Что в чёрном ящике?
А если ещё взять в расчёт то, что контейнер ограничен габаритами и может ехать полупустым, не принося тем же РЖД никакой существенной пользы в плане достижения целей по тоннажу грузоперевозок, то всё становится ещё интереснее.
Кто контролирует загрузку одного условного ящика, занимающего слот на инфраструктуре? Никто. Зато всех сильно тревожила утрамбовка угля в полувагоны. Окей…
https://t.me/rzdcannel/1593
А если ещё взять в расчёт то, что контейнер ограничен габаритами и может ехать полупустым, не принося тем же РЖД никакой существенной пользы в плане достижения целей по тоннажу грузоперевозок, то всё становится ещё интереснее.
Кто контролирует загрузку одного условного ящика, занимающего слот на инфраструктуре? Никто. Зато всех сильно тревожила утрамбовка угля в полувагоны. Окей…
https://t.me/rzdcannel/1593
Telegram
RZDCannel
Заявления-предложения о заморозке тарифов на контейнерные перевозки вызывают недоумение. Контейнерные перевозки на протяжении 20-ти лет (с 2005 года) получали субсидии от железнодорожников в размере от 5,6 до 18,2% от размеров индексации. Кроме того, на контейнерные…
💯6
Тонны променяют на терабайты
Индийский угольный гигант Coal India Limited предложил решение для закрытых угольных шахт, к которому бы и нам присмотреться.
Компания хочет превратить отработавшие своё шахты в современные дата-центры. Идея звучит как минимум свежо — убыточные активы обретают вторую жизнь, а страна получает фундамент для развития цифровой экономики.
Шахты идеально подходят для такой трансформации: у них есть большие площади, инфраструктура и возможность адаптировать пространство под новые технологические задачи. В условиях, когда Индия становится одним из самых быстрорастущих рынков хранения и обработки данных, спрос на дата-центры колоссален. Инвестиции в этот сегмент в ближайшие годы могут достичь 20–25 млрд долларов.
Предварительные площадки уже выбраны в Махараштре, Чхаттисгархе, Одише и Мадхья-Прадеше, и сейчас идёт оценка осуществимости проекта.
Для CIL это шаг не только к устойчивому развитию, но и к созданию нового бизнес-направления. Логика проста: если уголь теряет привлекательность, то цифровая инфраструктура, наоборот, только набирает обороты.
Индийский угольный гигант Coal India Limited предложил решение для закрытых угольных шахт, к которому бы и нам присмотреться.
Компания хочет превратить отработавшие своё шахты в современные дата-центры. Идея звучит как минимум свежо — убыточные активы обретают вторую жизнь, а страна получает фундамент для развития цифровой экономики.
Шахты идеально подходят для такой трансформации: у них есть большие площади, инфраструктура и возможность адаптировать пространство под новые технологические задачи. В условиях, когда Индия становится одним из самых быстрорастущих рынков хранения и обработки данных, спрос на дата-центры колоссален. Инвестиции в этот сегмент в ближайшие годы могут достичь 20–25 млрд долларов.
Предварительные площадки уже выбраны в Махараштре, Чхаттисгархе, Одише и Мадхья-Прадеше, и сейчас идёт оценка осуществимости проекта.
Для CIL это шаг не только к устойчивому развитию, но и к созданию нового бизнес-направления. Логика проста: если уголь теряет привлекательность, то цифровая инфраструктура, наоборот, только набирает обороты.
❤6👎5🥰2
Мифы и легенды СМП
В Хакасии всерьез рассматривают проект Трансарктического транспортного коридора как альтернативного маршрута для экспорта угля. По оценке председателя Верховного совета республики Сергея Сокола, при снятии инфраструктурных ограничений через него может проходить до 15% экспортных объемов.
Что такое 15% от хакасского экспорта угля? В прошлом году в регионе было добыто 25 млн тонн. Это на 6% ниже, чем в 2023-м. Экспортировано 11 млн, что на 18% меньше, чем в 2023-м. 15% от 11 млн — 1,6 млн тонн. Ровно столько экспортного груза Хакасия готова везти дорого и долго.
Сегодня СМП и даже его расширение до Трансарктического коридора остаются скорее логистической «экзотикой» из-за сезонности, высокой стоимости перевозок и недостаточной инфраструктуры. Может ли он реально стать вариантом диверсификации доставки угля до покупателя для Хакасии? Думаем, нет.
Чтобы проект заработал, необходимы масштабные вложения: строительство и расширение речных и морских портов, закупка судов, создание современных перегрузочных терминалов закрытого типа, чтобы снизить экологические риски. По словам Сокола, важно сформировать консорциум угольных компаний, транспортных операторов и конечных покупателей, чтобы обеспечить устойчивые грузопотоки.
На уровне республики отмечают, что такой маршрут позволил бы разгрузить железнодорожную сеть и поддержать угольную отрасль. Но нам кажется, что минус 1,6 млн тонн для пустующей сегодня сети РЖД — не спасение, да и не критический объём, способный парализовать движение.
Но громкие речи о перспективах СМП, конечно, нужны…
В Хакасии всерьез рассматривают проект Трансарктического транспортного коридора как альтернативного маршрута для экспорта угля. По оценке председателя Верховного совета республики Сергея Сокола, при снятии инфраструктурных ограничений через него может проходить до 15% экспортных объемов.
Что такое 15% от хакасского экспорта угля? В прошлом году в регионе было добыто 25 млн тонн. Это на 6% ниже, чем в 2023-м. Экспортировано 11 млн, что на 18% меньше, чем в 2023-м. 15% от 11 млн — 1,6 млн тонн. Ровно столько экспортного груза Хакасия готова везти дорого и долго.
Сегодня СМП и даже его расширение до Трансарктического коридора остаются скорее логистической «экзотикой» из-за сезонности, высокой стоимости перевозок и недостаточной инфраструктуры. Может ли он реально стать вариантом диверсификации доставки угля до покупателя для Хакасии? Думаем, нет.
Чтобы проект заработал, необходимы масштабные вложения: строительство и расширение речных и морских портов, закупка судов, создание современных перегрузочных терминалов закрытого типа, чтобы снизить экологические риски. По словам Сокола, важно сформировать консорциум угольных компаний, транспортных операторов и конечных покупателей, чтобы обеспечить устойчивые грузопотоки.
На уровне республики отмечают, что такой маршрут позволил бы разгрузить железнодорожную сеть и поддержать угольную отрасль. Но нам кажется, что минус 1,6 млн тонн для пустующей сегодня сети РЖД — не спасение, да и не критический объём, способный парализовать движение.
Но громкие речи о перспективах СМП, конечно, нужны…
😁11🔥2
Подземелья и Драконы
Грабен Fenwei на Северо-Западе Китая является одним из главных мест по добыче угля в стране. Тектоническое движение, в результате которого образовался Fenwei, определило запасы и качество угля в Северо-Западных провинциях Шаньси, Шэньси и близлежащих регионах. По данным Sxcoal, центре грабена уголь в основном представлен антрацитом и углем марки Т, которые формировались при более высокой температуре, в то время как по мере удаления от центра находятся месторождения коксующегося угля (марки К, КЖ) и энергетического угля (в основном марка Г).
Однако помимо «горизонтального» изменения, в грабене наблюдаются сильный геотермический градиент в вертикальном направлении - тип угля существенно меняется от верхних пластов к нижним, а иногда и в рамках одного пласта по толщине. С увеличением глубины добычи, энергетический уголь (марка Г и СС) может приобретать свойства коксующегося угля (марки ГЖ, Ж, КЖ, КС). Месторождения Datong и Ningwu являются изученными примерами. Ожидается, что в будущем доля коксующегося угля в добыче в регионе грабена Fenwei будет расти, а его качество – может улучшаться. В условиях дальнейшего энергоперехода, потенциал Fenwei может снизить зависимость Китая и от импорта коксующегося угля.
Примерно 10 лет назад казалось, что Китай начнет более активно снижать объемы добычи угля из-за отработки верхних пластов, сложных геологических условий и учащения аварий на глубоких подземных шахтах. Однако быстрая автоматизация и подключения ИИ, где Китай уже лидер в горнодобывающей отрасли, могут сделать разработку угольных шахт на большей глубине экономически эффективной и исключить риски в плане безопасности рабочих.
Потенциал роста добычи коксующегося угля в Китае - очередная нерадостная новость для российских экспортеров.
Что касается добычи, в России ситуация складывалась ровно наоборот: последние 15 лет доля открытой добычи угля стабильно росла (с 68% в 2010 году до 77% в 2024 году) из-за экономической нецелесообразности подземной добычи. О закрытии подземных шахт продолжают говорить и во время текущего кризиса. Среди новых угольных месторождений в России к подземной добыче относятся только 2 очередь Шахты Инаглинская, Отвальный Южный № 1 Глубокий, расширение шахты имени Тихова и несколько шахт в Ростовской области, реализация которых находится под большим вопросом. Все эти проекты ориентированы на добычу коксующегося угля, их суммарная мощность составляет менее 11 млн. т в год.
В условиях достаточно низкой автоматизации, разработки новых перспективных месторождений коксующегося угля открытым способом (Эльгинское месторождение) и вероятного закрытия менее перспективных разрезов (Сырадасайское месторождение), дальнейшее сокращение подземной добычи кажется логичным вариантом. На российских месторождениях также менее выражено изменение свойств угля по мере увеличения глубины разработки.
При этом в Кузбассе, согласно исследованиям, на некоторых пластах было доказано изменение отражательной способности витринита, зольности и содержания летучих по толщине, а значит и возможность аналогичного перехода к коксующимся маркам с углублением добычи. Более того, несколько месторождений коксующегося угля в Кузбассе были законсервированы из-за нецелесообразности разработки с переходом на большую глубину, и в ближайшие пару лет количество таких шахт продолжит расти.
В случае роста цен на коксующийся уголь через несколько лет в отрасли наверняка заговорят о нереализованном потенциале российского угля. Но будет уже поздно – экспортеры снова окажутся жертвами стратегии «на шаг позади».
Грабен Fenwei на Северо-Западе Китая является одним из главных мест по добыче угля в стране. Тектоническое движение, в результате которого образовался Fenwei, определило запасы и качество угля в Северо-Западных провинциях Шаньси, Шэньси и близлежащих регионах. По данным Sxcoal, центре грабена уголь в основном представлен антрацитом и углем марки Т, которые формировались при более высокой температуре, в то время как по мере удаления от центра находятся месторождения коксующегося угля (марки К, КЖ) и энергетического угля (в основном марка Г).
Однако помимо «горизонтального» изменения, в грабене наблюдаются сильный геотермический градиент в вертикальном направлении - тип угля существенно меняется от верхних пластов к нижним, а иногда и в рамках одного пласта по толщине. С увеличением глубины добычи, энергетический уголь (марка Г и СС) может приобретать свойства коксующегося угля (марки ГЖ, Ж, КЖ, КС). Месторождения Datong и Ningwu являются изученными примерами. Ожидается, что в будущем доля коксующегося угля в добыче в регионе грабена Fenwei будет расти, а его качество – может улучшаться. В условиях дальнейшего энергоперехода, потенциал Fenwei может снизить зависимость Китая и от импорта коксующегося угля.
Примерно 10 лет назад казалось, что Китай начнет более активно снижать объемы добычи угля из-за отработки верхних пластов, сложных геологических условий и учащения аварий на глубоких подземных шахтах. Однако быстрая автоматизация и подключения ИИ, где Китай уже лидер в горнодобывающей отрасли, могут сделать разработку угольных шахт на большей глубине экономически эффективной и исключить риски в плане безопасности рабочих.
Потенциал роста добычи коксующегося угля в Китае - очередная нерадостная новость для российских экспортеров.
Что касается добычи, в России ситуация складывалась ровно наоборот: последние 15 лет доля открытой добычи угля стабильно росла (с 68% в 2010 году до 77% в 2024 году) из-за экономической нецелесообразности подземной добычи. О закрытии подземных шахт продолжают говорить и во время текущего кризиса. Среди новых угольных месторождений в России к подземной добыче относятся только 2 очередь Шахты Инаглинская, Отвальный Южный № 1 Глубокий, расширение шахты имени Тихова и несколько шахт в Ростовской области, реализация которых находится под большим вопросом. Все эти проекты ориентированы на добычу коксующегося угля, их суммарная мощность составляет менее 11 млн. т в год.
В условиях достаточно низкой автоматизации, разработки новых перспективных месторождений коксующегося угля открытым способом (Эльгинское месторождение) и вероятного закрытия менее перспективных разрезов (Сырадасайское месторождение), дальнейшее сокращение подземной добычи кажется логичным вариантом. На российских месторождениях также менее выражено изменение свойств угля по мере увеличения глубины разработки.
При этом в Кузбассе, согласно исследованиям, на некоторых пластах было доказано изменение отражательной способности витринита, зольности и содержания летучих по толщине, а значит и возможность аналогичного перехода к коксующимся маркам с углублением добычи. Более того, несколько месторождений коксующегося угля в Кузбассе были законсервированы из-за нецелесообразности разработки с переходом на большую глубину, и в ближайшие пару лет количество таких шахт продолжит расти.
В случае роста цен на коксующийся уголь через несколько лет в отрасли наверняка заговорят о нереализованном потенциале российского угля. Но будет уже поздно – экспортеры снова окажутся жертвами стратегии «на шаг позади».
🔥6👍1😁1😭1
От шахты до корыта: не сумев продать добытый уголь, Минэнерго предложило скормить его скоту
Белок из нефти и угля – это не шутка, а вполне серьёзная технология, которая снова становится актуальной. Но если в 80-е годы СССР выпускал миллионы тонн такого протеина на дрожжах, то сегодня история получила новый оттенок: уголь и нефть пытаются превратить не только в энергию, но и в еду для коров, кур и рыб.
Причина проста: спрос на уголь падает, шахты банкротятся, регионы ищут хоть какое-то будущее для месторождений. И вот вместо привычного «копать – жечь – коптить небо» предлагается новая модель: «копать – перегнать в метанол – накормить микробов – получить белок».
Китай уже всерьёз пошёл по этому пути: из угля делают метанол, дрожжи превращают его в протеин, и в перспективе — тысячи тонн кормовой продукции. В России же ставка пока на метан: «Татнефть» запустила опытное производство белка из газа и собирается выйти на десятки тысяч тонн. Уголь тоже не забыли — учёные Хакасского госуниверситета экспериментируют с бурым углём, пытаясь превратить его в кормовые добавки.
Ирония в том, что гигантские запасы бурого угля — 146 млрд тонн — теперь рассматриваются не только как топливо, но и как возможная «еда будущего». При текущих темпах добычи его хватит на 1500 лет. Но, судя по трендам, жечь его столько времени человечество точно не будет.
Так что, возможно, судьба угля действительно не в топках ТЭЦ, а в корытах для свиней и кормушках для кур. Новая жизнь для старого топлива — уже не энергетика, а зоотехника.
Белок из нефти и угля – это не шутка, а вполне серьёзная технология, которая снова становится актуальной. Но если в 80-е годы СССР выпускал миллионы тонн такого протеина на дрожжах, то сегодня история получила новый оттенок: уголь и нефть пытаются превратить не только в энергию, но и в еду для коров, кур и рыб.
Причина проста: спрос на уголь падает, шахты банкротятся, регионы ищут хоть какое-то будущее для месторождений. И вот вместо привычного «копать – жечь – коптить небо» предлагается новая модель: «копать – перегнать в метанол – накормить микробов – получить белок».
Китай уже всерьёз пошёл по этому пути: из угля делают метанол, дрожжи превращают его в протеин, и в перспективе — тысячи тонн кормовой продукции. В России же ставка пока на метан: «Татнефть» запустила опытное производство белка из газа и собирается выйти на десятки тысяч тонн. Уголь тоже не забыли — учёные Хакасского госуниверситета экспериментируют с бурым углём, пытаясь превратить его в кормовые добавки.
Ирония в том, что гигантские запасы бурого угля — 146 млрд тонн — теперь рассматриваются не только как топливо, но и как возможная «еда будущего». При текущих темпах добычи его хватит на 1500 лет. Но, судя по трендам, жечь его столько времени человечество точно не будет.
Так что, возможно, судьба угля действительно не в топках ТЭЦ, а в корытах для свиней и кормушках для кур. Новая жизнь для старого топлива — уже не энергетика, а зоотехника.
😁10🤡7🤨2❤1
Один за всех?
Ещё полтора года назад мы писали о важности для клиентов РЖД выступать единым фронтом. Как ни крути, «контрагент» у них один. Но вместо коллективной клиентской позиции, компании и отрасли предпочитали действовать по схеме «каждый сам за себя».
Уголь оставался мальчиком для битья, но остальные не хотели привлекать к себе внимание, сохраняя молчание. Много говорилось о том, как здорово и весело станет всем, как только уголь освободит занимаемые мощности.
Что мы видим сегодня? Коллективное молчание заставило монополиста думать, что его распространение его воли измеряется тысячами километров. И кто поспорит? Время для демонстрации власти выбрано прекрасное: аргументы о выпадающих доходах в диалоге с государством больше не сработают и все ФАСы и прочие регуляторы предпочтут кивнуть и одобрить все хотелки РЖД, а не искать, чем заткнуть дыры в бюджете компании.
Вот и выходит, что одни самоустранились, не имея возможности ни помочь, ни воспрепятствовать, другие в отсутствии контроля ведут себя как заблагорассудится. Клиенты РЖД остались наедине со своим недовольством…
Ещё полтора года назад мы писали о важности для клиентов РЖД выступать единым фронтом. Как ни крути, «контрагент» у них один. Но вместо коллективной клиентской позиции, компании и отрасли предпочитали действовать по схеме «каждый сам за себя».
Уголь оставался мальчиком для битья, но остальные не хотели привлекать к себе внимание, сохраняя молчание. Много говорилось о том, как здорово и весело станет всем, как только уголь освободит занимаемые мощности.
Что мы видим сегодня? Коллективное молчание заставило монополиста думать, что его распространение его воли измеряется тысячами километров. И кто поспорит? Время для демонстрации власти выбрано прекрасное: аргументы о выпадающих доходах в диалоге с государством больше не сработают и все ФАСы и прочие регуляторы предпочтут кивнуть и одобрить все хотелки РЖД, а не искать, чем заткнуть дыры в бюджете компании.
Вот и выходит, что одни самоустранились, не имея возможности ни помочь, ни воспрепятствовать, другие в отсутствии контроля ведут себя как заблагорассудится. Клиенты РЖД остались наедине со своим недовольством…
👍4
Менеджеры первых полос
«Для нас каждая тонна груза имеет значение. Это не просто слова – это установка для всей команды, наш девиз, мантра», — говорит глава ЦФТО в интервью РИА Новостям.
Во-первых, хотим заметить, что это не совсем так. Если быть точнее — с точностью до наоборот. В какой-то момент в РЖД решили, что могут выбирать, какой груз везти. Это как если бы пассажиру отказывали в услугах по причине нерентабельности. Мол, такой толстый… его билет явно должен стоить дороже, чем такое же место для тощего путешественника.
Ну а во-вторых, с прискорбием наблюдаем, как меняются времена. При всей жёсткости позиции, её предшественник в свое время добивался аппаратного веса через контакт с клиентами РЖД, через поиск некого среднего между тем, чего требовали на Басманной и тем, чего просил рынок. В общем, не через медиа-присутствие, а через реальные дела.
Текущая же глава ЦФТО игнорирует отраслевые мероприятия, но охотно соглашается на интервью. Посмотрим, как сложится карьера.
«Для нас каждая тонна груза имеет значение. Это не просто слова – это установка для всей команды, наш девиз, мантра», — говорит глава ЦФТО в интервью РИА Новостям.
Во-первых, хотим заметить, что это не совсем так. Если быть точнее — с точностью до наоборот. В какой-то момент в РЖД решили, что могут выбирать, какой груз везти. Это как если бы пассажиру отказывали в услугах по причине нерентабельности. Мол, такой толстый… его билет явно должен стоить дороже, чем такое же место для тощего путешественника.
Ну а во-вторых, с прискорбием наблюдаем, как меняются времена. При всей жёсткости позиции, её предшественник в свое время добивался аппаратного веса через контакт с клиентами РЖД, через поиск некого среднего между тем, чего требовали на Басманной и тем, чего просил рынок. В общем, не через медиа-присутствие, а через реальные дела.
Текущая же глава ЦФТО игнорирует отраслевые мероприятия, но охотно соглашается на интервью. Посмотрим, как сложится карьера.
👏4🤡3
Экономика по-румынски
В Румынии снова подтвердили старую истину: закрыть — всегда легче, чем построить. Министр энергетики Богдан Иван признал, что граждане страны платят самую высокую цену в Евросоюзе за электричество, и виноваты в этом не биржевые махинации, а собственные решения правительства.
«Румыния покупает самую дорогую электроэнергию в Европе за определенные часовые интервалы. В среднем за последнюю неделю по биржевым сделкам мы покупали по €145 [за МВт·ч] против среднего показателя €61 за МВт·ч во Франции», — сказал он в эфире Antena 3.
Причина проста: за последние десять лет Румыния вывела из эксплуатации угольные и газовые станции общей мощностью около 7 тыс. МВт, а ввела новых только на 1,2 тыс. МВт. Солнечные батареи поставили, но про хранилища забыли. Бывает...
В итоге днём страна продаёт излишки энергии в Венгрию «по цене бутылки воды» — €0,20 за МВт·ч, а вечером вынуждена импортировать ту же энергию по €197–393.
Особая ирония ситуации в том, что закрывать угольные станции Румыния пообещала к концу 2025 года — намного раньше, чем построит хоть какие-то газовые мощности на замену.
«Германия и Польша выбрали в качестве своих целей 2040 и 2050 годы соответственно, а немедленное закрытие угольных станций в Румынии может привести к реальной опасности дефицита электроэнергии и ее отключению», — предупредил Иван.
Теперь министру предстоит за три месяца убедить Еврокомиссию, что уголь стоит подождать. Ведь если действовать по нынешнему плану, Румыния рискует остаться в темноте ещё до того, как успеет построить хоть одну новую электростанцию.
Хотели быть «самыми зелёными» в Европе, но пока получается быть самыми недальновидными...
В Румынии снова подтвердили старую истину: закрыть — всегда легче, чем построить. Министр энергетики Богдан Иван признал, что граждане страны платят самую высокую цену в Евросоюзе за электричество, и виноваты в этом не биржевые махинации, а собственные решения правительства.
«Румыния покупает самую дорогую электроэнергию в Европе за определенные часовые интервалы. В среднем за последнюю неделю по биржевым сделкам мы покупали по €145 [за МВт·ч] против среднего показателя €61 за МВт·ч во Франции», — сказал он в эфире Antena 3.
Причина проста: за последние десять лет Румыния вывела из эксплуатации угольные и газовые станции общей мощностью около 7 тыс. МВт, а ввела новых только на 1,2 тыс. МВт. Солнечные батареи поставили, но про хранилища забыли. Бывает...
В итоге днём страна продаёт излишки энергии в Венгрию «по цене бутылки воды» — €0,20 за МВт·ч, а вечером вынуждена импортировать ту же энергию по €197–393.
Особая ирония ситуации в том, что закрывать угольные станции Румыния пообещала к концу 2025 года — намного раньше, чем построит хоть какие-то газовые мощности на замену.
«Германия и Польша выбрали в качестве своих целей 2040 и 2050 годы соответственно, а немедленное закрытие угольных станций в Румынии может привести к реальной опасности дефицита электроэнергии и ее отключению», — предупредил Иван.
Теперь министру предстоит за три месяца убедить Еврокомиссию, что уголь стоит подождать. Ведь если действовать по нынешнему плану, Румыния рискует остаться в темноте ещё до того, как успеет построить хоть одну новую электростанцию.
Хотели быть «самыми зелёными» в Европе, но пока получается быть самыми недальновидными...
😁9❤2🤡1
Копают отсюда и до обеда
Российская угольная отрасль переживает кризис, масштабы которого сложно переоценить: доходы обвалились более чем вдвое, совокупные убытки выросли почти втрое, а сальдированный убыток компаний с января по сентябрь 2025 года достиг 263,2 млрд рублей. И всё это на фоне рекордной мировой добычи — уже два года подряд. Профицит угля настолько велик, что даже Международное энергетическое агентство не ожидает заметного роста цен в ближайшее время. Казалось бы, логика подсказывает: если спрос падает, экспорт дешевеет, склады полны — нужно сокращать добычу.
Но российская угольная отрасль живёт по собственной, альтернативной логике. Ирония ситуации в том, что правительство, защищая компании от банкротства, предлагает совсем не сбавить обороты, а наоборот — нарастить добычу. Чтобы что? Чтобы забить склады углём ещё плотнее? Или, возможно, чтобы пересчитать затраты ещё раз и убедиться, что работать в минус можно ещё более эффективно?
Росстат фиксирует удивительную стабильность: добыча угля за девять месяцев практически не изменилась — 314,1 млн тонн. Производство качественного антрацита снизилось, добыча более дешёвого бурого угля выросла, коксующийся упал на 8 процентов — но в целом картинка выглядит стойкой. Как стойкий оловянный солдат, только в каске и с самоспасателем.
Замминистра энергетики Дмитрий Исламов объясняет это «глубокой структурной трансформацией». Неэффективные участки закрываются, ресурсы переносатся «туда, где экономическая модель лучше», а добычу, цитата, «надо максимально сохранить, даже нарастить». Видимо, для того самого момента, когда в конце тоннеля появится свет — желательно не от тепловоза кредиторов.
Экспорт, кстати, вырос на 5,5 процента — до 157 млн тонн. Это не потому, что цены радуют: в восточных портах российский уголь подешевел на 10 процентов, в северо-западных — на 16, в южных — на 12,5. Просто компании пытаются минимизировать потери: лучше продавать в минус, чем не продавать вовсе. Особенно если альтернативой становится остановка шахт и социальное напряжение в регионах.
Конкуренция тоже не дремлет: Китай снижает закупки, а рынки Юго-Восточной Азии не могут компенсировать выпадающие объёмы. На них Россия сталкивается с Индонезией и Австралией, чьи цены падают быстрее, чем российские операционные затраты.
Да, себестоимость добычи в Кузбассе снизилась с 3500 до примерно 2600 рублей за тонну — прогресс заметный. Но даже при такой экономии экспорт энергетического угля остаётся на грани рентабельности: нетбэки в ряде портов составляют около 1573–2784 рублей.
Ирония здесь в том, что отрасль, работающая в убыток, с падающими ценами и ограниченными рынками, продолжает поддерживать прежние объёмы добычи, словно находится в период роста. Это как если бы производство зонтов увеличивали во время засухи — из веры, что когда-нибудь обязательно пойдёт дождь.
Эксперты частично разделяют осторожный оптимизм замминистра. Некоторые прогнозируют умеренную стабилизацию цен в 2026 году. Но большинство говорит прямо: это пауза, а не разворот. Чтобы действительно выйти к свету в конце тоннеля, отрасли нужно либо заметное улучшение мировой ценовой конъюнктуры, либо столь же заметное сокращение операционных затрат.
А пока — добыча остаётся стабильной, а рынок напоминает переполненный склад: товара много, спрос слабее предложения, а надежда на повышение цен — где-то впереди, в светлом будущем, через тоннель, который всё никак не закончится.
Российская угольная отрасль переживает кризис, масштабы которого сложно переоценить: доходы обвалились более чем вдвое, совокупные убытки выросли почти втрое, а сальдированный убыток компаний с января по сентябрь 2025 года достиг 263,2 млрд рублей. И всё это на фоне рекордной мировой добычи — уже два года подряд. Профицит угля настолько велик, что даже Международное энергетическое агентство не ожидает заметного роста цен в ближайшее время. Казалось бы, логика подсказывает: если спрос падает, экспорт дешевеет, склады полны — нужно сокращать добычу.
Но российская угольная отрасль живёт по собственной, альтернативной логике. Ирония ситуации в том, что правительство, защищая компании от банкротства, предлагает совсем не сбавить обороты, а наоборот — нарастить добычу. Чтобы что? Чтобы забить склады углём ещё плотнее? Или, возможно, чтобы пересчитать затраты ещё раз и убедиться, что работать в минус можно ещё более эффективно?
Росстат фиксирует удивительную стабильность: добыча угля за девять месяцев практически не изменилась — 314,1 млн тонн. Производство качественного антрацита снизилось, добыча более дешёвого бурого угля выросла, коксующийся упал на 8 процентов — но в целом картинка выглядит стойкой. Как стойкий оловянный солдат, только в каске и с самоспасателем.
Замминистра энергетики Дмитрий Исламов объясняет это «глубокой структурной трансформацией». Неэффективные участки закрываются, ресурсы переносатся «туда, где экономическая модель лучше», а добычу, цитата, «надо максимально сохранить, даже нарастить». Видимо, для того самого момента, когда в конце тоннеля появится свет — желательно не от тепловоза кредиторов.
Экспорт, кстати, вырос на 5,5 процента — до 157 млн тонн. Это не потому, что цены радуют: в восточных портах российский уголь подешевел на 10 процентов, в северо-западных — на 16, в южных — на 12,5. Просто компании пытаются минимизировать потери: лучше продавать в минус, чем не продавать вовсе. Особенно если альтернативой становится остановка шахт и социальное напряжение в регионах.
Конкуренция тоже не дремлет: Китай снижает закупки, а рынки Юго-Восточной Азии не могут компенсировать выпадающие объёмы. На них Россия сталкивается с Индонезией и Австралией, чьи цены падают быстрее, чем российские операционные затраты.
Да, себестоимость добычи в Кузбассе снизилась с 3500 до примерно 2600 рублей за тонну — прогресс заметный. Но даже при такой экономии экспорт энергетического угля остаётся на грани рентабельности: нетбэки в ряде портов составляют около 1573–2784 рублей.
Ирония здесь в том, что отрасль, работающая в убыток, с падающими ценами и ограниченными рынками, продолжает поддерживать прежние объёмы добычи, словно находится в период роста. Это как если бы производство зонтов увеличивали во время засухи — из веры, что когда-нибудь обязательно пойдёт дождь.
Эксперты частично разделяют осторожный оптимизм замминистра. Некоторые прогнозируют умеренную стабилизацию цен в 2026 году. Но большинство говорит прямо: это пауза, а не разворот. Чтобы действительно выйти к свету в конце тоннеля, отрасли нужно либо заметное улучшение мировой ценовой конъюнктуры, либо столь же заметное сокращение операционных затрат.
А пока — добыча остаётся стабильной, а рынок напоминает переполненный склад: товара много, спрос слабее предложения, а надежда на повышение цен — где-то впереди, в светлом будущем, через тоннель, который всё никак не закончится.
💯9🤔3👎2
Проблемы угольщиков вывезли за 101 километр
Любопытный материал вышел у Vgudok. Коллеги обратили внимание на важный, но часто игнорируемый факт:
«побег на Восток» перестал выглядеть как стратегический прорыв и начинает напоминать вынужденный манёвр, который сам по себе не решает системные проблемы.
Да, потенциал прироста добычи на восточных проектах оценивается примерно в 50 млн тонн к 2030–2035 годам. Но уже сейчас сроки их реализации смещаются из-за нехватки финансирования, задержек поставок оборудования и ограничений Восточного полигона. Это означает, что столь оптимистичная цифра — это скорее предел возможностей, а не гарантированный результат.
Тем временем Кузбасс продолжает стремительно терять объёмы добычи: минус 57 млн тонн за 2018–2024 годы, ожидаемое снижение ещё на 17 млн тонн только в 2025-м и около минус 9 млн тонн в 2026-м. Фактически крупнейший угледобывающий регион страны за несколько лет потеряет сопоставимый объём, который Восток сможет компенсировать лишь частично и далеко не сразу.
Новые проекты — от месторождений энергетических углей на Дальнем Востоке до коксующихся углей в Якутии — действительно развиваются. Но они крайне капиталоёмкие, завязаны на экспорт и не могут одномоментно заменить падение добычи в Кемеровской области. Частные железнодорожные ветки, как у «Эльгаугля», остаются исключением, а не отраслевой нормой.
То есть, текущая стратегия — это не трансформация угольной отрасли, а переезд проблем восточнее от центра принятия решений. Без масштабных инвестиций в логистику — железные дороги, портовую инфраструктуру, локомотивный парк — заявленные 50 млн тонн останутся презентационным оптимизмом. А задвигать проблемы можно и дольше, и дальше. В те регионы, которые почти и не видны из столицы. Но однажды они упрутся в побережье Охотского моря. И потребуют действий, а не патетики.
Любопытный материал вышел у Vgudok. Коллеги обратили внимание на важный, но часто игнорируемый факт:
«побег на Восток» перестал выглядеть как стратегический прорыв и начинает напоминать вынужденный манёвр, который сам по себе не решает системные проблемы.
Да, потенциал прироста добычи на восточных проектах оценивается примерно в 50 млн тонн к 2030–2035 годам. Но уже сейчас сроки их реализации смещаются из-за нехватки финансирования, задержек поставок оборудования и ограничений Восточного полигона. Это означает, что столь оптимистичная цифра — это скорее предел возможностей, а не гарантированный результат.
Тем временем Кузбасс продолжает стремительно терять объёмы добычи: минус 57 млн тонн за 2018–2024 годы, ожидаемое снижение ещё на 17 млн тонн только в 2025-м и около минус 9 млн тонн в 2026-м. Фактически крупнейший угледобывающий регион страны за несколько лет потеряет сопоставимый объём, который Восток сможет компенсировать лишь частично и далеко не сразу.
Новые проекты — от месторождений энергетических углей на Дальнем Востоке до коксующихся углей в Якутии — действительно развиваются. Но они крайне капиталоёмкие, завязаны на экспорт и не могут одномоментно заменить падение добычи в Кемеровской области. Частные железнодорожные ветки, как у «Эльгаугля», остаются исключением, а не отраслевой нормой.
То есть, текущая стратегия — это не трансформация угольной отрасли, а переезд проблем восточнее от центра принятия решений. Без масштабных инвестиций в логистику — железные дороги, портовую инфраструктуру, локомотивный парк — заявленные 50 млн тонн останутся презентационным оптимизмом. А задвигать проблемы можно и дольше, и дальше. В те регионы, которые почти и не видны из столицы. Но однажды они упрутся в побережье Охотского моря. И потребуют действий, а не патетики.
❤7💯5👏1
Уголь не даёт покоя РЖД
Давно умиляемся тому, с какой уверенностью РЖД шпарят по рельсам из неисполненных заявок на перевозки. Просто поразительная уверенность в своей правоте и том, что «народ схавает» и такое.
Но что ещё больше поражает, так это способность переобуваться в воздухе. У топов текущей команды управленцев монополии это прошито в ДНК.
Не так давно пришедшая в ЦФТО Ирина Магнушевская уже пропиталась корпоративным духом на заседании Госсовета по энергетике заявила, что РЖД, оказывается, ждали увеличения перевозок угля в этом году аж на 20 млн тонн и даже «подготовили свои производственные ресурсы» под эти объёмы. Но ГУ-12 не были реализованы в полном объёме.
Что сказать… РЖД на внеплановые и сверхинфляционные повышения тарифов традиционно разводят руками, мол «мы вынуждены, ситуация обязывает лавировать». Так вот ситуация заставляет делать то же самое и грузовладельцев.
Ну и второе — коллеги, «засилие угля» лишало РЖД прибыли, теперь отсутствие угля лишает РЖД прибыли. Может проблема всё же не в номенклатуре, а в криворукости менеджмента не способного ни спланировать, ни отреагировать на меняющуюся реальность?
Давно умиляемся тому, с какой уверенностью РЖД шпарят по рельсам из неисполненных заявок на перевозки. Просто поразительная уверенность в своей правоте и том, что «народ схавает» и такое.
Но что ещё больше поражает, так это способность переобуваться в воздухе. У топов текущей команды управленцев монополии это прошито в ДНК.
Не так давно пришедшая в ЦФТО Ирина Магнушевская уже пропиталась корпоративным духом на заседании Госсовета по энергетике заявила, что РЖД, оказывается, ждали увеличения перевозок угля в этом году аж на 20 млн тонн и даже «подготовили свои производственные ресурсы» под эти объёмы. Но ГУ-12 не были реализованы в полном объёме.
Что сказать… РЖД на внеплановые и сверхинфляционные повышения тарифов традиционно разводят руками, мол «мы вынуждены, ситуация обязывает лавировать». Так вот ситуация заставляет делать то же самое и грузовладельцев.
Ну и второе — коллеги, «засилие угля» лишало РЖД прибыли, теперь отсутствие угля лишает РЖД прибыли. Может проблема всё же не в номенклатуре, а в криворукости менеджмента не способного ни спланировать, ни отреагировать на меняющуюся реальность?
👍19👏6❤2
Уголь не греет Раджу
Последнее время сообщения о «значительном росте спроса на уголь на индийском рынке», которые еще недавно как мантру повторяли в отрасли, поутихли. Сначала пиковый спрос на электроэнергию весной прошел подозрительно спокойно, летом раньше обычного начался сезон дождей, а теперь и традиционный спрос после его окончания пока не оправдывает ожиданий. Что на самом деле происходит у наших индийский друзей?
Если весной отсутствие дефицита угля на электростанциях во многом было связано с улучшением внутренних поставок, то сейчас ситуация выглядит по-другому: добыча Coal India в апреле-октябре снизилась на 4,5% в годовом исчислении. При этом, по данным BigMint, в середине ноября запасы на индийских электростанциях были на комфортном уровне около 52 млн. т, что достаточно для 17 дней беспрерывной работы. Спад как на внутреннем, так и на импортном рынке может означать только одно - снижение спроса.
За стабилизацией энергосистемы в Индии скрывается снижение спроса на электроэнергию, а еще глубже – общий спад в промышленности, который ставит под сомнение функционирование экономики страны без постоянной государственной поддержки.
Несмотря на прогноз пикового спроса на электроэнергию в 277 ГВт, фактическое потребление в этом году остановилось на уровне 240–245 ГВт. Общая выработка электроэнергии в октябре упала на 11% в годовом исчислении, угольная генерация снизилась на 14%. При этом доля угля в энергобалансе выросла с 73% до 76%, в падение гидрогенерации после окончания сезона дождей было легко компенсировано ВИЭ.
Вот что источники BigMint говорят о сложившейся ситуации:
«Это не просто сезонная корректировка; это падение спроса. Затяжной сезон дождей предоставил некоторое оправдание, но в первую очередь это слабый рост промышленного производства. Частные инвестиции и потребление домохозяйств просто не работают. Правительства штатов испытывают финансовые трудности, а рынок частной недвижимости фундаментально слаб».
Источник в крупной цементной компании сообщает, что 70–75% всего объема продаж цемента в настоящее время приходится на финансируемые государством инфраструктурные проекты. Таким образом состояние угольной, цементной и сталелитейной промышленности напрямую зависит от непрерывности и масштабов расходов центрального правительства, в то время как базовый спрос остается неустойчивым. Индийские производители цемента и стали публично заявляют о своей ставке на «рентабельность, а не на рост объёмов», скорее всего отрасль ожидает волны консолидации и поглощений в пользу дорогостоящих проектов с нуля.
Для российских экспортеров это сигнал о том, что рассчитывать на безудержный рост спроса на индийском рынке не стоит. Интерес к энергетическому углю из России в Индии начал снижаться уже давно, импорт коксующегося угля и PCI безусловно сохранится, и, потенциально вырастет, но вот вопрос с временными рамками и уровнем цен скорее риторический.
Для российской экономики в ситуации тоже заложен свой посыл: пора поискать базовый спрос и на собственных внутренних рынках, с которым дела обстоят, пожалуй, даже хуже, чем в Индии.
Последнее время сообщения о «значительном росте спроса на уголь на индийском рынке», которые еще недавно как мантру повторяли в отрасли, поутихли. Сначала пиковый спрос на электроэнергию весной прошел подозрительно спокойно, летом раньше обычного начался сезон дождей, а теперь и традиционный спрос после его окончания пока не оправдывает ожиданий. Что на самом деле происходит у наших индийский друзей?
Если весной отсутствие дефицита угля на электростанциях во многом было связано с улучшением внутренних поставок, то сейчас ситуация выглядит по-другому: добыча Coal India в апреле-октябре снизилась на 4,5% в годовом исчислении. При этом, по данным BigMint, в середине ноября запасы на индийских электростанциях были на комфортном уровне около 52 млн. т, что достаточно для 17 дней беспрерывной работы. Спад как на внутреннем, так и на импортном рынке может означать только одно - снижение спроса.
За стабилизацией энергосистемы в Индии скрывается снижение спроса на электроэнергию, а еще глубже – общий спад в промышленности, который ставит под сомнение функционирование экономики страны без постоянной государственной поддержки.
Несмотря на прогноз пикового спроса на электроэнергию в 277 ГВт, фактическое потребление в этом году остановилось на уровне 240–245 ГВт. Общая выработка электроэнергии в октябре упала на 11% в годовом исчислении, угольная генерация снизилась на 14%. При этом доля угля в энергобалансе выросла с 73% до 76%, в падение гидрогенерации после окончания сезона дождей было легко компенсировано ВИЭ.
Вот что источники BigMint говорят о сложившейся ситуации:
«Это не просто сезонная корректировка; это падение спроса. Затяжной сезон дождей предоставил некоторое оправдание, но в первую очередь это слабый рост промышленного производства. Частные инвестиции и потребление домохозяйств просто не работают. Правительства штатов испытывают финансовые трудности, а рынок частной недвижимости фундаментально слаб».
Источник в крупной цементной компании сообщает, что 70–75% всего объема продаж цемента в настоящее время приходится на финансируемые государством инфраструктурные проекты. Таким образом состояние угольной, цементной и сталелитейной промышленности напрямую зависит от непрерывности и масштабов расходов центрального правительства, в то время как базовый спрос остается неустойчивым. Индийские производители цемента и стали публично заявляют о своей ставке на «рентабельность, а не на рост объёмов», скорее всего отрасль ожидает волны консолидации и поглощений в пользу дорогостоящих проектов с нуля.
Для российских экспортеров это сигнал о том, что рассчитывать на безудержный рост спроса на индийском рынке не стоит. Интерес к энергетическому углю из России в Индии начал снижаться уже давно, импорт коксующегося угля и PCI безусловно сохранится, и, потенциально вырастет, но вот вопрос с временными рамками и уровнем цен скорее риторический.
Для российской экономики в ситуации тоже заложен свой посыл: пора поискать базовый спрос и на собственных внутренних рынках, с которым дела обстоят, пожалуй, даже хуже, чем в Индии.
❤7💯5🔥3
Не по теме, но…
Красноречиво о том, как меняется мировая промышленность и тянет за собой стрессы на сырьевых рынках. Какие тут могут быть горизонты планирования и уверенность в рынках сбыта?
Коллеги подробно расписали, что происходит на рынке нержавеющей стали: https://t.me/prometallinfo/12460
Красноречиво о том, как меняется мировая промышленность и тянет за собой стрессы на сырьевых рынках. Какие тут могут быть горизонты планирования и уверенность в рынках сбыта?
Коллеги подробно расписали, что происходит на рынке нержавеющей стали: https://t.me/prometallinfo/12460
Telegram
ПРОметалл
ПРО рынок нержавеющей стали
Азиатский рынок нержавеющей стали перестал быть образцом гармоничной интеграции и превратился в поле жесткой конкуренции. Дешевое производство в Китае и Индонезии сломало прежнюю логику сотрудничества, вытеснив традиционных лидеров…
Азиатский рынок нержавеющей стали перестал быть образцом гармоничной интеграции и превратился в поле жесткой конкуренции. Дешевое производство в Китае и Индонезии сломало прежнюю логику сотрудничества, вытеснив традиционных лидеров…
👍4
Мифы и легенды РЖД
С 1 декабря ж/д тарифы на перевозки грузов, включая уголь, по сети РЖД выросли на 10%. Еще после анонса индексации тарифов против повышения высказывались не только представители Минэнерго, заявляющие о потерях угольной отрасли, но и металлурги, производители удобрений и операторы морских терминалов. У них всех есть для этого веские основания - темпы роста ж/д тарифов с 2021 года существенно превышают уровень инфляции, при этом если рассматривать средства как инвестиции компаний в логистические проекты, то расширение инфраструктуры отстает от заявленных сроков.
После 1 декабря тарифы на ж/д перевозки угля вырастут на 24-29% по сравнению с началом 2023 года в рублях на тонну в зависимости от направления.
В угольной отрасли это прежде всего окажет негативное влияние на экспортеров – нетбэки упадут по всем направлениям, несмотря на улучшение экспортных цен в последнее время маржинальность перевозок снова окажется близкой к нулю на Западе и Юге и минимально положительной на Востоке. В свою очередь представители РЖД считают уголь одной из главных причин падения собственной прибыли и в последних заявлениях оперировали несколькими «фактами», которые не совсем совпадают с реальной ситуацией:
1. «Перевозка угля по железной дороге даже при нынешнем уровне тарифов нерентабельна, уголь вытесняет более доходные виды грузов, при дальнейшем удешевлении РЖД получат не покрываемые убытки».
В январе-ноябре общая погрузка на сети РЖД снизилась на 5,6% в годовом исчислении, при этом погрузка каменного угля снизилась на 1,5%. Но еще в июне ситуация была другая – общая погрузка была ниже на 7,7%, а погрузка каменного угля – ниже на 3,7% y-o-y. Фактически только рост погрузки угля с началом осени стал причиной замедления падения общей погрузки на сеть РЖД. Более высокодоходные грузы, включая черные металлы (-17% y-o-y), не поехали более активно ни в начале года, ни в конце, что обусловлено ограниченным спросом на мировых рынках и высокой стоимостью перевозок по ж/д, из-за чего часть объемов перенаправляется на автотранспорт. Ни один из грузов по номенклатуре не заменит уголь, а снижение погрузки угля в связи с ростом тарифов приведет к сокращению общих объемов и к дальнейшему падению прибыли РЖД.
2. «По данным ИЭРТ при РЖД скидка в размере 12,8% к ж/д тарифу в северо-западном и южном направлениях сэкономит всего $2,5 на тонну угля, что не окажет никакой поддержки угольным компаниям».
При возвращении скидок в 12,8% нетбэки экспортеров энергетического угля вырастут примерно на 5,5 $/t при экспорте через Балтийские и Южные порты. Это увеличило бы отгрузки на эти направления, и вероятно, решило бы проблему с «непредъявленными объемами грузов на Запад со стороны угольных компаний».
3. «Вместо скидок к тарифам РЖД предлагается смотреть в сторону снижения аренды полувагонов и ставок перевалки, которые составляют в Тамани и Усть–Луге уже около $18 на тонну».
Ставки на перевалку в портах были снижены еще летом и составляют около 12 $/t в Тамани и 10-11 $/t в Балтийских портах. Ставки операторов полувагонов находятся на многолетних минимумах. В логической цепочке ж/д тарифы являются единственной составляющей, которая постоянно индексируется, несмотря на внешние условия, в результате чего прибыль теряют угольные компании, операторы, порты, а в долгосрочной перспективе и сама РЖД.
С 1 декабря ж/д тарифы на перевозки грузов, включая уголь, по сети РЖД выросли на 10%. Еще после анонса индексации тарифов против повышения высказывались не только представители Минэнерго, заявляющие о потерях угольной отрасли, но и металлурги, производители удобрений и операторы морских терминалов. У них всех есть для этого веские основания - темпы роста ж/д тарифов с 2021 года существенно превышают уровень инфляции, при этом если рассматривать средства как инвестиции компаний в логистические проекты, то расширение инфраструктуры отстает от заявленных сроков.
После 1 декабря тарифы на ж/д перевозки угля вырастут на 24-29% по сравнению с началом 2023 года в рублях на тонну в зависимости от направления.
В угольной отрасли это прежде всего окажет негативное влияние на экспортеров – нетбэки упадут по всем направлениям, несмотря на улучшение экспортных цен в последнее время маржинальность перевозок снова окажется близкой к нулю на Западе и Юге и минимально положительной на Востоке. В свою очередь представители РЖД считают уголь одной из главных причин падения собственной прибыли и в последних заявлениях оперировали несколькими «фактами», которые не совсем совпадают с реальной ситуацией:
1. «Перевозка угля по железной дороге даже при нынешнем уровне тарифов нерентабельна, уголь вытесняет более доходные виды грузов, при дальнейшем удешевлении РЖД получат не покрываемые убытки».
В январе-ноябре общая погрузка на сети РЖД снизилась на 5,6% в годовом исчислении, при этом погрузка каменного угля снизилась на 1,5%. Но еще в июне ситуация была другая – общая погрузка была ниже на 7,7%, а погрузка каменного угля – ниже на 3,7% y-o-y. Фактически только рост погрузки угля с началом осени стал причиной замедления падения общей погрузки на сеть РЖД. Более высокодоходные грузы, включая черные металлы (-17% y-o-y), не поехали более активно ни в начале года, ни в конце, что обусловлено ограниченным спросом на мировых рынках и высокой стоимостью перевозок по ж/д, из-за чего часть объемов перенаправляется на автотранспорт. Ни один из грузов по номенклатуре не заменит уголь, а снижение погрузки угля в связи с ростом тарифов приведет к сокращению общих объемов и к дальнейшему падению прибыли РЖД.
2. «По данным ИЭРТ при РЖД скидка в размере 12,8% к ж/д тарифу в северо-западном и южном направлениях сэкономит всего $2,5 на тонну угля, что не окажет никакой поддержки угольным компаниям».
При возвращении скидок в 12,8% нетбэки экспортеров энергетического угля вырастут примерно на 5,5 $/t при экспорте через Балтийские и Южные порты. Это увеличило бы отгрузки на эти направления, и вероятно, решило бы проблему с «непредъявленными объемами грузов на Запад со стороны угольных компаний».
3. «Вместо скидок к тарифам РЖД предлагается смотреть в сторону снижения аренды полувагонов и ставок перевалки, которые составляют в Тамани и Усть–Луге уже около $18 на тонну».
Ставки на перевалку в портах были снижены еще летом и составляют около 12 $/t в Тамани и 10-11 $/t в Балтийских портах. Ставки операторов полувагонов находятся на многолетних минимумах. В логической цепочке ж/д тарифы являются единственной составляющей, которая постоянно индексируется, несмотря на внешние условия, в результате чего прибыль теряют угольные компании, операторы, порты, а в долгосрочной перспективе и сама РЖД.
💯9👏3❤1😁1💩1🤡1🐳1
Слабый северный ветер
Если вам вдруг стало интересно, с какими результатами закончит 2025 год новенький Северный порт, сообщаем: отгрузки угля в порт Лавна небольшими партиями продолжались в течение всего года. Как мы писали ранее, они по-прежнему проходят как внутренние поставки на станцию Выходной, от которой строился прямой участок к порту. В январе-ноябре объемы составили примерно 1,18 млн т.
Из интересного, помимо Силы Сибири, с августа в порт поехало немного антрацита. Вероятно, весь этот уголь после отправляется с терминала в условную Индию или Турцию. До сих пор неизвестно, какая неведомая сила заставляет компании осуществлять экспорт продукции через Лавну. Бесплатная перевалка? Те самые легендарные скидки в 12,8% к ж/д тарифам на запад?
Таким образом, общие «видимые» отгрузки угля в порт в 2025 году составят примерно 1,25 млн. т при проектной мощности перевалки терминала 18 млн. т в год. Обсуждаемое перенаправление объемов из Мурманского порта теоретически может добавить еще 6-8 млн. т. Но выйдет ли терминал когда-то хотя бы на 70% проектной мощности – очередной вопрос без ответа.
Если вам вдруг стало интересно, с какими результатами закончит 2025 год новенький Северный порт, сообщаем: отгрузки угля в порт Лавна небольшими партиями продолжались в течение всего года. Как мы писали ранее, они по-прежнему проходят как внутренние поставки на станцию Выходной, от которой строился прямой участок к порту. В январе-ноябре объемы составили примерно 1,18 млн т.
Из интересного, помимо Силы Сибири, с августа в порт поехало немного антрацита. Вероятно, весь этот уголь после отправляется с терминала в условную Индию или Турцию. До сих пор неизвестно, какая неведомая сила заставляет компании осуществлять экспорт продукции через Лавну. Бесплатная перевалка? Те самые легендарные скидки в 12,8% к ж/д тарифам на запад?
Таким образом, общие «видимые» отгрузки угля в порт в 2025 году составят примерно 1,25 млн. т при проектной мощности перевалки терминала 18 млн. т в год. Обсуждаемое перенаправление объемов из Мурманского порта теоретически может добавить еще 6-8 млн. т. Но выйдет ли терминал когда-то хотя бы на 70% проектной мощности – очередной вопрос без ответа.
😁6👍4🤡2☃1
Международная конференция «Coal Import International Summit 2026» в Китае
18-19 марта в городе Guangzhou (провинция Guangdong, Китай) состоится III международная конференция «China Coal Import International Summit 2026», которую организует компания Fenwei Digital Information Technology (Sxcoal).
Основные темы Конференции:
- стратегические ориентиры политики Китая в энергетическом и промышленном секторах в рамках 15-го пятилетнего плана
- структурные изменения в импорте угля: какой импортный уголь будет востребован на китайском рынке в ближайшем будущем и в долгосрочной перспективе
- экспортные возможности Индонезии, России, Монголии и Австралии, а также ситуация на угольном рынке Индии
- прогноз мирового рынка морских перевозок, анализ и управление рисками в морской торговле углём.
В конференции примут участие ведущие китайские и зарубежные горнодобывающие, энергетические и сталелитейные компании, а также представители различных ассоциаций и научно-исследовательских центров.
Подробная программа и регистрация доступны по ссылке.
Организаторы также ответят на любые вопросы по адресу - inquiry@fwenergy.com.
Будем рады видеть Вас среди участников мероприятия!
18-19 марта в городе Guangzhou (провинция Guangdong, Китай) состоится III международная конференция «China Coal Import International Summit 2026», которую организует компания Fenwei Digital Information Technology (Sxcoal).
Основные темы Конференции:
- стратегические ориентиры политики Китая в энергетическом и промышленном секторах в рамках 15-го пятилетнего плана
- структурные изменения в импорте угля: какой импортный уголь будет востребован на китайском рынке в ближайшем будущем и в долгосрочной перспективе
- экспортные возможности Индонезии, России, Монголии и Австралии, а также ситуация на угольном рынке Индии
- прогноз мирового рынка морских перевозок, анализ и управление рисками в морской торговле углём.
В конференции примут участие ведущие китайские и зарубежные горнодобывающие, энергетические и сталелитейные компании, а также представители различных ассоциаций и научно-исследовательских центров.
Подробная программа и регистрация доступны по ссылке.
Организаторы также ответят на любые вопросы по адресу - inquiry@fwenergy.com.
Будем рады видеть Вас среди участников мероприятия!
👍5❤2🖕1
Чехия отвернулась от угля. И его добытчиков
Чехия ускоряет выход из угольной эпохи — и делает это болезненно для целых регионов. В восточной части страны, в Остравском промышленном районе, закрывается последняя шахта по добыче каменного угля компании OKD. Для региона, который более двухсот лет называли «стальным сердцем» страны, это символический и социально чувствительный рубеж.
Формальная причина — экономика. Спрос на каменный уголь в стране исчез: последняя электростанция на этом топливе закрылась в прошлом году, а цены на уголь больше не покрывают даже себестоимость добычи. Но в более широком смысле речь идет о прямом следствии общеевропейского энергоперехода. Доля атомной генерации в Чехии уже достигла 42% выработки электроэнергии, уголь сократился до 32%, а возобновляемые источники по-прежнему заметно отстают.
Закрытие шахты CSM означает увольнение 900 человек: штат OKD сократится до менее чем 700 сотрудников. Для округа Карвина, где безработица почти вдвое выше среднереспубликанской, это серьезный удар. Отрасль, в которой в 1980-е годы работали около 100 тысяч человек, сегодня сократилась до нескольких тысяч. Добыча каменного угля рухнула с 35 млн тонн в конце социалистической эпохи до менее чем 1,2 млн тонн в прошлом году.
Сами профсоюзы признают неизбежность происходящего: падение спроса, низкие цены и правила, заданные «зеленой» политикой ЕС, не оставляют компаниям пространства для маневра. OKD уже меняет модель бизнеса — переходит к переработке покупного угля и производству тепла с использованием шахтного метана.
Экологические организации, напротив, воспринимают закрытие как позитивный сигнал. По их мнению, страна впервые отчетливо видит финишную черту отказа от угля: к 2030 году должна закрыться последняя буроугольная шахта. Уголь, который еще недавно считался опорой энергетики и промышленности, больше не приносит прибыли и будет выведен из баланса быстрее, чем ожидалось несколько лет назад.
История Остравы наглядно показывает цену энергоперехода: климатические цели достигаются, но платить за них приходится конкретным регионам, где «зеленая трансформация» означает не инвестиции, а потерю рабочих мест и необходимость искать новое экономическое будущее.
Чехия ускоряет выход из угольной эпохи — и делает это болезненно для целых регионов. В восточной части страны, в Остравском промышленном районе, закрывается последняя шахта по добыче каменного угля компании OKD. Для региона, который более двухсот лет называли «стальным сердцем» страны, это символический и социально чувствительный рубеж.
Формальная причина — экономика. Спрос на каменный уголь в стране исчез: последняя электростанция на этом топливе закрылась в прошлом году, а цены на уголь больше не покрывают даже себестоимость добычи. Но в более широком смысле речь идет о прямом следствии общеевропейского энергоперехода. Доля атомной генерации в Чехии уже достигла 42% выработки электроэнергии, уголь сократился до 32%, а возобновляемые источники по-прежнему заметно отстают.
Закрытие шахты CSM означает увольнение 900 человек: штат OKD сократится до менее чем 700 сотрудников. Для округа Карвина, где безработица почти вдвое выше среднереспубликанской, это серьезный удар. Отрасль, в которой в 1980-е годы работали около 100 тысяч человек, сегодня сократилась до нескольких тысяч. Добыча каменного угля рухнула с 35 млн тонн в конце социалистической эпохи до менее чем 1,2 млн тонн в прошлом году.
Сами профсоюзы признают неизбежность происходящего: падение спроса, низкие цены и правила, заданные «зеленой» политикой ЕС, не оставляют компаниям пространства для маневра. OKD уже меняет модель бизнеса — переходит к переработке покупного угля и производству тепла с использованием шахтного метана.
Экологические организации, напротив, воспринимают закрытие как позитивный сигнал. По их мнению, страна впервые отчетливо видит финишную черту отказа от угля: к 2030 году должна закрыться последняя буроугольная шахта. Уголь, который еще недавно считался опорой энергетики и промышленности, больше не приносит прибыли и будет выведен из баланса быстрее, чем ожидалось несколько лет назад.
История Остравы наглядно показывает цену энергоперехода: климатические цели достигаются, но платить за них приходится конкретным регионам, где «зеленая трансформация» означает не инвестиции, а потерю рабочих мест и необходимость искать новое экономическое будущее.
🤔3
Индонезия сворачивает удочку
Правительство Индонезии переходит от слов к действиям в угольной политике. Власти объявили о сокращении квот на добычу угля в 2026 году для большинства горнодобывающих компаний — в диапазоне от 9% до 80%. Масштаб разброса сам по себе показателен: регулирование становится адресным, а не формальным.
Решение укладывается в ранее озвученную позицию министра энергетики и минеральных ресурсов Бахлила Лахадалии. Ещё 8 января он заявил о намерении снизить добычу угля в 2026 году примерно до 600 млн тонн против 790 млн тонн в 2025-м. Фактически речь идёт о сокращении почти на четверть — редкий шаг для одного из крупнейших угольных экспортёров мира.
Мотивация властей прагматична. В Джакарте ожидают, что снижение предложения приведёт к росту мировых цен, а значит — к увеличению налоговых и бюджетных поступлений, даже при меньших физических объёмах добычи. Для государства это ставка на «меньше тонн — больше дохода».
Для рынка же это сигнал: Индонезия всё активнее использует квоты как инструмент ценового управления, а не просто как административную формальность. Если планы будут реализованы, 2026 год может стать для угольного рынка более жёстким по балансу, чем предполагалось ещё несколько месяцев назад.
Правительство Индонезии переходит от слов к действиям в угольной политике. Власти объявили о сокращении квот на добычу угля в 2026 году для большинства горнодобывающих компаний — в диапазоне от 9% до 80%. Масштаб разброса сам по себе показателен: регулирование становится адресным, а не формальным.
Решение укладывается в ранее озвученную позицию министра энергетики и минеральных ресурсов Бахлила Лахадалии. Ещё 8 января он заявил о намерении снизить добычу угля в 2026 году примерно до 600 млн тонн против 790 млн тонн в 2025-м. Фактически речь идёт о сокращении почти на четверть — редкий шаг для одного из крупнейших угольных экспортёров мира.
Мотивация властей прагматична. В Джакарте ожидают, что снижение предложения приведёт к росту мировых цен, а значит — к увеличению налоговых и бюджетных поступлений, даже при меньших физических объёмах добычи. Для государства это ставка на «меньше тонн — больше дохода».
Для рынка же это сигнал: Индонезия всё активнее использует квоты как инструмент ценового управления, а не просто как административную формальность. Если планы будут реализованы, 2026 год может стать для угольного рынка более жёстким по балансу, чем предполагалось ещё несколько месяцев назад.
❤4👍2👎1🤔1