«Привязывать себя к маленькому городку и лишать себя мечты не стоит — стоит свои мечты воплощать. Я и в небольшом городе чувствую себя достаточно всемирным». Так наш амбассадор Илья Кузубов, основатель крупнейшего северного арт-фестиваля «Тайбола», объясняет, почему остался в Северодвинске, когда все его друзья уезжали в Петербург.
Поговорили с ним о людях, будущем Севера, и о том, как менять пространство вокруг себя.
О Северодвинске
Есть плюсы в маленьком городе: меня здесь все знают, многие из тех, с кем мы начинали, стали заметными людьми. Небольшие расстояния, простая логистика, отсутствие толп.
Природа здесь красивая — Ягринский бор, Белое море, остров Ягры. Это то, что приятно глазу — дюны, сосны, волны, а зимой, когда море замерзает, ледяные поля.
Не знаю, был бы я другим человеком, если бы жил в другом месте, но мне здесь нравится, несмотря на все минусы. Это мой любимый город — хочется, чтобы он вернулся к тому, каким был: бодрым, молодым, ярким, прогрессивным.
О любви
Я много путешествую и пытаюсь этот большой мир, который я увидел, принести в Северодвинск — показать людям, что можно по-другому. Я всю жизнь мечтал писать книги, создавать компьютерные игры, но теперь я создаю эту реальность, которой мне не хватает, вокруг себя. Вот мне нравятся большие картинки на стенах, и если людям это тоже нравится, и не нравятся серые дома, то это наша общая боль. Когда ты попадаешь в общую боль, то все резонирует — наверное, это и есть любовь.
О «Тайболе»
В 2012 году я запустил фестиваль «Тайбола». Он объединил музыку, культуру, искусство, экологию, творчество, добровольчество и туризм. Мы сами строили всю инфраструктуру: арт-объекты, сцены, лагерь, а потом все разбирали, чтобы не оставить следа в природе.
Первый фестиваль мы начали строить впятером, но в итоге к нам присоединилось порядка ста человек. Например, местные полицейские, которые занимались велоспортом, сделали арт-объект — большой велосипед из дерева. На Севере не так много людей живет, и как бы мы ни выглядели — кто-то с погонами, а кто-то с длинными волосами — если мы можем приходить к общему знаменателю и делать что-то доброе вместе, то всем будет хорошо. Фестиваль родился именно благодаря этому большому, теплому чувству.
Сейчас фестиваль на паузе, но благодаря ему возникла целая команда монументального искусства — «Сборная Тайболы», появились разные арт-объекты, деревянные скульптуры, муралы, документальные фильмы.
О людях Севера
Северные люди — замороженные вообще наглухо. Но если вы с человеком познакомились ближе, то он последнюю рубашку отдаст.
Когда мы делали самый первый фестиваль «Тайбола», к нам пришел местный рыбак по имени Мирослав. Он познакомился с моим приятелем-музыкантом из Москвы и просто принес ему в подарок рыбу. А в ответ московский гость подарил пачку печенья — и Мирослав обиделся, потому что для него это был не обмен, а жест.
Люди здесь душевные и теплые, особенно в деревнях. Познакомьтесь, поговорите, найдите точки соприкосновения — и вам обязательно помогут, откроют двери, напоят чаем, спасут от холодной зимы.
О будущем Севера
Не хочется, чтобы Север был заповедником для туристов. Здесь огромная территория, уменьшающееся население и при этом колоссальные запасы — лес, нефть, газ, алмазы, рыба. А по уровню жизни регион на одной из последних строчек по России. При таких богатствах и таком небольшом населении такого быть не должно.
Хотелось бы, чтобы Север развивался, чтобы природу сохраняли, чтобы леса не так сильно рубили. Если не будет природы — не будет и человека здесь.
Совет читателям
Нужно верить в себя, не обращать внимания на критику и действовать по сердцу. Если ты занимаешься тем, что важно людям, тебя обязательно поддержат и все получится.
Я не могу сказать, что мой опыт самый позитивный — я просто пытаюсь заражать других людей верой в себя.
Ну и без авантюризма ничего не получится — иногда нужно прыгать без парашюта, с головой, в омут приключений. И если ты на верном пути, у тебя вырастут крылья за спиной. Так было со мной много раз: иногда я бился о камни, но чаще всего вставал и летел дальше.
Поговорили с ним о людях, будущем Севера, и о том, как менять пространство вокруг себя.
О Северодвинске
Есть плюсы в маленьком городе: меня здесь все знают, многие из тех, с кем мы начинали, стали заметными людьми. Небольшие расстояния, простая логистика, отсутствие толп.
Природа здесь красивая — Ягринский бор, Белое море, остров Ягры. Это то, что приятно глазу — дюны, сосны, волны, а зимой, когда море замерзает, ледяные поля.
Не знаю, был бы я другим человеком, если бы жил в другом месте, но мне здесь нравится, несмотря на все минусы. Это мой любимый город — хочется, чтобы он вернулся к тому, каким был: бодрым, молодым, ярким, прогрессивным.
О любви
Я много путешествую и пытаюсь этот большой мир, который я увидел, принести в Северодвинск — показать людям, что можно по-другому. Я всю жизнь мечтал писать книги, создавать компьютерные игры, но теперь я создаю эту реальность, которой мне не хватает, вокруг себя. Вот мне нравятся большие картинки на стенах, и если людям это тоже нравится, и не нравятся серые дома, то это наша общая боль. Когда ты попадаешь в общую боль, то все резонирует — наверное, это и есть любовь.
О «Тайболе»
В 2012 году я запустил фестиваль «Тайбола». Он объединил музыку, культуру, искусство, экологию, творчество, добровольчество и туризм. Мы сами строили всю инфраструктуру: арт-объекты, сцены, лагерь, а потом все разбирали, чтобы не оставить следа в природе.
Первый фестиваль мы начали строить впятером, но в итоге к нам присоединилось порядка ста человек. Например, местные полицейские, которые занимались велоспортом, сделали арт-объект — большой велосипед из дерева. На Севере не так много людей живет, и как бы мы ни выглядели — кто-то с погонами, а кто-то с длинными волосами — если мы можем приходить к общему знаменателю и делать что-то доброе вместе, то всем будет хорошо. Фестиваль родился именно благодаря этому большому, теплому чувству.
Сейчас фестиваль на паузе, но благодаря ему возникла целая команда монументального искусства — «Сборная Тайболы», появились разные арт-объекты, деревянные скульптуры, муралы, документальные фильмы.
О людях Севера
Северные люди — замороженные вообще наглухо. Но если вы с человеком познакомились ближе, то он последнюю рубашку отдаст.
Когда мы делали самый первый фестиваль «Тайбола», к нам пришел местный рыбак по имени Мирослав. Он познакомился с моим приятелем-музыкантом из Москвы и просто принес ему в подарок рыбу. А в ответ московский гость подарил пачку печенья — и Мирослав обиделся, потому что для него это был не обмен, а жест.
Люди здесь душевные и теплые, особенно в деревнях. Познакомьтесь, поговорите, найдите точки соприкосновения — и вам обязательно помогут, откроют двери, напоят чаем, спасут от холодной зимы.
О будущем Севера
Не хочется, чтобы Север был заповедником для туристов. Здесь огромная территория, уменьшающееся население и при этом колоссальные запасы — лес, нефть, газ, алмазы, рыба. А по уровню жизни регион на одной из последних строчек по России. При таких богатствах и таком небольшом населении такого быть не должно.
Хотелось бы, чтобы Север развивался, чтобы природу сохраняли, чтобы леса не так сильно рубили. Если не будет природы — не будет и человека здесь.
Совет читателям
Нужно верить в себя, не обращать внимания на критику и действовать по сердцу. Если ты занимаешься тем, что важно людям, тебя обязательно поддержат и все получится.
Я не могу сказать, что мой опыт самый позитивный — я просто пытаюсь заражать других людей верой в себя.
Ну и без авантюризма ничего не получится — иногда нужно прыгать без парашюта, с головой, в омут приключений. И если ты на верном пути, у тебя вырастут крылья за спиной. Так было со мной много раз: иногда я бился о камни, но чаще всего вставал и летел дальше.
Помните, как в мультике про Карлсона Малыш переживал, что ему придется жениться на старой жене своего брата? До недавнего времени для чукчей это была не шутка: если мужчина погибал, его вдову брал в жены младший брат.
И это не единственная необычная семейная традиция у этого народа. Свободные взгляды на отношения между мужчиной и женщиной, многоженство, групповые и гостевые браки — вплоть до недавнего времени семья у чукчей была устроена совсем не так, как принято у нас.
Сегодня в рубрике #народы_Арктики рассказываем о чукчах и их семейных традициях.
Путь к свадьбе
Судьбу ребенка часто решали заранее: родители двух семей договаривались о будущей свадьбе, когда дети еще лежали в колыбели. Но право жениться молодой человек должен был заслужить. Выкуп в привычном смысле — оленями или шкурами — чукчи не платили. Взамен жених должен был отработать в хозяйстве будущего тестя: пасти его оленей, помогать по хозяйству. Испытание растягивалось от нескольких месяцев до нескольких лет — в зависимости от достатка семьи жениха, — и за любую оплошность несостоявшегося зятя могли прогнать.
Дом на несколько поколений
Женившись, сын обычно оставался в доме родителей — так под одной крышей жили сразу несколько семей: старшее поколение и женатые сыновья с женами и детьми вели общее хозяйство. У каждой молодой семьи был свой полог для сна — маленькая комната из шкур внутри общей яранги.
Групповой брак
До середины XX века чукчи практиковали групповой брак — союз, который объединял до десяти супружеских пар. Мужчины в нем считались товарищами по жене. В такой союз брали не всех подряд: мужчины должны были быть ровесниками, жить в разных стойбищах и не быть родными братьями. Если товарищ приезжал в чужое стойбище, застигнутый непогодой или задержавшись на дальней охоте, хозяин уступал ему свое место в пологе, а сам на это время уходил — например, к стаду. Такие «мегасемьи» помогали выживать в суровых условиях Крайнего Севера: если с одним из товарищей случалась беда — он погибал на охоте или терял стадо, — о его жене и детях заботились остальные. Всех детей, что рождались в этом союзе, считали родными братьями и сестрами — им было запрещено жениться друг на друге.
Левират: жена по наследству
То, чего испугался Малыш, называется левират — брак вдовы с братом покойного мужа. Одинокой женщине с детьми и стадом в тундре было не выжить, а обычай позволял ей остаться в той же семье: новый муж принимал ее детей от первого брака как родных, без всяких условий. Правило не действовало разве что в одном случае — если вдова была намного старше нового мужа. Хотя и такой неравный брак случался: тогда, повзрослев, мужчина получал право взять и вторую жену, помоложе. Было у чукчей и зеркальное правило на случай, если умирала жена: мужчина мог жениться на ее сестре — этот обычай называется сорорат. Так родство между двумя семьями не терялось, что бы ни случилось.
Какой семейный обычай чукчей удивил вас больше всего?
И это не единственная необычная семейная традиция у этого народа. Свободные взгляды на отношения между мужчиной и женщиной, многоженство, групповые и гостевые браки — вплоть до недавнего времени семья у чукчей была устроена совсем не так, как принято у нас.
Сегодня в рубрике #народы_Арктики рассказываем о чукчах и их семейных традициях.
Путь к свадьбе
Судьбу ребенка часто решали заранее: родители двух семей договаривались о будущей свадьбе, когда дети еще лежали в колыбели. Но право жениться молодой человек должен был заслужить. Выкуп в привычном смысле — оленями или шкурами — чукчи не платили. Взамен жених должен был отработать в хозяйстве будущего тестя: пасти его оленей, помогать по хозяйству. Испытание растягивалось от нескольких месяцев до нескольких лет — в зависимости от достатка семьи жениха, — и за любую оплошность несостоявшегося зятя могли прогнать.
Дом на несколько поколений
Женившись, сын обычно оставался в доме родителей — так под одной крышей жили сразу несколько семей: старшее поколение и женатые сыновья с женами и детьми вели общее хозяйство. У каждой молодой семьи был свой полог для сна — маленькая комната из шкур внутри общей яранги.
Групповой брак
До середины XX века чукчи практиковали групповой брак — союз, который объединял до десяти супружеских пар. Мужчины в нем считались товарищами по жене. В такой союз брали не всех подряд: мужчины должны были быть ровесниками, жить в разных стойбищах и не быть родными братьями. Если товарищ приезжал в чужое стойбище, застигнутый непогодой или задержавшись на дальней охоте, хозяин уступал ему свое место в пологе, а сам на это время уходил — например, к стаду. Такие «мегасемьи» помогали выживать в суровых условиях Крайнего Севера: если с одним из товарищей случалась беда — он погибал на охоте или терял стадо, — о его жене и детях заботились остальные. Всех детей, что рождались в этом союзе, считали родными братьями и сестрами — им было запрещено жениться друг на друге.
Левират: жена по наследству
То, чего испугался Малыш, называется левират — брак вдовы с братом покойного мужа. Одинокой женщине с детьми и стадом в тундре было не выжить, а обычай позволял ей остаться в той же семье: новый муж принимал ее детей от первого брака как родных, без всяких условий. Правило не действовало разве что в одном случае — если вдова была намного старше нового мужа. Хотя и такой неравный брак случался: тогда, повзрослев, мужчина получал право взять и вторую жену, помоложе. Было у чукчей и зеркальное правило на случай, если умирала жена: мужчина мог жениться на ее сестре — этот обычай называется сорорат. Так родство между двумя семьями не терялось, что бы ни случилось.
Какой семейный обычай чукчей удивил вас больше всего?
Представьте, что в мире вдруг исчезли все краски. День за днем, месяц за месяцем вокруг только снег, пурга и десятки оттенков белого и серого. Примерно так выглядит Якутск большую часть года.
Чтобы в этом белом безмолвии что-то грело и радовало глаз, местная художница и урбанист Кыыдаана Игнатьева расписывает городские стены якутскими образами. Она выросла в маленьком селе Кытаанах в Чурапчинском улусе, а сейчас работает дизайнером в студии Артемия Лебедева и расписывает стены по всей России.
«В Якутии муралы стали очень популярны, думаю, из-за того что у нас почти круглый год зима. Зимой всё белым-бело и туманно. А росписи добавляют яркости и греют в холодные белые будни. Мы стараемся разрабатывать муралы на якутские темы, чтобы показать идентичность территории. Муралы, раскрывающие якутскую культуру, популяризируют изучение языка и истории нашего народа».
О себе
С детства рисовала и всегда чувствовала себя художником. Работа родителей была связана с людьми, поэтому их общественная деятельность и близость к людям вдохновили меня на то, чтобы рисовать не только для себя, но и для других.
В своих работах, изучая историю и культуру местного народа, выявляю идентичный код — как напоминание своего предназначения в век глобализации. У меня есть цель: сохранить культуру, традиции, быт и особенности места с помощью мурализма, мультимедийных выставок, дизайнерских проектов.
О Якутске
К Якутску у меня особое отношение — как к родственнику, которым можно иногда гордиться, иногда бывает стыдно за него, но все равно он свой, родной.
Когда друзья из других городов хотят приехать погостить, я им говорю: город еще не готов, давайте мы постараемся его улучшить. Ну, это шутки.
Мне нравится Якутск осенью, когда стоит золотая пора, нравится в мае во время парадов, нравится зимой, когда стоит сказочная морозная погода. Есть какая-то магия в нем.
О работе
Моими первыми рисунками стали два мурала — «Аан Алахчын Хотун» (дух-хранительница земли и деревьев в якутской мифологии в образе девушки в якутском наряде) и мурал, посвященный истории Якутска. Когда меня приглашают в другие города, первым делом начинаю изучать историю, чтобы рисунок имел какой-то смысл.
В основном пытаюсь делать яркие муралы, чтобы жители Якутии даже в зимние холода могли любоваться на красочные рисунки, которые дарили бы позитивное настроение.
Сейчас работаю в студии Артемия Лебедева. Отношусь к этой работе как к учебе, где еще и зарплату платят.
Об источниках вдохновения
В основном, я пытаюсь опираться на реальный мир, на то, что происходит вокруг нас. На данный момент очень популярной стала цифровизация. Я считаю, что в таких работах нет души. Свои работы я стараюсь сделать живыми, чтобы все было от сердца.
Также меня вдохновляют книги якутских писателей, основываясь на их произведениях, я создаю свое творчество.
О сохранении традиций
Я много путешествую по России и понимаю, что наш народ саха очень самобытен. Многие народности со временем утратили частичку своей уникальности. И видя, как якутская молодежь интересуется своей культурой, надевает национальные костюмы, изучает историю, понимаешь: наш народ един. Культура народа саха никогда не исчезнет, если будем ее развивать и увековечивать.
Пишите в комментариях, какой мурал понравился больше всего.
Чтобы в этом белом безмолвии что-то грело и радовало глаз, местная художница и урбанист Кыыдаана Игнатьева расписывает городские стены якутскими образами. Она выросла в маленьком селе Кытаанах в Чурапчинском улусе, а сейчас работает дизайнером в студии Артемия Лебедева и расписывает стены по всей России.
«В Якутии муралы стали очень популярны, думаю, из-за того что у нас почти круглый год зима. Зимой всё белым-бело и туманно. А росписи добавляют яркости и греют в холодные белые будни. Мы стараемся разрабатывать муралы на якутские темы, чтобы показать идентичность территории. Муралы, раскрывающие якутскую культуру, популяризируют изучение языка и истории нашего народа».
О себе
С детства рисовала и всегда чувствовала себя художником. Работа родителей была связана с людьми, поэтому их общественная деятельность и близость к людям вдохновили меня на то, чтобы рисовать не только для себя, но и для других.
В своих работах, изучая историю и культуру местного народа, выявляю идентичный код — как напоминание своего предназначения в век глобализации. У меня есть цель: сохранить культуру, традиции, быт и особенности места с помощью мурализма, мультимедийных выставок, дизайнерских проектов.
О Якутске
К Якутску у меня особое отношение — как к родственнику, которым можно иногда гордиться, иногда бывает стыдно за него, но все равно он свой, родной.
Когда друзья из других городов хотят приехать погостить, я им говорю: город еще не готов, давайте мы постараемся его улучшить. Ну, это шутки.
Мне нравится Якутск осенью, когда стоит золотая пора, нравится в мае во время парадов, нравится зимой, когда стоит сказочная морозная погода. Есть какая-то магия в нем.
О работе
Моими первыми рисунками стали два мурала — «Аан Алахчын Хотун» (дух-хранительница земли и деревьев в якутской мифологии в образе девушки в якутском наряде) и мурал, посвященный истории Якутска. Когда меня приглашают в другие города, первым делом начинаю изучать историю, чтобы рисунок имел какой-то смысл.
В основном пытаюсь делать яркие муралы, чтобы жители Якутии даже в зимние холода могли любоваться на красочные рисунки, которые дарили бы позитивное настроение.
Сейчас работаю в студии Артемия Лебедева. Отношусь к этой работе как к учебе, где еще и зарплату платят.
Об источниках вдохновения
В основном, я пытаюсь опираться на реальный мир, на то, что происходит вокруг нас. На данный момент очень популярной стала цифровизация. Я считаю, что в таких работах нет души. Свои работы я стараюсь сделать живыми, чтобы все было от сердца.
Также меня вдохновляют книги якутских писателей, основываясь на их произведениях, я создаю свое творчество.
О сохранении традиций
Я много путешествую по России и понимаю, что наш народ саха очень самобытен. Многие народности со временем утратили частичку своей уникальности. И видя, как якутская молодежь интересуется своей культурой, надевает национальные костюмы, изучает историю, понимаешь: наш народ един. Культура народа саха никогда не исчезнет, если будем ее развивать и увековечивать.
Пишите в комментариях, какой мурал понравился больше всего.
Источник фото: личный архив Кыыдааны