Доходы федерального бюджета России от налогов на нефть и газ, как ожидается, снизятся в январе на 46% по сравнению с тем же месяцем 2025 года из-за более низких цен на нефть и укрепления рубля.

Расчётная цена российской нефти в рублях для целей налогообложения в декабре обвалилась на 53% в годовом выражении — до 3 073 рублей за баррель — на фоне укрепления рубля на 30,6% по сравнению с декабрём 2024 года.

Сепаратистские настроения в российских регионах в последние годы стали предметом серьезного беспокойства для Кремля и силового блока. Формально они были подавлены после начала войны, однако, как следует из внутренних социологических замеров, в скрытой форме эти настроения не исчезли, а, напротив, усилились.

Недавний арест в Калмыкии 58-летнего брокера Эдуарда Балтыкова, обвиненного в участии в террористической организации, стал показательным эпизодом. По версии следствия, он планировал создание на территории республики независимого «государства Бумбин Орн». Хотя подобные кейсы выглядят маргинальными, в федеральном центре их воспринимают как симптом более глубоких процессов.

Внутриполитические кураторы и силовые структуры ведут постоянную профилактику сепаратизма, в том числе через администрацию президента и профильные ведомства. Закрытые исследования фиксируют рост тревожных настроений в национальных республиках. Гибель жителей Тывы, Бурятии или Башкортостана на войне все чаще интерпретируется внутри этнических сообществ не как абстрактные потери, а как угроза самому существованию народа. Эти представления подпитываются альтернативными, в том числе диссидентскими, нарративами, которые, несмотря на цензуру, продолжают циркулировать и обсуждаться.

При этом ключевые риски связаны не столько с низовым протестом, сколько с внутриэлитной динамикой. Российская система управления регионами во многом опирается на неформальное распределение субъектов между группами влияния — от крупных госкорпораций и бизнес-кланов до отдельных политических и силовых центров. Усиление противоречий между этими группами создает предпосылки для центробежных процессов. Речь не идет о повторении «парада суверенитетов» 1990-х годов, но при сохранении нынешней модели федерализма региональные элиты могут все активнее использовать тему автономии как инструмент торга.

Федеральная власть, однако, не демонстрирует готовности к пересмотру подходов. Ставка по-прежнему делается на укрепление вертикали, которая трактуется как синоним стабильности и государственности. Но по мере нарастания социально-экономических проблем запрос на расширение полномочий регионов будет усиливаться — как со стороны местных элит, так и со стороны населения. В национальных республиках этот запрос с высокой вероятностью будет принимать форму именно сепаратистских настроений.

Дополнительным фактором напряжения становится идеологический сдвиг в сторону русского национал-патриотизма. Концепт «россиян» фактически вытеснен, а обществу все настойчивее предлагается идентификация «я — русский». Для национальных меньшинств такая риторика выглядит исключающей и усиливает чувство отчуждения. Поиск баланса между этническим многообразием и доминирующим национальным нарративом не ведется, что в среднесрочной перспективе лишь повышает риски дестабилизации.

Изменений в текущей политике в ближайшие годы не ожидается. Это означает, что сценарий постепенного усиления сепаратистских тенденций — пусть и в латентной форме — остается одним из наиболее вероятных.