Сириус любил крепкий кофе и ненавидел дождь.

Капли проникали под куртку самым неприятным способом: намокла футболка. Ткань неприятно липла к телу, пока Сириус искал хоть какое-то укрытие. И нашёл.

Вновь эта кофейня. В ней наверняка вновь за прилавком принимает заказы темнокожий парень с белыми как снег дредами ресницами вокруг темных карих глаз. Ресницы точно подкрашивал. Но это неважно.

Сириус нехотя зашел в небольшое помещение, освещенное парой ламп. Эван рылся в кассе, даже не взглянув на посетителя, безразлично сказал:

— Закрываемся через десять минут.

— Ну хоть спрятаться от дождя можно? — оскалился Блэк, убирая с лица мокрые черные пряди волос. Парень наконец поднял взгляд.

— А... Это ты... Ну проходи.

— Ну спасибо.

Сириус присел на ближайший стул и только теперь понял, что Эван считает кассу. Со звоном монет ящик закрылся, а Эван подошел к двери и запер ее. И только теперь осмотрел Сириуса, мокрого с ног до головы. Тот сидел на стуле, как хозяин кофейни.

— Ну и чего расселся? — вскинул белесую бровь Эван.

— Так сам же разрешил.

— Я разрешил спрятаться от дождя.

— Тц. — Сириус вальяжно встал и засунул руки в карманы джинс. Эван закатил глаза и зашел в подсобку, а затем вышел с чистой сухой футболкой и штанами.

— Надень. Размер у нас примерно одинаковый.

Парень обрадовался и стянул с себя мокрую футболку, видимо не смутившись перед Эваном. Бледная кожа обтягивала приятную взгляду маскулатуру, многочисленные татуировку украшали торс от ключиц до пупка. Джинсы были с низкой посадкой — слишком низкой, что Эван мог с особым упоением разглядывать выпирающие паховые кости.

Сириусу вообще, кажется, было плевать: может быть, привык, что его разглядывают. Под внутреннее разочарование Эвана парень довольно быстро натянул белую футболку на тело, а затем принялся переодевать штаны. Черт, бедра и голени тоже все в тату... Эван кашлянул и перевел взгляд на полки с книгами позади Сириуса, будто решая, как там переставить книги: по цветам или по алфавиту?

— Спасибо за одежду и кров, «хозяин», — улыбнулся в своей манере Сириус, держа в руках мокрую одежду. — Я тут оставлю?

— Эй! Тебе здесь не прачечная! — возмутился Эван. Внутренне он облегченно выдохнул. И прежде чем подумать, он выдал: — Шикарно выглядишь для богатенького задохлика.

— Извини? — Сириус с шоком посмотрел на не менее шокированного Эвана. Тот, кажется, прирос к полу от ужаса. — А, я понял. Синдром Комплиментуретта?

— Иди в задницу.

— Блин, а мне больше нравится, когда ты хвалишь мою внешность.

И даже космос не заметит её.

Такую печальную, мечущуюся во тьме одиночества и ненависти. Её задетый ранней мудростью высокий лоб вечно сморщен. Она всегда где-то там, в своих мыслях, далёких от земного мира.

Её мысли где-то в светлых растрепанных волосах. В карих глазах с лисьим прищуром. В лучезарной улыбке.

В звонком имени, непохожем ни на что другое.

Её мысли где-то рядом с Марлин Маккинон.

Белла задумчиво посмотрела в свой красный бокал.

Вот бы запрыгнуть на её медленно ржавеющий велосипед и помчаться вдоль поля.

Вот бы смотреть, как Марлин своими замозоленными пальцами плетёт ей венок из ромашек.

Вот бы зацеловать её всю.

— Беллатриса, — шикнула на неё мать. Белла вновь вошла в образ и расправила плечи. К ней подвели мужчину, лет тридцати, кажется. Самое то для двадцати однолетней ещё не повзрослевшей умом девчушки, верно?

— Рудольфус Лестрейндж.

— Беллатриса Блэк.

Вот бы сбежать...