такое лимерик и что – верлибр, и учатся день за днём, месяц за месяцем их красиво и сочно написать, – сейчас у меня не получается.
Теперь это деятельность либо эксклюзивная, либо пошлая. Как копать совковой лопатой ямы в эпоху мини- и макро-экскаваторов. Можно, а зачем? Есть занятия поосмысленнее.
Кстати, какие?
Написал это и понял, что очень давно не рождалось у меня стихов.
А, знаете, хочется. Просится.
Ещё раньше, в 2003-м, я делал предварительные пробы айтишного пера. Литклуб для тысяч человек я ещё сделать не мог, а IRC-сообщество и сайт на народе.ру для теории и практики астральных проекций и осознанных сновидений – вполне. Это непосредственное проживание, личный, уникальный опыт, который не может заменить никакая нейросеть, потому что он – для каждого свой. И получить его в сообществе практикующих – получается лучше.
Думаю, вот этот человечный, непосредственный подход – не устареет никогда, как бы ни развивались все возможные сети.
❤6
Инструмент формирует мышление
Этот тезис достаточно ясен уже благодаря руке, речи, глазу. Кальмар или кошка, если бы могли обрести разум, мыслили бы иначе, иначе осознавали пространство и время, соотношение языка и других форм.
Говорят, древние греки размышляли, используя палочку и песок. Простые рисунки, ёмкие лаконичные переходы, и преображение самого смотрящего на геометрический узор — вот некоторые характеристики мысли, не имманентные другой форме рассуждения, другому инструменту.
Можно привести контрастный пример вэньяня, классического китайского языка, на котором практически невозможно говорить — он создан для сжатых письменных изречений, визуально ритмичных, семантически фрактальных. Здесь тоже преображение, но иное, и достигается иначе – визуально-поэтически, ритмом и рифмой. Представьте соотношение формы и содержания, речи и сосредоточения духа – в этих зарисовках древнекитайской и древнегреческой мыслительной работы.
Инструмент, формируя мышление, проблематизирует само понятие человека – и так влияет на антропотип. Любой инструмент, доступный человеку, меняет понимание, что такое человек: например, три тысячи лет назад близорукость была практически приговором, это не человек – мертвец; сейчас – достаточно очков.
Но рассмотрим наше время и те изменения в природе человека, которые грядут.
#Знаковое_и_человеческое 1/6
Этот тезис достаточно ясен уже благодаря руке, речи, глазу. Кальмар или кошка, если бы могли обрести разум, мыслили бы иначе, иначе осознавали пространство и время, соотношение языка и других форм.
Говорят, древние греки размышляли, используя палочку и песок. Простые рисунки, ёмкие лаконичные переходы, и преображение самого смотрящего на геометрический узор — вот некоторые характеристики мысли, не имманентные другой форме рассуждения, другому инструменту.
Можно привести контрастный пример вэньяня, классического китайского языка, на котором практически невозможно говорить — он создан для сжатых письменных изречений, визуально ритмичных, семантически фрактальных. Здесь тоже преображение, но иное, и достигается иначе – визуально-поэтически, ритмом и рифмой. Представьте соотношение формы и содержания, речи и сосредоточения духа – в этих зарисовках древнекитайской и древнегреческой мыслительной работы.
Инструмент, формируя мышление, проблематизирует само понятие человека – и так влияет на антропотип. Любой инструмент, доступный человеку, меняет понимание, что такое человек: например, три тысячи лет назад близорукость была практически приговором, это не человек – мертвец; сейчас – достаточно очков.
Но рассмотрим наше время и те изменения в природе человека, которые грядут.
#Знаковое_и_человеческое 1/6
👍2
Человек ЭВМ: алгоритмы и структуры данных
Важной вехой в инструментальном развитии мышления были вычислительные машины — и опосредованные ими базы данных. Структуры данных приводят информацию в обрабатываемый вид, что делает осмысленным накопление информации в БД, а алгоритмы – это конкретные способы или методы обработки.
Типичный пример — а возможно, и вершина, предел практической применимости и полезности подхода, — это таблицы эксель.
Эксель выделяет из ума повторяющуюся структуру — "факты" — и позволяет строить на ней алгоритмические выводы.
Не нужен гроссбух, счёты, сильная память. Нужна дисциплина, систематический ввод данных, сверка, и несколько формул. Результат — выводы настолько качественные, насколько хороши исходные данные. Без ошибок, наглядно, быстро, с флажками — да выгодно, нет не выгодно. Делаем, не делаем.
В принципе, весь интернет — это набор слабо связанных баз данных, к которым подключен человек, много людей, человечество. Датчики — интернет вещей — пополняют данные, туда же — поведение пользователей. Потом люди делают выводы на основе обработанных данных: ту часть выводов, которую алгоритмизировать не удаётся.
Главный рамочный алгоритм обработки данных – это Map/Reduce: функция применяется к каждому кусочку данных (Map), а потом пачка изменённых кусочков превращается в один вывод (Reduce). Мы постоянно пользуемся массовым применением типовых вычислений к однородным данным, даже не замечая этого: в телефоне, на графическом процессоре, в банковском процессинге, в мессенджере, где угодно.
Так форматируется мышление уже пары поколений: забывчивость, поисковик, много баз данных для разных задач, способы визуализации (или ещё каких интерфейсов). Вместе с тем – подстраиваются социальные институты и даже образ городов. Пока вычисления были дорогими и нуждались в целых НИИ для решения прикладных вычислительных задач, работа над выводами не требовала вовлечённости народных масс.
Феномен офисного сотрудника – это потребность в операторе ЭВМ, который выполняет ту часть работы, которую невозможно свести к алгоритмам и структурам данных. Например, верифицирует ввод. Или совершает действия, интерпретируя данные, понимая, о чём они. Пишет тексты и направляет их адресату. Делает звонок. Перевозит что-нибудь. Неалгоритмическое обслуживание алгоритмически интенсивной деятельности машин направляет людей из деревень, обессмысленных агропромышленностью, и из производственных кластеров, высушенных автоматизацией и глобализацией, в растущие города.
Большие языковые модели (точный термин – LLM, остальные – поэзия: ИИ, AGI, электронный болван, чатбот, агент) – меняют всю эту структуру разделения труда между антропосферой и техносферой, что приведёт к удивительным изменениям повсеместно и на местах, о чём – далее.
#Знаковое_и_человеческое 2/6
Важной вехой в инструментальном развитии мышления были вычислительные машины — и опосредованные ими базы данных. Структуры данных приводят информацию в обрабатываемый вид, что делает осмысленным накопление информации в БД, а алгоритмы – это конкретные способы или методы обработки.
Типичный пример — а возможно, и вершина, предел практической применимости и полезности подхода, — это таблицы эксель.
Эксель выделяет из ума повторяющуюся структуру — "факты" — и позволяет строить на ней алгоритмические выводы.
Не нужен гроссбух, счёты, сильная память. Нужна дисциплина, систематический ввод данных, сверка, и несколько формул. Результат — выводы настолько качественные, насколько хороши исходные данные. Без ошибок, наглядно, быстро, с флажками — да выгодно, нет не выгодно. Делаем, не делаем.
В принципе, весь интернет — это набор слабо связанных баз данных, к которым подключен человек, много людей, человечество. Датчики — интернет вещей — пополняют данные, туда же — поведение пользователей. Потом люди делают выводы на основе обработанных данных: ту часть выводов, которую алгоритмизировать не удаётся.
Главный рамочный алгоритм обработки данных – это Map/Reduce: функция применяется к каждому кусочку данных (Map), а потом пачка изменённых кусочков превращается в один вывод (Reduce). Мы постоянно пользуемся массовым применением типовых вычислений к однородным данным, даже не замечая этого: в телефоне, на графическом процессоре, в банковском процессинге, в мессенджере, где угодно.
Так форматируется мышление уже пары поколений: забывчивость, поисковик, много баз данных для разных задач, способы визуализации (или ещё каких интерфейсов). Вместе с тем – подстраиваются социальные институты и даже образ городов. Пока вычисления были дорогими и нуждались в целых НИИ для решения прикладных вычислительных задач, работа над выводами не требовала вовлечённости народных масс.
Феномен офисного сотрудника – это потребность в операторе ЭВМ, который выполняет ту часть работы, которую невозможно свести к алгоритмам и структурам данных. Например, верифицирует ввод. Или совершает действия, интерпретируя данные, понимая, о чём они. Пишет тексты и направляет их адресату. Делает звонок. Перевозит что-нибудь. Неалгоритмическое обслуживание алгоритмически интенсивной деятельности машин направляет людей из деревень, обессмысленных агропромышленностью, и из производственных кластеров, высушенных автоматизацией и глобализацией, в растущие города.
Большие языковые модели (точный термин – LLM, остальные – поэзия: ИИ, AGI, электронный болван, чатбот, агент) – меняют всю эту структуру разделения труда между антропосферой и техносферой, что приведёт к удивительным изменениям повсеместно и на местах, о чём – далее.
#Знаковое_и_человеческое 2/6
Генеративные модели – и новый человек
Генеративные модели в любой форме – от чат-ботов до нейрослопа в шортсах – больше всего впечатляют своей генеративностью. Можно попросить модель, и она создаст что-то, даст какую-то форму, которой раньше не было, и алгоритм создания которой никто никогда не понимал до конца. Раньше так могла только природа, а по запросу – человек.
Но содержание инновации – не способность порождать какую-то форму, а то, с чем, собственно, идёт работа.
Ключ — это создание семантических функций.
Генеративная модель — это функция, определённая на семантическом поле, со скрытым параметром собственной сложности. Семантика на вход – семантика на выход: в знаковой форме.
Чем ворон похож на письменный стол? — вот пример обнаружения семантического напряжения. Такое напряжение невозможно разрешать на уровне алгоритмов и структур, и раньше семантикой занимался только человек — так же, как всего сотню лет назад только человек работал со счётной машинкой и умножал в столбик.
Когда я строю табличку и запускаю на ней функцию, она считает многократнее и однообразнее, чем мог бы сделать я. То же с семантической функцией: она будет обрабатывать больше и однообразнее, сличать больше феноменов, оставляя мне, оператору, только и невычислимое, и несемантическое.
Структуры данных — статика, алгоритм — динамика: вместе они способны принимать оформленные данные и давать предсказуемый результат.
Семантическая интерпретация и метод — аналогичная пара для генеративных (языковых, знаковых) моделей. Метод — нарезка значимых переходов на семантические и структурные шаги, достаточные для движения к результату. Результату, который кажется столь же нетривиальным, как график аппроксимации гигабайтов данных в логарифмических координатах, или блок "с этим товаром так же покупают", оказавшийся вовремя и по теме – хотя потребность явно высказана не была.
Семантический процесс будет оформлен так же, как процесс вычислений. Вычисления заканчиваются числом или другим математическим, в конечном счёте, артефактом, а семантическая обработка – знаком: текстом, образом, инструкцией.
Мышление и понимание при том — остаётся на человеке. Невычислимое, как и прежде, но теперь – и несводимое к семантике.
Таким будет новый человек.
#Знаковое_и_человеческое 3/6
Генеративные модели в любой форме – от чат-ботов до нейрослопа в шортсах – больше всего впечатляют своей генеративностью. Можно попросить модель, и она создаст что-то, даст какую-то форму, которой раньше не было, и алгоритм создания которой никто никогда не понимал до конца. Раньше так могла только природа, а по запросу – человек.
Но содержание инновации – не способность порождать какую-то форму, а то, с чем, собственно, идёт работа.
Ключ — это создание семантических функций.
Генеративная модель — это функция, определённая на семантическом поле, со скрытым параметром собственной сложности. Семантика на вход – семантика на выход: в знаковой форме.
Чем ворон похож на письменный стол? — вот пример обнаружения семантического напряжения. Такое напряжение невозможно разрешать на уровне алгоритмов и структур, и раньше семантикой занимался только человек — так же, как всего сотню лет назад только человек работал со счётной машинкой и умножал в столбик.
Мышление в новой технологической ситуации будет пользоваться овнешненными семантическими функциями так же, как на прошлом этапе пользовалось алгоритмами и структурами данных в экселе. И человек, общество, город, человечество, тело, образование, всё – приспособится к этому так же, как приспособилось к двигателю внутреннего сгорания и Wi-Fi.Когда я строю табличку и запускаю на ней функцию, она считает многократнее и однообразнее, чем мог бы сделать я. То же с семантической функцией: она будет обрабатывать больше и однообразнее, сличать больше феноменов, оставляя мне, оператору, только и невычислимое, и несемантическое.
Структуры данных — статика, алгоритм — динамика: вместе они способны принимать оформленные данные и давать предсказуемый результат.
Семантическая интерпретация и метод — аналогичная пара для генеративных (языковых, знаковых) моделей. Метод — нарезка значимых переходов на семантические и структурные шаги, достаточные для движения к результату. Результату, который кажется столь же нетривиальным, как график аппроксимации гигабайтов данных в логарифмических координатах, или блок "с этим товаром так же покупают", оказавшийся вовремя и по теме – хотя потребность явно высказана не была.
Семантический процесс будет оформлен так же, как процесс вычислений. Вычисления заканчиваются числом или другим математическим, в конечном счёте, артефактом, а семантическая обработка – знаком: текстом, образом, инструкцией.
Мышление и понимание при том — остаётся на человеке. Невычислимое, как и прежде, но теперь – и несводимое к семантике.
Таким будет новый человек.
#Знаковое_и_человеческое 3/6
🤔1
Признаки семантического перехода
Обнаружив инструмент, человек, существо ленивое и изобретательное, настойчиво и с полной самоотдачей ищет способы его использовать, переложив на него так много, как только можно.
С пониманием или нет, люди ищут различение в своей деятельности и в своём уме, высвобождая мысль и деятельность от семантики настолько, насколько инструмент позволяет. Это важно и стоит повторить: всякая мыследеятельность пройдёт рассечение на семантическую и несемантическую, и семантика будет выделена в новые инструменты.
Сейчас такой подход называют agentic OS, AI workflow, dark factory. Как правило, это сочетание жёстких инструкций (промтов) и маленьких прогонов, которые выстраиваются в некий граф — результат одного агента, работавшего над семантическим полуфабрикатом, и другого — с другим промтом, сходятся вместе к третьему, который делает семантический вывод и отправляет заготовку дальше. Инструкции повышают предсказуемость, короткие прогоны — снижают вероятность галлюцинаций. Семантика на вход, семантика на выход. Чем короче прогоны, тем ближе работа генеративных моделей к семантическим функциям – и тем проще масштабировать весь подход.
Мышление оператора — человека — освобождается от любви к счётам, базам данных, столбикам цифр и папкам файлов, и сосредотачивается на других вопросах: методе и цели.
То ли делает с семантикой агентный пайплайн? Хорош ли результат? Какие шаги пропущены, какие избыточны? Не закрадывается ли галлюцинация? Есть ли зависимость от конкретной модели? Где масштабные пределы и как их превзойти? Как разделять семантическую сложность на малые задачи? Как не терять принципиальные вопросы? Как управлять ростом контекста? Как передавать контекст между операциями? Как не плодить неважное, как не терять важное, и чем они отличаются? — такие вопросы становятся основой новой грамотности.
Делает ли умножение в столбик человека — прекрасным? Убивает ли калькулятор — человеческое? Я так не думаю. Тайцзицюань делает прекрасного человека, йога делает, оперное пение. Это пути, может быть, не самые утилитарно полезные — и они никогда такими не были. Но на них есть удовлетворение, восхищение, может быть — счастье, и даже более высокие, запредельные цели. То же и с алгоритмами, структурами данных, или реализацией методов работы с информацией с помощью ЭВМ. Это важно, ещё недавно это давало удивительные результаты: впечатляет Никлас Луман, который создал и реализовал метод Зеттелькастен с помощью десятков ящичков и тысяч картонок – и, как оказалось, этим создал сам себя. Но всё же, это не Путь.
Конечно, следует уметь считать в столбик, разбирать стихотворения, думать о книгах, обнаруживать в них невыразимое. Но тут ценно преображение от ознакомления, а не сам счёт.
Короче, пользоваться семантическими функциями не зазорно, лишь бы на благо.
Но как?
#Знаковое_и_человеческое 4/6
Обнаружив инструмент, человек, существо ленивое и изобретательное, настойчиво и с полной самоотдачей ищет способы его использовать, переложив на него так много, как только можно.
С пониманием или нет, люди ищут различение в своей деятельности и в своём уме, высвобождая мысль и деятельность от семантики настолько, насколько инструмент позволяет. Это важно и стоит повторить: всякая мыследеятельность пройдёт рассечение на семантическую и несемантическую, и семантика будет выделена в новые инструменты.
Сейчас такой подход называют agentic OS, AI workflow, dark factory. Как правило, это сочетание жёстких инструкций (промтов) и маленьких прогонов, которые выстраиваются в некий граф — результат одного агента, работавшего над семантическим полуфабрикатом, и другого — с другим промтом, сходятся вместе к третьему, который делает семантический вывод и отправляет заготовку дальше. Инструкции повышают предсказуемость, короткие прогоны — снижают вероятность галлюцинаций. Семантика на вход, семантика на выход. Чем короче прогоны, тем ближе работа генеративных моделей к семантическим функциям – и тем проще масштабировать весь подход.
Мышление оператора — человека — освобождается от любви к счётам, базам данных, столбикам цифр и папкам файлов, и сосредотачивается на других вопросах: методе и цели.
То ли делает с семантикой агентный пайплайн? Хорош ли результат? Какие шаги пропущены, какие избыточны? Не закрадывается ли галлюцинация? Есть ли зависимость от конкретной модели? Где масштабные пределы и как их превзойти? Как разделять семантическую сложность на малые задачи? Как не терять принципиальные вопросы? Как управлять ростом контекста? Как передавать контекст между операциями? Как не плодить неважное, как не терять важное, и чем они отличаются? — такие вопросы становятся основой новой грамотности.
Делает ли умножение в столбик человека — прекрасным? Убивает ли калькулятор — человеческое? Я так не думаю. Тайцзицюань делает прекрасного человека, йога делает, оперное пение. Это пути, может быть, не самые утилитарно полезные — и они никогда такими не были. Но на них есть удовлетворение, восхищение, может быть — счастье, и даже более высокие, запредельные цели. То же и с алгоритмами, структурами данных, или реализацией методов работы с информацией с помощью ЭВМ. Это важно, ещё недавно это давало удивительные результаты: впечатляет Никлас Луман, который создал и реализовал метод Зеттелькастен с помощью десятков ящичков и тысяч картонок – и, как оказалось, этим создал сам себя. Но всё же, это не Путь.
Конечно, следует уметь считать в столбик, разбирать стихотворения, думать о книгах, обнаруживать в них невыразимое. Но тут ценно преображение от ознакомления, а не сам счёт.
Короче, пользоваться семантическими функциями не зазорно, лишь бы на благо.
Но как?
#Знаковое_и_человеческое 4/6
Бесчеловечный семантико-методологический кружок
Когда стали развиваться базы данных, к ним на помощь пришла математика, кибернетика. Новые задачи взывают к методологии и семантике.
Методология вообще бесчеловечна по построению. Неэкологичность методологического кружка общеизвестна: распредмечивание и есть низведение человека до статуса семантической функции, удобно встраиваемой в спроектированный методологом процесс. Сейчас мы видим, как третье поколение методологов вообще не способно учитывать человека, бесстыдно насилуя его мессенджером на парковке. Методология была создана для благодарных роботов, которые действительно не обладают идентичностью и нуждаются в инструкциях — как мыследействовать.
Человечество должно сбросить с себя методологию, перестать нести на себе это бремя, и возложить на специально приготовленных роботов.
Семантика же — это язык. Желательно — такой, на котором значение хорошо определено и понятно.
Как определено? – Через обучающий корпус большой языковой модели.
Как понятно? – В деятельности семантических операций.
Семантика — это кого надо семантика, а не наша с вами.
Поэтому английский язык использовать не следует.
Английский корпус перегружен. Там корпоративный булшит, маркетинг, woke идеология. Попробуйте использовать слова, у которых должно бы быть мясо, и вы увидите, как модели сходят с ума: task, architecture, design, problem, research, goal, actor, function, time, space, behaviour. Попробуйте, и сразу попадёте в семантическое гнездо best practices, которые практиковались для того, чтобы практиковаться: за зарплату, за грант, даже даром.
Отсюда такие соображения:
- семантику следует задавать не в английском языке, а в том, который модель понимает лучше, чище, без шума
- можно давать гнездо терминов в разных языках, чтобы сузить поведение модели и получить нужное
- вам (оператору) понимать способ задания семантики нужно настолько же, насколько вам важно знать точный алгоритм функции в экселе: роль та же
Это нетривиальные идеи, никому не рассказывайте.
В последние месяцы я активно работаю над agent mediated reasoning framework — средой мышления, опосредованной языковой моделью. Результаты, честно говоря, мыслепрактически ошеломительные.
#Знаковое_и_человеческое 5/6
Когда стали развиваться базы данных, к ним на помощь пришла математика, кибернетика. Новые задачи взывают к методологии и семантике.
Методология вообще бесчеловечна по построению. Неэкологичность методологического кружка общеизвестна: распредмечивание и есть низведение человека до статуса семантической функции, удобно встраиваемой в спроектированный методологом процесс. Сейчас мы видим, как третье поколение методологов вообще не способно учитывать человека, бесстыдно насилуя его мессенджером на парковке. Методология была создана для благодарных роботов, которые действительно не обладают идентичностью и нуждаются в инструкциях — как мыследействовать.
Человечество должно сбросить с себя методологию, перестать нести на себе это бремя, и возложить на специально приготовленных роботов.
Семантика же — это язык. Желательно — такой, на котором значение хорошо определено и понятно.
Как определено? – Через обучающий корпус большой языковой модели.
Как понятно? – В деятельности семантических операций.
Семантика — это кого надо семантика, а не наша с вами.
Поэтому английский язык использовать не следует.
Английский корпус перегружен. Там корпоративный булшит, маркетинг, woke идеология. Попробуйте использовать слова, у которых должно бы быть мясо, и вы увидите, как модели сходят с ума: task, architecture, design, problem, research, goal, actor, function, time, space, behaviour. Попробуйте, и сразу попадёте в семантическое гнездо best practices, которые практиковались для того, чтобы практиковаться: за зарплату, за грант, даже даром.
Отсюда такие соображения:
- семантику следует задавать не в английском языке, а в том, который модель понимает лучше, чище, без шума
- можно давать гнездо терминов в разных языках, чтобы сузить поведение модели и получить нужное
- вам (оператору) понимать способ задания семантики нужно настолько же, насколько вам важно знать точный алгоритм функции в экселе: роль та же
Это нетривиальные идеи, никому не рассказывайте.
В последние месяцы я активно работаю над agent mediated reasoning framework — средой мышления, опосредованной языковой моделью. Результаты, честно говоря, мыслепрактически ошеломительные.
#Знаковое_и_человеческое 5/6
👍2❤1😱1💯1
Что же остаётся человеку?
Новая технологическая ситуация взывает к человеку, просит и требует его. Это поле творческого приспособления.
Ранее я предлагал #смн_подход: связность, масштаб, наблюдатель. Идея была в том, что есть некоторые инструменты и методы, позволяющие картировать неизвестное в языке связности (схем, сюжетов, спутанностей, ритмов, других соразличений) и масштаба (ситуаций, масштабных контекстов, оптик, местностей, узоров) так, что Наблюдатель сможет обозревать это сложное смыслосообразно, совершая ключевое мыследействие (оборот вокруг неподвижной точки и новое усмотрение).
С новыми инструментами эта модель преображается — и парадоксальным образом становится ближе и проще. Главная сложность СМН-подхода — высочайший порог входа и трудоёмкость поддержания мыслепрактики. Наблюдатель-мыслепрактик — сборщик, методолог, творец внимательного ритуала, — это что-то исключительное. Припоминание и семантическое наложение схем — тяжёлая работа интеллекта и памяти, муторная, устаревающая в самый момент оформления.
Я описал ключевые схемы на Мирари — но в 10 раз больше не описал, а ещё больше не освоил в достаточной мере, чтобы описывать; и всё это применяю только изредка, на интуиции – слишком долго, дорого, дотошно. СМН-подход теоретически мыслепрактичен, так же, как практичен подсчёт b-сплайнов в тысяче тетрадок: если очень надо, будет создан НИИ умножения в столбик, в других же ситуациях о такой практике можно только мечтать.
Теперь инструментальность копить не нужно, её нужно осваивать с семантическими инструментами и использовать, выделяя вовне. Пришло время содержания — промежуточной формой займётся семантический инструмент без страха и упрёка.
Содержание видится из пустоты. Пустота и простота – опора человека, освоившего усмотрение сложности. Вот чем нужно заняться:
- целеполагание, инициатива, риск
- аудит, задание планки качества, ответственность
- присвоение (обдумывание) и поворот
- контакт с реальностью в обе стороны
Это аналогично ситуации с MATLAB в науке: никто не считает зазорным привести в статье график, получившийся из пачки страниц в матлабе и измеренных исходных данных.
Но какую статью написать? Что означают результаты? Нет ли здесь галлюцинаций исследователя? Какая практическая польза? Такие вопросы никакой инструмент не решит, даже если даст какой-то ответ.
Семантический инструмент не делает ничего, кроме перехода от знака к знаку, как калькулятор – от числа к числу.
В свободе от семантической рутины – обретается пустотный, целостный, активный человек.
#Знаковое_и_человеческое 6/6
Новая технологическая ситуация взывает к человеку, просит и требует его. Это поле творческого приспособления.
Ранее я предлагал #смн_подход: связность, масштаб, наблюдатель. Идея была в том, что есть некоторые инструменты и методы, позволяющие картировать неизвестное в языке связности (схем, сюжетов, спутанностей, ритмов, других соразличений) и масштаба (ситуаций, масштабных контекстов, оптик, местностей, узоров) так, что Наблюдатель сможет обозревать это сложное смыслосообразно, совершая ключевое мыследействие (оборот вокруг неподвижной точки и новое усмотрение).
С новыми инструментами эта модель преображается — и парадоксальным образом становится ближе и проще. Главная сложность СМН-подхода — высочайший порог входа и трудоёмкость поддержания мыслепрактики. Наблюдатель-мыслепрактик — сборщик, методолог, творец внимательного ритуала, — это что-то исключительное. Припоминание и семантическое наложение схем — тяжёлая работа интеллекта и памяти, муторная, устаревающая в самый момент оформления.
Я описал ключевые схемы на Мирари — но в 10 раз больше не описал, а ещё больше не освоил в достаточной мере, чтобы описывать; и всё это применяю только изредка, на интуиции – слишком долго, дорого, дотошно. СМН-подход теоретически мыслепрактичен, так же, как практичен подсчёт b-сплайнов в тысяче тетрадок: если очень надо, будет создан НИИ умножения в столбик, в других же ситуациях о такой практике можно только мечтать.
Теперь инструментальность копить не нужно, её нужно осваивать с семантическими инструментами и использовать, выделяя вовне. Пришло время содержания — промежуточной формой займётся семантический инструмент без страха и упрёка.
Содержание видится из пустоты. Пустота и простота – опора человека, освоившего усмотрение сложности. Вот чем нужно заняться:
- целеполагание, инициатива, риск
- аудит, задание планки качества, ответственность
- присвоение (обдумывание) и поворот
- контакт с реальностью в обе стороны
Это аналогично ситуации с MATLAB в науке: никто не считает зазорным привести в статье график, получившийся из пачки страниц в матлабе и измеренных исходных данных.
Но какую статью написать? Что означают результаты? Нет ли здесь галлюцинаций исследователя? Какая практическая польза? Такие вопросы никакой инструмент не решит, даже если даст какой-то ответ.
Семантический инструмент не делает ничего, кроме перехода от знака к знаку, как калькулятор – от числа к числу.
В свободе от семантической рутины – обретается пустотный, целостный, активный человек.
#Знаковое_и_человеческое 6/6