🔤ладбище 🔤омашних 🔤ивотных
Стивен Кинг

🔤ннотация:

Казалось бы, семейство Крид - это настоящее воплощение "американской мечты": отец - преуспевающий врач, красавица мать, прелестные дети. Для полной идиллии им не хватает лишь большого старинного дома, куда они вскоре и переезжают.
Но идиллия вдруг стала превращаться в кошмар. Потому что в окружающих их новое жилище вековых лесах скрывается НЕЧТО, более ужасное, чем сама смерть и… более могущественное.

🔤
🔤тзыв:

Начну с того, что книга мне понравилась, за исключением концовки. Отзыв закончен :D
Ладно, если говорить подробнее, то эта книга лично для меня ужастиком не является. Да, там есть мистика, есть кровища и смерти. Но так-то книга вскрывает более глубокие и даже философские темы, например, когда именно стоит поговорить с ребёнком на тему рождения и смерти? Как смириться со смертью в принципе? И стоит ли оживлять мёртвых? Окей, на последний вопрос Кинг дал чёткий ответ: не стоит. Как минимум не на кладбище, который построили микмаки и индейцы.
Касаемо стиля написания... Сложно. Автор умеет заинтересовать, умеет нагнать саспенса там, где он не имеет смысла, а там где необходимо ускориться, он зачем-то замедляет повествование. Особенно под конец книги, где Кинг пустился в слишком уж долгое описание того, как Луис идёт на кладбище и выкапывает тело сына. Это длится на протяжении глав пяти, если не больше, и стоило ли оно того? Нет, потому что в итоге ни Луис, ни я так и не поняли, что эта за срань пришла вместо Гейджа. И не дали нормальной реакции от Рейчел на ожившего сына. Она обрадовалась? Она была шокирована? Она не поняла, что произошло? Или это я тупень, и не поняла, что произошло? В общем, кульминация была настолько затянутой, что Стивен Кинг решил ничего не переделывать, а просто в двух словах сказать: "Все жили несчастливо и умерли. Конец". Пасиба, дядь...

🔤
🔤ценка: 🔤.🔤/🔤

🔤.🔤. огромное спасибо тгк За одну жизнь — тысячи жизней и Заметки Клюквы за организацию совместных чтений по данной книге :3 получилось очень комфортно и интересно обсуждать, находить несостыковки и в целом делиться своим мнением ☺️
#почитываю

🔤🔤🔤🔤🤍👼☦🔤

– Я заказывал тебе механических людей, Ротванг, которых смогу использовать для моих машин. Не женщину – она ведь просто игрушка.
– Нет, не игрушка, Иох Фредерсен, нет… ты и я, мы оба уже не играем в игры. И ставок никаких не делаем… Когда-то играли и делали ставки. Когда-то, но с этим покончено… Она не игрушка, Иох Фредерсен. Она инструмент. Ты понимаешь, что́ значит – иметь женщину в качестве инструмента? Причем вот такую, как эта, – безупречную и холодную? И послушную, безоговорочно послушную… Зачем ты сам сражаешься за Собор с готиками и монахом Дезертусом? Пошли к ним эту женщину, Иох Фредерсен! Пошли ее к ним, когда они, стоя на коленях, бичуют себя. Пусть эта безупречная, холодная женщина на своих серебряных ножках пройдет среди них, неся в складках одежд аромат садов жизни… Кто на свете знает, как пахли цветы дерева, на котором зрел плод познания? Эта женщина есть и то и другое: аромат цветка и плод…

🔤🔤🔤🔤🔤🔥🦋📎🔤

🔤🔤Насколько Ротванг и Иох Фредерсен по-разному относятся к женщине, и при этом так... одинаково?
Иных мыслей от автора начала XX века, тем более в антиутопии, ждать не приходится, но тем не менее, Ротванг относится к женщине не просто как к инструменту, но как к божеству, в то время как Иох Фредерсен не воспринимает женщину вообще никак, разве что в качестве игрушки.
🔤🔤Я посчитала важным отметить эту цитату, так как образ женщины в принципе в течение книги возникает не как игрушка или инструмент, но что-то эфемерное и обезоруживающее всех остальных героев уже в мыслях. Что Фредер получает прозрение только когда женщина предстаёт перед ним без всякой маски и смело смотрит в глаза, что Иох Фредерсен теряет самообладание при виде слепка лица своей возлюбленной, и Ротванг как квинтессенция этой боготворения женщины не как человека а как чего-то божественного и магического.

#почитываю

🔤 🤍💐🔪🔤Аромат детства

Айлин уже и забыла этот аромат.

Аромат некогда родного дома. Особняк Мэтр стоял на небольшом возвышении вдали от деревушки, сплошь забитой низенькими домиками с покатыми крышами. Как будто специально, домики стояли рядком вдоль широкой дороги, ведущей к особняку. Земля уже давно не принадлежала семье Мэтр, но жители деревни всё ещё отдавали почести графам и графиням.

Пахло влажной землёй, будто недавно вспаханной.

– Начался сезон посева, – констатировала Айлин.

– Абсолютно верно, госпожа! – вторил ей пожилой мужчина. Артур, местный конюх, улыбнулся, и морщин на его добром лице прибавилось: – У вас всегда была чудная память. А помните ту прелестную пегасочку, на которой я вас катал?

Лин улыбнулась с теплом, немного прищурив глаза. Редко когда она могла так улыбнуться.

– Помню. Её звали Эстер.

– Чудесная была пегасочка, – закивал Артур, – летала быстрее всех!

Айлин усмехнулась, окинув взглядом домики. Вот он, её настоящий дом. Там, вдалеке, поляна с ромашками, где и нынче слышен детский смех. Здесь, на дороге, они с деревенскими мальчишками в сумерках изображали пиратов, а потом выходил фермер Фрэнки. Старик всегда заплетал свою длинную бороду в косу и запрокидывал на правое плечо, начиная рассказ о каких-нибудь кровожадных наядах из леса. Айлин никогда не боялась этих наяд. Были вещи и ужаснее.


Холодный мрамор особняка был всё таким же неприветливым. Она будто вновь возвращалась после долгой ночной прогулки. Свежий воздух сменялся удушливым ароматом сандала и каким-то тяжелым, древесным. В просторном холле с большими портретами прадедов на стенах стояли трое. Айлин лишь слегка удивилась, когда поняла, что её брат и сёстры почти не изменились. Особняк словно стал их криокамерой: они не постарели, хоть и не помолодели. Хотя тому же Антонио было уже сорок три года, лицо его осталось таким же гладким и острым, но появилась строгость в глазах.

– Лин-лин, здравствуй, – почтительно кивнул он. Айлин кивнула в ответ. Рашель смерила младшую сестру взглядом, но не удостоилась ответного.

– Такой… Скорбный день для всех… Всех нас… – вздохнула Аврора, вытерев очередной поток слёз, – хорошо, что ты тоже приехала, Лин-лин…

– Ничего удивительного. Воронам свойственно лететь на падаль, – сказала Рашель будто самой себе, но услышали все.
– Рашель. – Антонио вскинул бровь.

Рашель замялась, пробормотала что-то похожее на “извини” и отошла к одному из портретов. Айлин пожала плечами.


Её детская комната такой, как и перед побегом. Просторная, пахнущая мёдом и мятой. Взмахом руки она зажгла свет, придавая комнате красок. Вздохнув, Айлин села на край кровати, когда в дверь кто-то робко постучал.

– Лин-лин? Можно? – Аврора заглянула в проём, будто в клетку зверя. Получив утвердительный кивок, она вошла и села рядом с сестрой, теребя рукав свитера.

– Ты… Ты прости Рашель. Она на нервах…

– Я понимаю. У неё ведь умер отец. Вот только он умер у всех нас.

Аврора судорожно вздохнула.

– Она… Они с отцом… Они часто ссорились, перед тем, как…

– Он умер. Я поняла. И она теперь винит себя. И всех вокруг. Даже если в произошедшем никто не виноват, – голос Айлин был ровным, будто ничего не произошло.

– Так ты… Простишь её?

– Нет.

– Но ты же…

– Я не прощаю тех, чьё раскаяние не чувствую. Во всех смыслах не чувствую, Аврора. Она всегда винила в смерти нашей матери новорождённую меня.

– Ты всё ещё зла на неё…

– Нет. Мне всё равно. У меня есть личная жизнь, которую я не трачу на бессмысленные обиды.

Аврора кивнула, потупив взгляд. Айлин ощущала её эмоции. Воздух стал густым от чего-то невысказанного.

– Тебя гложет что-то ещё?

– А меня… Меня ты тоже не простишь?

– За то, что ты подражала старшей сестре в поисках новой материнской фигуры? – Аврора покраснела. Айлин положила накрыла её ладонь своей: – Я чувствую твоё раскаяние и стыд. Я простила тебя. Давно.

Аврора проморгалась от застилавших её глаза слёз.

– Спасибо…

Айлин улыбнулась. Она почувствовала, как с души сестры упал тяжёлый камень.

🔤🔤🔤🔤🔤 🕯🌖🪶🔤
#пишу