Ночь была прозрачной, почти хрупкой. Луна не давила светом, а будто осторожно касалась воды. Кайелетт сидел напротив Мерцеллы, так близко, что между ними не помещалось ни одно сомнение.
Она первой нарушила тишину.
— Ты когда-нибудь жалеешь о выборе?
Он чуть усмехнулся, не глядя на неё.
— Только если представить мир, где тебя нет.
Мерцелла опустила взгляд. Волны тихо шуршали, словно перелистывали страницы.
— Я боюсь быть слабой, — призналась она. — Не перед врагами. Перед тобой.
Кайелетт наклонился и аккуратно взял её руки. Не как герой. Как человек.
— Тогда будь слабой, — сказал он. — Я не люблю тебя за силу. Я остаюсь из-за тебя.
Она подняла глаза. В них не было слёз, только честность.
— Ты ведь знаешь, что я могу уйти в тьму?
— Знаю.
— И всё равно сидишь здесь?
Он приблизился настолько, что её дыхание стало частью его дыхания.
— Я не спасаю тебя, Мерцелла. Я выбираю идти рядом. Даже если темно.
Она закрыла глаза и коснулась его лба своим.
— Если я сорвусь…
— Я подхвачу.
— Если ты устанешь?
— Тогда мы остановимся.
Море коснулось их ног, холодно и резко, но они не отстранились. В этой ночи не было клятв и громких слов. Только решение, принятое шёпотом...

Чего ты жаждешь?

Мрамор вокруг был холодным и равнодушным, как сами боги. Кайелетт это чувствовал кожей. Он всегда чувствовал пространство, в котором стоял. Но Мерцелла… она умела делать невозможное. Даже камень рядом с ней казался живым.
Она была слишком близко. Нарочно.
Золото её платья ловило свет так, будто само знало, зачем существует. Кайелетт держал её за талию уверенно, но без спешки. Как держат то, что боятся потерять, но не имеют права показать страх.
— Ты смотришь на меня так, будто собираешься либо уйти, либо остаться навсегда, — тихо сказала она.
Он усмехнулся. Криво. Почти устало.
— С тобой оба варианта одинаково опасны.
Мерцелла подняла руку, коснулась его плеча. Лёгкое прикосновение, а ощущение будто по коже прошёлся разряд. Она знала, где именно его тронуть. Всегда знала.
— Тогда не выбирай, — прошептала она. — Просто будь.
Кайелетт опустил лоб к её виску. Запах, тепло, дыхание. Всё это было слишком… человеческим. Слишком настоящим для мира, где чувства часто были роскошью, а не правом.
— Ты делаешь меня слабым, — сказал он без обвинения.
— Нет, — мягко ответила она. — Я делаю тебя живым.
Он закрыл глаза. На секунду. Ровно настолько, сколько мог себе позволить. Его рука скользнула ниже, удерживая её ближе, будто весь мир за пределами этого мгновения больше не имел значения.
И, возможно, так оно и было...