Единственный честный бухгалтер

В утреннем посте я сравнил тело с бухгалтером, который никогда не подделывал отчётность. Хочу побыть с этим образом ещё немного — потому что за ним стоит одна история и одно моё чувство.

История — композитная, как всегда: детали изменены, суть моя, из работы. Женщина пришла с болью в спине. Врачи посмотрели — по их части всё в порядке, снимки чистые. Спина болит. Мы стали делать простую вещь — не искать травму, не копать детство, а просто вести учёт: после каких разговоров спине хуже. Две недели учёта. И картина сложилась такая ровная, что её не надо было интерпретировать — её надо было просто прочитать. Спина болела по расписанию. По расписанию одного человека в её жизни.

Тело вело эту бухгалтерию годами. Молча. Аккуратно. Оно записывало каждый ужин-допрос, каждый час удержанного лица, каждое проглоченное «мне это не нравится». Голова велела «не считать» — и голова умеет не считать. Тело не умеет. У тела двойная запись, как у хорошего бухгалтера: всё, что не выражено словами, проведено по другой статье. Зажим. Мигрень. «Болит всё и ничего конкретно».

Теперь про чувство. У меня есть одно чувство, которое я в работе обычно не показываю, а здесь покажу. Это тихая злость. Не на людей — на арифметику. Когда женщина двадцать лет выполняет работу контрразведчика на допросе — отследить интонацию, просчитать, выбрать безопасный ответ, удержать лицо — и называет это «я просто плохо переношу общение»… Меня злит не она. Меня злит, что самый тяжёлый труд в её жизни не был учтён нигде, кроме её собственного позвоночника. Ни в одной ведомости. Ни в одном «спасибо». Только в теле.

Поэтому я не верю в совет «просто отдохни». Отдых лечит усталость от работы, которая закончилась. А эта работа не заканчивалась — она называлась ужином, звонком маме, планёркой. От неё не отдыхают. Из неё увольняются. Медленно, аккуратно, начиная с малого: с того, чтобы хотя бы признать — это была работа.

Обязательная оговорка, я повторяю её всерьёз, а не для порядка: боль в теле сначала показывают врачу. Всегда. Психология занимается тем, что осталось после осмотра, а не вместо него. Тело — честный бухгалтер, но читать его отчёты имеет право не только психолог, и врач — первым.

И вот что я хочу оставить тебе на сегодня. Не задание — знание. Если после каких-то встреч ты чувствуешь себя как после разгрузки вагона, хотя «просто посидели», — твоё тело не драматизирует. Оно предъявляет счёт за реально выполненную работу. Счёт можно продолжать не читать — он от этого не аннулируется. А можно однажды открыть и сказать: вижу. Признаю. Дорого. С этого «вижу» начинается вся остальная бухгалтерия — та, где ты уже не только платишь, но и решаешь, на что.

Впереди выходные. Пусть в них будет хотя бы один разговор, после которого сил больше, а не меньше. Такие люди есть. Твоё тело умеет их узнавать — этому сигналу мы тоже дадим слово. Всему своё время.

Алекс


Консультация онлайн - https://myhealing.tilda.ws

Бесплатные Ресурсы Канала - https://t.me/codeA8/1026

Обещанные вопросы врачу; в тетради они есть списком, назову главные.

«Может ли моё состояние — по симптомам, которые я принесла в дневнике, — быть связано с перименопаузой?»

/ «Какие обследования это могут уточнить?»

/ «Что стоит исключить помимо гормонального перехода — щитовидную железу, железо, B12, витамин D?»

/ «Какие у меня, с моим анамнезом, варианты — и что бы вы обсуждали, если бы на моём месте была ваша сестра?»

Последний вопрос — не наглость. Это лучший способ услышать врача-человека, а не врача-конвейер.


https://mave.stream/e/5EU2Y0IKCT.

https://t.me/mavestreambot/app?startapp=alexhunt_122

В субботу я полчаса ходил по сухому лесу и не понимал, зачем я там.

Брат вытащил за грибами. Взяли его тёщу, поехали. Поле стояло в росе — идёшь, и штанины мокрые до колена, и кажется, что дальше будет хорошо. Зашли в лес, а лес сухой. Совершенно. Как чужая квартира после ремонта: всё на месте, жить нельзя. Прошлогодние сыроежки, серые, скрипят под ногой.

Навстречу двое грибников с пустыми корзинами и с таким лицом, будто их лично обманул лес. Не сезон обманул, не засуха. Лес. Персонально.

Мы отходили полчаса. На юг, на север, разворот, обратно. И всё это время во мне сидело одно: а что я здесь делаю?

Это моя старая история, я знаю её наизусть.

«Пойди погуляй» у меня не работает. Никогда.

Просто так — не работает.

Мне нужно, чтобы у ходьбы был смысл, и смысл может быть небольшой. Вынести мусор. Дойти до чего-то. Принести что-то. Всё, этого хватает — я иду.

Ты, может, знаешь это в другом издании. Подруга зовёт «просто пройтись», ты соглашаешься, и через двести метров сворачиваешь в аптеку, которая тебе не нужна. Потому что с пакетом из аптеки прогулка становится законной. Или ты не садишься с чаем на балкон, пока не найдёшь, что при этом можно перебрать.

Уговаривать себя тут бесполезно. С собой вообще не договариваются уговорами. С собой договариваются задачей.

Через полчаса пошли грузди. И лес мгновенно стал другим лесом. Те же деревья, та же жара, те же комары 🦟 и завалы деревьев, тот же брат. Но теперь я знал, зачем я здесь: это можно засолить. Вторая половина пути была совсем не такой, как первая, и дело было не в лесе.

Дальше мысль, которую я не буду защищать научно.

Мы слишком долго были племенем. Сорок человек, у каждого своя работа. Кто-то ведёт. Кто-то собирает. Кто-то варит. Кто-то держит связь с соседним племенем. Кто-то шаманит. Технологии поменялись быстро, мы — медленно, и роль внутри осталась.

Есть люди-стратеги: им нужна задача, и всё лишнее они отсекают, не заметив, что отсекли. И есть люди-библиотекари: они копят. Знания, книги, связи, банки, обрывки — то, что не пригодится им никогда, но однажды кто-то придёт и спросит, как построить самолёт. И библиотекарь скажет: третья полка сверху.

Ни одна из этих ролей не лучше. Просто библиотекаря годами убеждали, что он бестолковый, а стратега — что он бесчувственный.

И вот тут главное. Если ты годами объясняешь себе, что с тобой что-то не так, потому что ты не умеешь отдыхать «как все», — то, что ты заметила, ты заметила правильно. Ты действительно так устроена. Вывод только был не тот. Ты не сломана. Ты пришла в лес не за тем.

Отсюда два вопроса, и они не быстрые.

Первый: кто я в своём племени? Собиратель, охотник, тот, кто варит, тот, кто держит связь, тот, кто шаманит.

Второй тяжелее: а кто, собственно, моё племя? Потому что найти его можно только одним способом — проявляя себя настоящего. И это не обязательно твоя семья. Иногда, честно, совсем не она.

Третий вопрос — про вклад во что-то большее — я бы вообще не задавал. Он решается сам, когда решены первые два.

Инструмент, которым ты будешь в этом копаться, не так важен. Важно другое: замечать. Моё — не моё. Есть энергия — нет энергии. Тянет — не тянет. И идти туда, где отклик, а не туда, где положено.

Дома нас ждал кот. Судя по морде, груздям он тоже обрадовался, хотя грузди не ест. Свою роль в племени кот определил давно и пересматривать не намерен. Он талисман 🪬

А ты кто в своём племени? Уже разобралась?

И где твое племя?


Алекс



Консультация онлайн - https://myhealing.tilda.ws

Бесплатные Ресурсы Канала - https://t.me/codeA8/1026

Заморозка началась раньше него

Выключатель был установлен раньше него. Я знаю, что для многих это самый трудный текст недели. Не потому что новый — потому что давно узнанный и давно отодвигаемый. И я хочу побыть рядом с одной фразой, которую слышу в работе чаще всего, когда мы доходим до этого места: «Да ладно, меня же не били».

Меня же не били, может били брата?

Или не разговаривали по три дня. Просто «не реви, а то дам повод». Просто «перехочешь». Холод не оставляет синяков — и поэтому десятилетиями не считается причинённым вредом. В том числе самой женщиной. Особенно самой женщиной. Она будет защищать своё детство до последнего — потому что признать, что мёрзла, значит признать, что грели её недостаточно. А этих людей она любит. И это, кстати, нормально — любить их и одновременно признавать, что было холодно. Психика взрослого человека умеет держать обе правды сразу. Именно это мы и тренируем.

Одна женщина написала под моим видео: чувства заморозились ещё в детстве, когда над её эмоциями смеялись. Она просто перестала реагировать. Ей было пять. Я хочу сказать про эту пятилетнюю девочку одну вещь, которую считаю самой важной в сегодняшнем дне. То, что она сделала, — не поломка.

Это самое умное решение, доступное человеку пяти лет. У неё не было возможности уехать, возразить, найти других взрослых. У неё была одна кнопка — «выключить». И она ей воспользовалась. Блестяще, кстати, воспользовалась: выжила, выросла, довезла себя до этого канала. Я снимаю шляпу перед этой девочкой. Без иронии.

Проблема только в том, что решение пятилетней до сих пор исполняется. Ей давно не пять. Опасности давно нет — а выключатель стоит. И вот здесь моя работа и моё, если хочешь, глубокое личное убеждение: то, что тебе не позволили чувствовать в детстве, не исчезло. Оно ждёт. Не мести ждёт, не разбирательств с мамой — твоего разрешения. Совершеннолетия, которое можешь объявить только ты.

Поэтому разморозка — это не про «пойти и наладить отношения с матерью». Никуда не надо идти, звонить, выяснять, прощать или не прощать. Это работа не в отношениях с ней — это работа в тебе. Я бы назвал её возвращением имущества. Вкус, радость, слёзы, «хочу» — это всё твоё. Было твоим с рождения. Его не отняли навсегда — его положили на хранение, когда держать было опасно. Срок хранения истёк.

Если сейчас, пока ты слушаешь, внутри что-то поднялось сильнее, чем удобно, — останься со мной ещё двадцать секунд и сделай простое: стопы на пол. Обе. Посмотри вокруг и найди три предмета, назови их про себя по имени. Это не упражнение — это способ сказать системе: мы здесь, сейчас две тысячи двадцать шестой, безопасно. Тяжёлое мы не будем трогать в одиночку и не будем трогать в субботу.

Потому что суббота — не для раскопок. Суббота — для чая, вечера на веранде, пледа, который тёплый. Этого достаточно. Сегодня — этого полностью достаточно.


Алекс


Консультация онлайн - https://myhealing.tilda.ws

Бесплатные Ресурсы Канала - https://t.me/codeA8/1026

Меня спросили: Алекс, а в чём твой путь? Отвечу честно — научиться возвращаться к себе.

Не быть ровным и безразличным. Возвращаться.

Долго я думал, что баланс — это когда не качает. Что есть люди, которых не качает, а я не дорос. Потом посмотрел на них вблизи. Качает. Просто они не переехали в качели жить.

Ты знаешь это состояние. Утром ты собранная, у тебя план. Один звонок, одна фраза, один взгляд в переписку — и к обеду ты не помнишь, что вообще собиралась сегодня делать. Помнишь интонацию, с которой было сказано «ну как хочешь». К вечеру качнуло в другую сторону: да не при чём он, это я себя накрутила. И к ночи усталость, как после физической работы.

Ты и работала. Всю жизнь у тебя стоял точный прибор, настроенный на чужое состояние. Прибор исправен. Он просто смотрит наружу.

И это дорого стоило. Чтобы читать другого настолько точно, приходится не читать себя. В каком он настроении — ты знаешь по звуку, с которым закрылась дверь. В каком настроении ты — на этот вопрос надо думать минуту.

То, что ты замечала, ты замечала правильно.

Теперь поправлю сам себя — тут я годами говорил неточно. Хочется сказать: внутри надо вырастить взрослую часть. Растить нечего. То, из чего ты смотришь спокойно и с интересом, у тебя не отняли — его заслонили. Заслонили страх, гнев, стыд, привычка спасать, привычка быть безупречной, привычка слиться с другим, лишь бы не так страшно. Каждая из них однажды тебя выручила. Ни одна не враг.

Работа не в том, чтобы их победить. Работа в том, чтобы они на секунду расступились и стало видно, кто тут вообще-то дома.

Это не про то, чтобы перестать бояться и злиться. Спокойствие, в котором ничего не чувствуешь, балансом не называется. Оно называется наркоз. И он проходит — обычно ночью и не вовремя.

Второе, за что я себя ловлю. Красиво звучит: никто не может меня сбалансировать, только я сам. Это половина правды. Вместо меня — никто. Но в одиночку этому не учатся: возвращаться в середину мы сначала учимся рядом с тем, при ком можно выдохнуть. Сначала рядом. Потом самостоятельно. Не наоборот.

«Идти своей дорогой» и «идти одному» — разные вещи. Путают их чаще, чем стоило бы.

Отдельно и без метафор. Если качает постоянно, месяцами и без повода, если разъехался сон и тело живёт своей жизнью — это не задача для самонаблюдения. Начни с врача: то, что выглядит как эмоциональные качели, приходит не только из психики.

Баланс — не точка, в которой ты наконец замерла. Баланс — это скорость, с которой ты возвращаешься.

А ты по чему замечаешь, что вернулась к себе?


Алекс


Консультация онлайн - https://myhealing.tilda.ws

Бесплатные Ресурсы Канала - https://t.me/codeA8/1026