Был в моей жизни период, который я вспоминать не люблю. Я ходил по рынку труда, тыкался туда, тыкался сюда. И с ясностью, от которой холодело в животе, понял: я никому не нужен. Это особенное ощущение, его ни с чем не спутаешь. Дело не в том, что нет подходящих вакансий или предложения слабоваты. Дело в том, что мир прекрасно обходится без тебя и даже не заметил, что скребешься в дверь. Я тогда сделал то единственное, до чего додумался: пошел учиться. Выбрал программу MBA в сфере ИТ, вложил в нее два года жизни. К выпуску во мне появилось что-то вроде уверенности в себе, и работу я нашел за три месяца. Тогда я объяснил себе эту историю просто: не хватало знаний, добрал знания - стал нужен. Сегодня, спустя много лет, я думаю, что тот вывод был неверным.

А что изменила учеба, если разобраться? Знания окажутся не главной частью ответа. Опыт у меня был тот же самый. Голова та же. Руки те же. Но до программы я предъявлял миру себя на языке, который мир не читал. И мир пожимал плечами. А после у того же самого опыта появилась другая форма: другие слова, другая рамка, другая осанка, если хотите. Рынок, который отказывал мне до, и рынок, который взял меня после, - это был один и тот же рынок. На самом деле он не опыту моему отказывал. Он отказывал форме, в которой этот опыт был подан. Понадобились годы, чтобы я разглядел эту разницу, и она оказалась одной из самых полезных мыслей в моей жизни. Я к ней возвращаюсь каждый раз, когда очередной рынок делает вид, что не существует меня или моего товара.

Знаете, почему я вообще вспомнил ту историю? Потому что этот же страх я теперь регулярно вижу у других. У людей, на которых со стороны смотришь снизу вверх. Человек двадцать лет строил карьеру, за плечами компании, команды, звучная должность на визитке. А потом переход: ушел, продал, сократили, сам захотел другого. И через пару месяцев тишины он задает себе тот самый вопрос: а кому я теперь нужен? Со стороны это выглядит почти абсурдно: биография, которой хватило бы на троих, и страх, как у выпускника без стажа. Но изнутри все логично: пока ты в должности, твою нужность каждый день подтверждает сама система. У тебя полный календарь и очередь людей с вопросами. Убери систему, и подтверждения исчезают вместе с ней, а опыт молчит. Он не умеет говорить сам за себя, ему всегда нужен переводчик. Ненужность - не личный дефект и не объективная оценка. Это системный спутник любого перехода, и приходит он ко всем, независимо от регалий.

А теперь парадокс, ради которого я все это пишу. Возьмите одну и ту же биографию - двадцать лет управления, построенные бизнесы, набитые шишки, седина. На рынке труда ее дисконтируют: «оверквалифайд», «нам бы помоложе», «дорогой очень». И ровно та же биография на соседнем рынке, менторском либо консалтинговом, оценивается противоположно. Там седина не штраф, но премия. Там шрамы стоят дороже дипломов, потому что фаундеру в клубке проблем нужен не теоретик, а человек, который в похожем клубке уже побывал и выбрался. И по цене одного разговора отдает то, что сам покупал годами и деньгами. Одна жизнь - два ценника. Разница не в опыте, а в том, в какую форму он поставлен и на каком рынке предъявлен. Опыт вообще не имеет срока годности. Срок годности имеет только форма предъявления опыта.

Тому человеку, который много лет назад стоял у закрытой двери и слушал внутри «ты никому не нужен», я бы сегодня сказал одну вещь. «Никому не нужен» - это всегда неправда, без вариантов. Правда звучит иначе: «не нужен здесь и не в этой форме». А между этими двумя фразами - целая жизнь, и моя тому свидетель. Если чувствуете, что ваш опыт просится в менторскую форму, - этому можно научиться. Я занимаюсь этим уже пять лет и подтверждением тому мои студенты и Клуб менторов. Будет интересно поговорить о вашем возможном переходе - напишите мне. Я не продаю. Я адекватный.

За свои почти 50 лет я не встретил ни одного плохого человека. Ни разу. Встречал людей, которые кидали партнеров, обманывали клиентов, ломали чужие судьбы, убивали родителей. Но плохих среди них не было. Если спросить их самих. Каждый в себе видел исключительно хорошего человека в сложных обстоятельствах. Злодей вообще не видит себя таковым. Это его свойство. При этом плохих поступков вокруг сколько угодно. Как это может быть? Долгое время я считал этот парадокс философской загадкой, пока не узнал, что у него есть вполне рациональное объяснение. Его описали его криминологи еще в середине прошлого века, когда изучали, каким образом приличные люди становятся преступниками и продолжают считать себя приличными.

Термин называется «нейтрализация». Это набор мысленных формул, которыми человек растворяет собственный внутренний моральный запрет до того, как его нарушить. Формулы стандартные, и вы все их знаете. «Все так делают». «У меня не было выбора». «Они сами виноваты». «Никто же не пострадал». «Я делал это ради семьи». Или классическое «Не я такой, жизнь такая». Заметили, что у них общего? Ни одна не отрицает сам поступок. Они отключают его ощущение. Потому что спорить с фактами зла трудно, а с чувством вины можно договориться. Поступок остается тем же, но перестает переживаться как плохой. Нейтрализация - это растворитель для совести: капнул фразку, и то, что жгло, больше не жжет. А совесть, которая ничего не чувствует, дает своему хозяину справку о полной невиновности.

Теперь о механике масштабирования, или как это разрастается. Возьмем собирательного предпринимателя, вполне приличного. Год первый: подкрутил цифры в презентации для инвестора. Формула: «все приукрашивают, это правила игры». Граница сдвинулась на миллиметр, совесть чиста. Год второй: задержал команде зарплату на два месяца и не сказал правды о положении дел. Формула: «я спасаю компанию, им же будет лучше». Еще миллиметр, совесть чиста. Год четвертый: не заплатил подрядчику, найдя дырку в договоре. Формула: «сам виноват, надо было читать внимательнее». Заметьте, каждая следующая ступень серьезнее предыдущей, а формулы все более нейтральные. Человек в третьей точке делает то, что сам бы гневно осудил в первый год. Но перехода он не заметил, потому что на каждой ступени выдавал себе индульгенцию. Был не виновен. Что это значит? В плохое не прыгают. В плохое сползают миллиметрами, и каждый миллиметр отдельно нейтрализован.

В быту механика та же, только формулы бытовые. Нахамил - «меня довели». Предал - «так сложились обстоятельства, никто не виноват». Чтобы не стоять перед вами в белом пальто, скажу прямо. У вашего любимого автора все тоже самое: формулу «у меня не было выбора» я произносил внутри себя не раз. И в паре случаев, оглядываясь теперь, вижу ясно: выбор на самом деле был. Просто формула звучала так убедительно, что искать правильного решения не хотелось. Ведь формула существует ровно для того, чтобы поиски прекратились. Не потому что лень, но потому что страшно. Идти против ветра страшно. Истинно говорю вам, самый большой грех - это трусость. С тех пор я отношусь к этим фразам иначе. Это не мысли. Это сирена. Если внутри зазвучало «все так делают» или «не было выбора», значит я в этот момент двигаю свои моральные границы.

Из всего этого следует вывод, который мне кажется верным. Плохими людьми не рождаются и даже не становятся. В плохих сползают, с чистой совестью на каждом шаге. А значит, чистая совесть сама по себе ничего не гарантирует: она коррупционируемый свидетель и подписывает справки о невиновности не глядя. Единственная защита, которую я знаю, такова: не верить своей совести на слово. А что тогда проверять, если не чувство правоты? Уж точно не «чувствую ли я себя правым». И тем более, не сравнивать свою правоту со своим информационным пузырем. Себя правым чувствуют все и всегда, включая героев самых скверных историй. Особенно в стае. Проверять другое: что я только что сказал себе, чтобы почувствовать себя правым. Если ответ совпал с одной из тех формул выше - остановитесь. Именно так это и начинается.

Завтра, 13 августа в 19:00 - тот самый живой разбор «Что стоит за запросом фаундера». Можно регистрироваться вот тут.

Не получится быть онлайн - регистрируйтесь все равно, пришлю запись. Но живьем будут ответы на ваши вопросы, а это половина ценности.

До завтра.

Примерно половина моих менторинговых контрактов заканчивается ничем. То есть - я был неуспешен в половине случаев. Это не кокетство, и я не напрашиваюсь на утешения. Это просто факт. Однажды сел и посчитал, по всем контрактам, без поправок на обстоятельства. За одиннадцать с лишним лет через мою практику прошло больше семидесяти менти, и статистика вышла ровно такая: около пятидесяти процентов историй завершились без того результата, ради которого мы начинали. Когда я впервые увидел это число цифру, мне стало не по себе. Оно плохо вязалось с образом опытного ментора, который я носил в голове. Хотелось пересчитать как-нибудь иначе, чтобы вышло приличнее. А потом я разобрался, из чего эта половина состоит, и некомфортность сменилась совсем другим чувством. Но об этом чуть позже.

Знаете, как выглядит это «ничем» при детальном рассмотрении? Два сценария закрывают большинство случаев. Первый - соглашатель. Фаундер кивает, записывает, благодарит, называет сотрудничество полезным. А между встречами не делает ничего. Через месяц мы обсуждаем тот же вопрос, через два - его же. Контракт умирает тихой смертью: не от конфликта, а от невыполненных решений, как растение, которое все обещают полить. Второй сценарий - подмененный запрос. Человек приходит со словами «хочу расти», а на деле хочет услышать, что он все делает правильно. Это выясняется не сразу: пока я хвалю - все прекрасно, как только говорю неудобное - в глазах обида. Такой менторинг заканчивается в момент, когда правда перевешивает комфорт. Причем формально оба расставания вежливые. Никто не хлопает дверью. Просто результата нет.

А почему я перестал этого стыдиться? Потому что разобрался, с чем на самом деле работает ментор. Менторинг по своей сути - это работа по изменению привычек взрослого, состоявшегося, успешного человека. Его подхода к ведению бизнеса Самый неподатливый материал во вселенной. Привычки фаундера не просто устойчивы - они подкреплены его успехом: именно так он построил компанию, именно это его когда-то спасало. И тут прихожу я и предлагаю часть этого изменить. Посмотрите на любую практику, где взрослый должен поменяться сам: психотерапия, спорт после сорока, изучение языка, любая учеба. Везде доля дошедших до результата удручающе скромна, и никто не называет тренера шарлатаном из-за того, что половина клиентов бросила зал в феврале. Изменение взрослого человека - вероятностный процесс. Ментор не исключение из этого закона природы. Он работает на самом трудном его участке - там, где меняться нужно тому, у кого и так все неплохо получалось.

Что мне дало принятие этой цифры? Во-первых, я перестал засчитывать каждый несработавший контракт как личный провал. У результата два автора, и моя половина ответственности. Я должен быть честным, точным и своевременным, еще технологичным в смысле профессии. Вторая половина мне не принадлежит. Во-вторых, я научился видеть оба сценария на ранних подступах: соглашателя выдает третья неделя без сделанного, подмененный запрос - реакция на первое несогласие, на мягкий конфликт. Иногда это позволяет спасти контракт, иногда - закончить его раньше. И в-третьих, я стал уважать свою статистику целиком, обе половины. Потому что вторая половина - это выросшие компании, пережитые кризисы и фаундеры, которые сегодня сами могли бы меня кое-чему поучить. Ради этой половины все и затевалось, и она с лихвой окупает первую - по деньгам, по смыслу и по ощущению от собственной работы.

Если вы думаете о менторинге как о своей будущей практике - заложите эти пятьдесят процентов в ожидания с первого дня. Вас ждут провалы, и они не будут означать, что вы плохой ментор. Они будут означать, что вы работаете с живыми взрослыми людьми, а не с пионэрами. Плохой признак - не наличие провалов, а неумение понять, почему они случились. Плохой признак - считать себя непогрешимым. Или рядится в термин «синдром самозванца», будто бы индульгенцию. Кому интересно поговорить об этом, о возможности перехода в менторинг - пишите. Я этому учу. Да-да, учу, умею, практикую.

Сегодня в 19:00 - живой разбор «Что стоит за запросом фаундера». Если еще не записались, то вот ссылка.

Разберем на реальном кейсе, как ментор за первую встречу слышит настоящую задачу фаундера, а не ту, что назвали. Будет живой Q&A - приходите с вопросами.

До вечера.

Этим летом я устроил себе двухнедельную паузу и отключился от дел настолько, насколько вообще умею. Все было по науке: тишина, никаких обязательств и полный, честно заработанный покой. И вот что я вам доложу по итогам эксперимента. За четырнадцать дней идеального покоя я ни разу не поймал себя на ощущении счастья. Было приятно - да. Спокойно - безусловно. Но не более. А потом наступил первый рабочий день. Завал в почте, три пересекающихся созвона, список задач, от которого хочется убежать. И вот посреди этого разгребания, где-то между вторым созвоном и десятым письмом, я вдруг поймал себя на улыбке. На самой настоящей, непроизвольной улыбке человека, которому хорошо. Стоп, подумал я. Как это вообще понимать? Две недели покоя - ни одной такой улыбки. Полдня борьбы с завалом - и вот она, сама, возникла вдруг.

После этого я, как человек постоянно рефлексирующий, провел ревизию: сел и вспомнил самые счастливые периоды своей жизни. Не самые приятные. Именно счастливые, когда внутри гудело. Знаете, что обнаружилось? Закономерность обнаружилась, система. Все эти периоды до единого были внутри борьбы. Запуск бизнеса, когда ничего не понятно и все надо самому, от продукта до вывески. Вытаскивание компании из задницы, когда каждый месяц как экзамен без права на пересдачу. Первые потоки курса, которые я собирал на коленке. Даже тяжелейшие личные кризисы - и те вспоминаются со странным теплом. А вот периоды достигнутого покоя, которых тоже хватало, вспоминаются пустовато. Приятно, да, хорошо было. Как наркоз: боли нет, но и жизни нет. Получается забавная вещь: в моей личной статистике счастья чистый покой не выиграл ни разу. Ни одного очка за всю дистанцию. А ведь я всю эту дистанцию считал, что бегу именно к нему.

Почему так? Думаю, мы путаем две разных сущности, обе под вывеской «хорошая жизнь». Покой - это отсутствие: боли, тревоги, напряжения. Хорошая, нужная вещь. Но счастье - это на самом деле не отсутствие, а присутствие. Присутствие усилия, которое имеет смысл. Счастье по ощущению - это когда твои силы напряжены на твоем деле и сопротивление поддается. Когда гора крутая, но гора твоя, и ты чувствуешь динамику. В покое этому ощущению просто неоткуда взяться: нет сопротивления - нет и радости от того, что оно поддалось. Поэтому мечта «вот закончу борьбу и заживу счастливо» устроена как горизонт: сколько ни иди, приходишь в точку, где должно было начаться счастье, а там выдают только тишину и шезлонг. Тишина - достойная выплата. Но это выплата за прошлое, а не топливо для настоящего.

Тут обязательна одна оговорка, без которой мой тезис превращается в банальную агитку. Борьба - не то же самое, что изнурение. Я не призываю не отдыхать: отдых необходим, но он работает как пауза между раундами, а не как место постоянной дислокации. Переехать в отдых насовсем - значит выйти из игры. И второе, самое важное: счастье дает только своя борьба - добровольная и за свое. Чужая борьба - за чужие цели, из страха, по принуждению - не наполняет, а выжигает, и никакой улыбки там не бывает. Если вы годами боретесь и счастья в этом нет, вопрос не к тезису - вопрос к тому, чья это борьба. Разница проста: в своей борьбе ты тащишь, потому что выбрал. В чужой - тебя тащат. Снаружи выглядит похоже, изнутри - противоположные вещи.

Возвращаюсь к тому первому рабочему дню. К вечеру завал был разобран наполовину, созвоны отгремели, и я сидел уставший так, как не уставал все четырнадцать дней своего прекрасного отдыха. И довольный так, как не был доволен там же. Тогда я и сформулировал для себя то, что вы сейчас читаете: я вернулся не к работе. Я вернулся к счастью. Покой - прекрасное место для передышки, я буду наведываться туда регулярно и вам того же советую. Но жить я остаюсь здесь, в борьбе, среди завалов и созвонов, двигаясь в свою гору. Похоже, счастья будет где-то там, на вершине. Правда?

Недавно в аэропорту я прошел по фаст-треку мимо длинной очереди, сел в бизнес-классе с бокалом шампанского. И от нечего делать стал разбирать, что именно мне тут продали. Кресло? Оно ненамного лучше обычного. Еда? Дома вкуснее. Сэкономленные минуты? Я все равно приехал с запасом и никуда не спешу. Я крутил этот вопрос, пока не увидел ответ, который потом уже не смог развидеть. Мне продали отсутствие людей. Очередь, которую я миновал, - это не потерянное время, это чужие локти и чужое дыхание в затылок. Широкое кресло - это плотность тел на квадратный метр. Весь купленный мной комфорт при ближайшем рассмотрении оказался одним-единственным товаром. Расстоянием между нами.

С этим открытием я пересмотрел прайс красивой жизни, и он предстал мне на редкость однородным. Бизнес-зал - это не шведский стол, а отсутствие соседа вплотную. Отель пять звезд отличается от трех не столько мрамором, сколько количеством людей у бассейна. Дальше лестница уходит вверх, и на каждой ступени людей вокруг становится меньше: закрытый поселок вычитает случайных прохожих, консьерж-медицина - очередь в регистратуре, частный самолет - весь аэропорт целиком, остров - человечество как таковое. Заметьте, как устроен этот рынок: цена растет пропорционально безлюдью, и никакой другой переменной, которая объясняла бы прайс так же чисто, я не нашел. Финальная, самая дорогая ступень - это когда вокруг не остается вообще никого. За полное одиночество люди платят состояния. И считают, что удачно вложились.

Скажу сразу: это не покаяние и не проповедь. Я покупаю расстояние и буду покупать дальше, потому что оно реально работает: тишина - ресурс, силы не бесконечны, а люди, даже прекрасные, утомляют. Это физиология, а не мизантропия. Но никакого лицемерия про «летайте экономом, будьте ближе к народу» здесь тоже не будет: кто может себе позволить тишину, тот ее покупает, и правильно делает. Мне важно другое: с того дня я называю эту покупку ее настоящим именем. Не «комфорт», не «статус», не «экономия времени» - дистанция. Когда знаешь настоящее имя товара, начинаешь по-другому следить за дозой. Комфорта много не бывает, а вот расстояния - очень даже бывает, и передозировка наступает незаметно, потому что каждая отдельная доза выглядит разумной покупкой.

Потому что знаете, что происходит на вершине этой лестницы? Самое интересное. Люди, докупившиеся до полной дистанции, начинают платить в обратную сторону. Закрытые клубы с членством за миллионы. Бизнес-сообщества, форумы, ретриты для избранных. Ужины по подписке, где незнакомые люди сидят за одним столом и разговаривают - то самое, что бесплатно происходит в любой очереди, только там это называется «толкучка», а тут «нетворкинг премиального уровня». Присмотритесь: наверху продают не эксклюзив. На самом деле наверху продают обратно людей. Порой отобранных, проверенных, но людей. Толпа, от которой человек откупался всю дорогу наверх, возвращается к нему по подписке и уже как роскошь. Деньги гоняют по кругу: полжизни платишь, чтобы никого рядом не было, потом платишь, чтобы кто-то рядом был. И на обоих полуоборотах этого колеса кто-то неплохо зарабатывает.

Я дописываю этот текст в том самом бизнес-классе: тихо, просторно, сзади шумит общий эконом. И думаю о том, что самые дорогие покупки в моей жизни - это, по сути, стены и стекла. Слои прозрачного расстояния между мной и остальными, оформленные как услуги повышенного класса. А что тут такого, это нормально. В шумном мире тишину приходится покупать, других способов ее добыть почти не осталось. Но с того первого открытия я держу в голове простое правило дозировки: следить, чтобы слоев не стало слишком много. Потому что на этой лестнице есть комната, в которой уже никого не слышно. Совсем. Такие комнаты продаются охотно. Только без ключей от двери. Да и выходить из них мало кто хочет.

Несколько лет назад у нас в доме завелся активист. Энергичный мужчина, который начал бегать по подъездам и рассказывать, как плохо мы живем при текущем домоуправляющем. Эдакий революционер. Говорил он правильные вещи. Толково, с цифрами, по делу: где переплачиваем, где нас обманывают, где дом требует ремонта. Я читал его сообщения в домовом чате и кивал про себя: ну ведь прав человек, чего уж там. Перемен требовали наши сердца. В итоге старого домоуправляющего он выжил, вместе с ним прикормленных строителей. Новый управдом оказался заметно толковее прежнего. Двор стал наряднее, перестало капать в гараже с потолка. Казалось бы, победа людей со светлыми лицами, конец истории. Ан нет. Это было только начало.

У нашего активиста есть одна особенность. Он был прав по содержанию, но невыносим по форме. Он не разговаривал с людьми, но давил, обличал, ерничал. Любое несогласие встречал издевкой. Я не выдержал и написал в чате, что дело он делает хорошее, но так с соседями общаться нельзя. Он ответил мне в своей селюковой манере. Меня никто не поддержал публично, хотя в личке некоторые писали: спасибо, что сказал, самому надоело. Не в общем чате. А в общем чате пара дам бросились его защищать. Истово, как лидера секты. Тогда я и покинул чат. Ушел с верой в свою правоту. Мол, интеллигентные люди выше этого. Активист тем временем дошел до полной власти в доме: совет, бюджет, все решения - через него. Несогласные к тому моменту либо тоже вышли из чата, либо научились не отсвечивать.

Апофигей наступил позже и с неожиданной стороны. Активист умудрился поссориться с одним из арендаторов коммерческих помещений. А тот оказался человеком другой породы: он не стал убегать от дискуссий, как я. Он пригнал несколько старых машин, гнилых жигулей, и расставил их на общих парковках у дома. Было восемь мест, осталось четыре. И сделать с этим ничего нельзя: частная собственность, стоят абсолютно законно, могут стоять хоть годами. Ни управляющий, ни собрание, ни сам активист со всей его энергией ничего не могут сделать. Изящный ход? По-своему да. Только платим за него мы все. Весь дом каждый вечер кружит по соседним улицам в поисках места. Включая тех, кто вообще не в курсе, из-за чего все началось. Неумение одного человека договариваться наказало всех, кто годами делал вид, что это не его дело. Кому была удобна активность активиста, и кто не обращал внимание на нюансы.

Я думал над этой историей и понял, что смолчали мы аж дважды. Сначала молчали, потому что активист говорил дело, а спорить с формой под правильные лозунги как-то неудобно. Получается, ты вроде бы защищаешь плохого домоуправляющего и криворуких прикормленных им строителей. Потом молчали, потому что связываться с активистом было утомительно. Он банально перекрикивал. Мой красивый уход из чата - это ведь то же самое молчание, даже хуже, наверное. Я отрубил себе саму возможность спорить. Я не возражал громче, не ввязывался в борьбу. Я самоустранился и прикрыл это принципиальностью. Релокировал. Так власть в маленьком сообществе досталась самому громкому. Не потому, что большинство было согласно, а потому, что большинство промолчало. Видимо, это работает одинаково везде: в домовом чате, в совете директоров, в рабочей группе. Самый громкий побеждает не аргументами. Он побеждает молчанием всех остальных.

Мораль тут будет такая. Молчание - это не нейтралитет, как я себя убеждал, выходя из чата. Молчание - это тоже голос, просто отданный за самого громкого. Мы дружно промолчали, и получили то, за что проголосовали своим молчанием. Четыре занятые ржавыми машинами парковки стоят под окнами как памятник нашей пассивности и желанию решать вопросы просто, без напряга. А когда напряг - то убегать от проблем. Я смотрю по сторонам и часто вспоминаю эту историю. В других сообществах и социальных сферах. Где опять кто-то громкий продавливает всех, а умные взрослые люди опять многозначительно молчат и обмениваются сочувствием в личке. Теперь я задаю себе один и тот же вопрос: а в каком чате я молчу прямо сейчас?

Лет несколько назад я не спал в поездке. Часа полтора крутил в голове задачку. Один мой менти уперся в стену, и стена была не в бизнесе, а в нем самом. Товарищ не мог отпустить контроль и медленно душил собственную команду благами намерениями. И вот где-то к полуночи меня наконец осенило, я понял, в чем там на самом деле дело. Такое приятное чувство, когда сложное становится простой фразой, абзацем. Чистый кайф, хочется тут же с кем-нибудь поделиться, проверить догадку вслух. Постучаться об умного. Я взял телефон, полез искать слушателя. И положил телефон обратно. Потому что делиться было не с кем. Партнерам по бизнесу это неинтересно, они живут в другом мире. Менти нельзя, это же про него и его слабое место. Не поймет-с. А будить жену ближе к часу ночи рассказывать про чужую мотивацию невежливо. Так и сидел один со своим маленьким открытием. Котором чертовски хотелось поделиться.

Это называется одиночество компетенции. Термин авторский. Оно, одиночество, наступает незаметно. В начале профессионального пути тебя окружают такие же новички. Вы варитесь в одном котле, спорите и ошибаетесь вместе, и все понятно с полуслова. А потом ты растешь, уходишь вглубь и вверх, и людей, занятых твоим делом на твоем уровне, вокруг становится все меньше. Кто-то от тебя объективно отстал, а еще может твой предмет стал слишком узким и специфичным. На вершине любой профессии народу мало. Там тихо, эта тишина обманчиво похожа на успех. То есть механика тут проста: чем реже встречается то, чем ты живешь, тем реже рядом оказывается человек, который тебя понимает на твоем языке без толмача и длинного предисловия. И вроде ты не сначала не против. Наконец-то вокруг тихо и можно спокойно сосредоточиться на деле. А потом эта тишина начинает давить.

Казалось бы, решение очевидное - иди в люди, ты же не отшельник. Пойти на очередной профессиональный нетворк. Ага? Скажем, предпринимательский. Там меряются выручкой и раундами. Там говорят лозунгами со сцены. А по существу, поговорить не с кем. Все немного продают там себя, и это нормально, но твою настоящую задачу там не обсудить. Не обсудить, если тебе нужно не дешевое восхищение или новые визитки в записную книжку. Тебе же нужен один человек, который посреди твоего рассказа перебьет и скажет что-то вроде: слушай, а ты уверен, что дело в том-то, а не в том-то, вот у меня был аналогичный случай. Такой вопрос, да еще с примером, он дороже сотни визиток. Но для этого нужна не любая тусовка, а только среда равных по ремеслу. Где есть настоящее уважение и признание друг друга.

Одиночество компетенции многие принимают как неизбежную плату за рост. Мол, забрался высоко, ну и терпи, наверху всегда так устроено, се ля ви. И ведь терпят годами, потихоньку тускнея и остывая к собственному делу, которое когда-то любили до дрожи. А на самом деле терпеть совсем не обязательно. Среду можно и нужно собрать осознанно, из людей, которые заняты тем же и говорят на том же языке. И это меняет все: сложный случай есть куда принести, есть с кем поспорить до хрипоты, и даже просто пожаловаться без прелюдий и реверансов. Профессия из одиночки с хорошим видом из окна превращается в коммунальную квартиру с веселой кутерьмой на кухне. В которой, в отличии от одиночки, есть дверь наружу. И вкус к делу возвращается. Когда есть с кем его возвращать.

Я не теоретик в этом вопросе. После той ночи я задумался о сообществе. И его сделал. В этом сентябре Клубу менторов стукнет пять лет. Когда я думал, как собирать сообщество практикующих менторов бизнеса, самым важным аспектом мне показался словарь. Именно он. Люди тем лучше общаются, чем более одинаковый язык используют. Поэтому пришлось пойти длинным путем. Я начал учить менторингу. И выпускники моих курсов образовали клуб. Место, где равные общаются друг с другом на профессиональные и не только темы. Нас уже больше 130 и надеюсь, что каждый не испытывает постоянно одиночество компетенции. Если это так, то, можно сказать, пять лет прошли не зря.

Выложил запись первого вебинара по менторингу. Тема: что на самом деле стоит за запросом фаундера.

О чем говорил? Вот фаундер приходит с запросом «подними продажи» или «помоги с наймом». Это первичный запрос. Почти всегда он не совпадает с истинным. Если не проводишь диагностику (ленишься или не знаешь как), то работаешь не с тем. Тратишь время обоих со всеми вытекующими.

Увы, дигностика для таких сложных систем как "фаундер-команда-бизнес" не сводится к вопросу «Чтобы что?». Она требует изрядно усилий, и про первый шаг, про первую встречу с фаундером, я как раз и рассказал. Надеюсь, вышло полезно и без воды.

Запись выложена вот сюда.

Я много лет строил программные системы и знаю, что такое технический долг. Это когда ты срезаешь угол: пишешь на скорую руку, подпираешь костылем, обещаешь себе переделать потом. Все потом работает, все довольны, а костыль лежит внутри и ждет. Чего ждет? Может нагрузки. Стоит трафику вырасти втрое, и все срезанные за годы углы всплывают разом, дружно и обязательно в самый неподходящий момент. А может ждет новых требований заказчика. Когда добавили сущность в логическую модель и надо все переделывать. Так вот, за последние годы я вблизи насмотрелся на кризисы в бизнесе. И понял такую штуку. В управлении работает ровно та же механика. Есть управленческий долг, он копится годами, его так же не видно в тучные времена. Но как только подует встречный ветер, так костыль в менеджменте норовит уничтожить компанию.

Смотрите, как это выглядит вживую. В спокойные годы компания вполне может позволить себе кривые процессы, размытую ответственность и совещания ни о чем. Рынок растет, и рост выручки прощает все. Менеджмент считает, что у него все настроено, потому что все ведь летит. А потом приходит кризис как нагрузочное тестирование менеджмента. Что он тестит в первую очередь? Вовсе не финансовую модель, ее как раз чинят быстро, за пару месяцев. Он тестирует то, что чинится дольше и больнее всего. И у всех компаний, чьи кризисы я разбирал рядом с фаундерами, под нагрузкой всплывал один и тот же главный долг. Не процессы и не учет. А люди, сотрудники, которым все равно.

В кризис компании нужно быстро меняться: докрутить продукт, урезать одно, усилить другое. И тут выясняется, что меняют все люди. Причем только те, кому не пофиг. Невовлеченный сотрудник не саботирует, в том и коварство. Он просто продолжает работать по инструкции, ждет указаний, делает ровно то, что написано, и ни миллиметра сверху. В спокойное время этого достаточно, и таких людей даже хвалят за исполнительность, ставят в пример и дают премию по итогам года. А в кризис компания, состоящая из исполнителей, реагирует со скоростью черепахи, когда надо бы со скоростью гепарда. Знаете, как это выглядит? Фаундер мечется и тушит пожар лично, а рядом сто человек внимательно ждут ценных указаний. И формально никто ни в чем не виноват.

Тут самое время сказать «вот такие пошли сотрудники», и я эту фразу слышал от директоров и основателей не раз. Только чей это косяк на самом деле? Точно не сотрудников. Лояльность нельзя включить приказом в первый понедельник месяца. Она либо накоплена до него, либо ее вовсе нет. Если людей годами нанимали впопыхах, лишь бы закрыть позицию, если обещания им не держали, потому что «ну ты же понимаешь, ситуация изменилась», если «вовлеченность» существовала только в виде опросника раз в год с отчетом для борда, то в кризис вы получите ровно то, что построили. Равнодушие сотрудников - это не их черта характера. Это следствие того, как ими управляли. Кризис ничего нового не создает, он только подсвечивает все, где менеджмент косячил раньше. В этом смысле нелояльная команда - честное мерило управленческого долга.

Технический долг хотя бы можно увидеть: открой код, и он весь перед тобой. Ну почти. Управленческий долг невидим до последнего, потому что он живет в головах людей, месте, как известно темном и анализу не поддающемуся. В мирное время оба состояния выглядят снаружи совершенно одинаково: люди ходят на работу, задачи закрываются, отчеты сдаются. Отличить одно от другого может только нагрузка, но тогда уже поздно. Поэтому единственный работающий способ - платить по этому долгу заранее и каждый день: держать слово, объяснять решения, делиться смыслом, а не только зарплатой и опционами. Рассказывать открыто о состояни дел. Доверять. Делегировать. Скучная ежедневная плата. Зато в кризис, когда все повернется, рядом окажутся люди, которые повернут вместе с тобой. А это, как выясняется под нагрузкой, и есть главный актив компании.

Несколько лет назад я выиграл важный спор с близким человеком. Мы сидели на кухне, было уже сильно за полночь, и мы спорили о чем-то, что тогда казалось мне делом принципа. У меня были факты, логика, пара железных аргументов, я основательно готовился к этому разговору. И я дожал. Загнал его в угол так аккуратно, что возразить было уже просто нечем. Он помолчал и сказал: да, ты прав. Я ждал, что почувствую заслуженный триумф. А почувствовал скорее разочарование и даже некоторую дурноту. Потому что в этом «ты прав» не было согласия, в нем была капитуляция. Он не изменил свое мнение, он просто перестал за него бороться. Он кивнул и наклонился к своей остывшей чашке кофе. И между нами открылась прошла трещинка, которую потом мне не удалось склеить. Формально я победил. А по-человечески в ту ночь я что-то важное, увы, проиграл.

Долгие годы вполне искренне гордился тем, что почти всегда прав. Ходил в любой спор как в небольшой бой: заранее собирал аргументы, ловил собеседника на противоречиях, дожимал, докручивал его до признания моей правоты. И выигрывал. Чаще всего выигрывал, тут мне грех жаловаться. В какой-то момент я заметил одну странность. Туманчик. Люди вокруг меня постепенно перестали со мной спорить. Вроде бы я их всех убеждал, да. Вот только спорить со мной им, как я понимаю, стало невыгодно, некомфортно, утомительно. Проще молча кивнуть и не связываться. Моя постоянная правота, которой я так гордился, которую взращивал, работала как забор, стена. За этой стеной было очень чисто, логично и абсолютно безопасно. И как-то, знаете, пустовато.

Откуда вообще берется эта яростная, почти детская тяга всегда быть правым? Это интересная история. Как я предполагаю, цепляться за правоту хочется не тогда, когда много сил. Или, когда предмет важен. Скорее в этом есть что-то от одиночества. Когда рядом с тобой мало кого действительно близких, правота незаметно становится последним, за что вообще можно держаться. Единственным доступным способом чувствовать себя значимым и хоть кому-то нужным, пусть даже через мелкую победу в споре о ерунде. Одинокий человек просто не может себе позволить быть неправым, потому что его правота - это и есть его главная опора в тот момент, когда других опор почти не осталось. Получается, что желание всегда быть правым - это вообще не про ум и не про твердые принципы. Это симптом. Вопль человека, которому очень одиноко.

Получается замкнутый круг. Одиночество заставляет тебя цепляться за правоту, а правота разгоняет вокруг тебя живых людей, и делает еще более одиноким. И чем ты более одинок, тем отчаяннее держишься за то, что прав, и тем быстрее сгущается туманчик. В котором уже не видно близких тебе лиц. Нет-нет, я не призываю к соглашательству. Ну что вы! Бесхребетно и покорно поддакивать всем подряд явно не наш метод. Да и убеждения нужны, и за действительно важное для тебя стоять надо до конца, чего бы это ни стоило. Но патология не в самой правоте, а в тупой потребности быть правым всегда и во всем, в любых мелочах, даже ценой близости с людьми. Потому что быть правым и быть вместе - это, порой, две разные вещи. Как может привлекать упертый всезнайка? Не знаю.

Я стараюсь себя контролировать. В каждом споре, в сложных переговорах я думаю, что знаю, что надо говорить и куда бить, чтобы человек хрюкнул и сложился. Я стараюсь себя останавливать в этот момент. Не проверяю свою интуицию и свое умение вдарить. Даже сам спрашиваю себя: мне сейчас правда важнее оказаться правым или все-таки сохранить отношения? Чаще всего выходит, что правота вообще себя не стоит. Она - штука на удивление дешевая. Ее можно добрать в следующем споре. Или подождать, пока она сама не нагрянет в сознание моего оппонента. А вот он, человек рядом, его потом не привлечь ни за какие коврижки. Он запомнит и горящие от азарта глаза, и тыкание в больные места. Все запомнит. И ваши отношения подвергнуться инфляции. Ну а что? Победа в споре - причина инфляции любви. Пожалуй, неплохо.