​​Не только Девятые симфонии являются Рубиконом для музыкантов, но и, начиная с Чайковского, – Шестые, за которыми уже закреплены темы сплетения со смертью. Такова и Шестая симфония Малера. Если Чайковский в своём опусе воплощал общий плач интеллигенции XIX века, то у Малера трагедия (не зря симфония названа Трагической) обретает общественный, – да черт с ним! – мировой характер. Неспроста первая часть начинается с трагического марша, который будто бы предрекает весь XX век. Этот фрагмент вызывает чувство дежавю. С первых аккордов мы узнаем музыку и Шостаковича, и Прокофьева, и Мясковского…

Симфонию Малер написал в 1904 году. Правда, впервые исполнена она была лишь в 1906 году. Все это происходило в благополучный период жизни композитора, который, увы, продлился не долго. Буквально на следующий год после премьеры у Малера от болезни умирает его четырёхлетняя дочь. Сложно не увидеть в этом ответа судьбы, вероятно, за связь с миром духов, который он воплотил в своём шедевре. Шестая симфония – это пророческое произведение, предсказывающее как личную трагедию автора, так и катастрофы двадцатого столетия. Его рефлексия на эти события, пускай заочная, отлично воплощена во второй части симфонии. Это мощнейшее анданте, – как скорбь за будущее, которое, конечно, великий художник Малер предчувствовал. Если Чайковский, затронув потусторонние темы в своей Шестой, накликал собственную смерть, то Малер предсказывает гибель целой эпохи.

С другой стороны, именно в анданте Малер находит возможность рассказать о своем горе, которое существует в его сущности, в природе, а не в каком-то конкретном внешнем проявлении. Музыка Малера это не описание внешнего мира, а внутренняя задумчивость, которую мы испытываем, когда погружаемся в собственное подсознание.

Финал симфонии, кажется, должен усмирить конфликты, подвести темы к свету, но музыка так и не выходит из минора. Преобладающая идея Шестой симфонии в том, что Земля – это «долина слез». В поздних работах Малер закрепится в этих мыслях и отстранится от мира темой песни Ф. Рюккерта «Я умер для людской суеты». Например, в финале Девятой симфонии ощущалось некое разрушение и разорение, она заканчивалась «концом музыки». Шестая же накрывает слушателя тьмой, но тьма эта не фатальная, она будто предлагающая нам убежище. Здесь отсутствуют агонические мотивы, нет разрушения и окончания. Скорее после финального аккорда ты чувствуешь себя еще живее чем раньше… #Малер

​​Чем отличается классическая музыка от популярной? Я думаю, что классика (в широком понимании слова) – это либо поиск, либо восхваление Бога. И не столько в религиозном контексте, сколько в философском. Сверхзадача популярной музыки – высказывание – социальное или личное. Произведение, которое мы публикуем сегодня – находится на границе этих двух умозаключений. Речь пойдет о современной оратории «Огонь в моем рту», американского композитора Джулии Вольф.

Это мощная работа, с сильной музыкальной составляющей, которая придется по душе и любителям популярной музыки, так как автор умело совмещает академические традиции с рок- и поп-мелодиями. Например, первая часть мне сильно напомнила композицию «O superman» Лори Андерсон. И в целом работа получилась даже не сколько музыкальной, сколько кинематографической, благодаря яркой динамике и конкретным образам. Отвлечение от абсолютной музыкальности, и все больший синтез звука с другими сферами искусства, будь то живопись, архитектура, кино – отличительная черта музыки XXI века.

«Огонь в моем рту» – это высказывание на тему американской трудовой истории. Речь здесь идет о пожаре 25 марта 1911 года на верхних этажах фабрики «Трайангл», когда погибло 146 рабочих, большая часть из которых женщины. Задействованный хор состоит тоже из 146 солисток. Их голос – это голос женской солидарности. Это боль от исторической несправедливости. Это протест против дискриминации и притеснения.

В произведении сплетены элементы из итальянской и идишской народной музыки, подчеркивающие мелодии Родины трудовых мигрантов. Рабочие-иммигранты не имели тогда никаких прав и никаких мер защиты. Это социальное пристрастие, в сегодняшней всепоглощающей политкорректности, выражает Вольф. Центральный фрагмент кантаты – «Протест» – посвящен Кларе Лемлих – правозащитнице рабочих, которая в одной из пламенных публичных речей произнесла фразу «У меня был огонь во рту», которая и стала названием оратории.

Произведение затрагивает актуальные и ставшие больными для современного общества темы. Из рефлексии композитора на исторические события своей страны, вырастает мощное социальное высказывание о дискриминации, правах, свободах и справедливости. Что это? Политическая мода, нашедшая воплощение даже в классической музыке или все-таки поиск правды, через осмысление боли и страдания? #Вольф

​​Почувствуйте глубину и масштаб моря. Величие, тайна и мощь океана запечатлены в звуке классических инструментов. Какие чувства могут вызвать музыкальные образы моря? Благоговение перед необузданной силой стихии. Одиночество в его необъятности. Страх от потусторонности его глубин. А главное – красота, иногда пугающая, но все равно вдохновляющая. Все это в сегодняшнем плейлисте, где собраны масштабные, величественные и глубокие произведения мировой классики. #Подборка

​​Увертюра «Гебриды, или Фингалова пещера» – прекрасный образец музыки романтизма и зрелой композиторской мысли Феликса Мендельсона. Что интересно, «Гебриды» не совсем типичное сочинение для лиричной натуры Мендельсона, так как оно наполнено каким-то нордическим, холодным и тревожным настроением, которое больше характерно, скажем, Сибелиусу или Вагнеру. Но в этом недружелюбном характере северного моря, у Мендельсона к финалу проявляются светлые мотивы успокоения и гармонии, которые уравновешивают конфликты и приводят слушателя к катарсису, т. е. душевному спасению. В других источниках же напротив финал рисуют как поглощение океаном человеческой сущности. В данном случае это традиционная для романтизма коллизия человека и судьбы, роковых сил, которые берут верх над смертностью, отчего едва слышимые мотивы первой темы тонут в мелодии бушующего океана. На мой же взгляд, у Мендельсона такой яркий финал больше героический, символизирующий, согласно традициям Моцарта и Бетховена, покорение моря человеком. В кульминации это не триумф рока, а победа человека. Именно поэтому динамичное окончание следует сразу после спокойной темы, т. е. уже после разрешения основного конфликта. #Мендельсон

​​​​​​Четвертая симфония Роберта Шумана. Одним только номером она может ввести вас в заблуждение, потому что на самом деле она вторая. Первоначальная редакция произведения была написана несколькими месяцами позже после премьеры Первой симфонии в 1841 г., но из-за новаторской структуры ре-минорной симфонии (2-й, т. е. 4-й) премьера прошла не так успешно, как хотелось бы. Позже, спустя 10 лет, Шуман перепишет оркестровку и опубликует сочинение уже под 4-м номером.

Сложность симфонии заключалась в том, что здесь все четыре части сплетены в единую драматургическую линию. Вся симфония, в некотором смысле, – это драматическое развитие первой части. Да, сейчас вы скажете: «А ч0 такого?», но для первой половины XIX века такое решение – новаторское, а посему и не совсем понятное современникам. Особенно, когда уже существовал симфонический эталон, казалось бы непоколебимый, в лице произведений Бетховена.

Оригинальная версия симфонии значительно короче, в основном потому, что при пересмотре работы Шуман добавил некоторые повторения первой и последней частей, переписал переходы от медленного введения в аллегро, а также между скерцо и финалом, используя основную тему первого фрагмента в качестве связующего мотива. Таким образом, произведение стало более связным с тематической точки зрения, и больше подходящим под традиции эпохи романтизма.

В этом наблюдаются как потери, так и выгоды. Возьмем, к примеру, начало финального фрагмента. В новой редакции вступление финала начинается с драматического вдоха, который предвещает яркую кульминацию. В оригинальной же версии, медленное введение плавно переходит в быструю основную тему. Благодаря пересмотру концепции, финал стал более ясным и логичным. С другой стороны, новая редакция потеряла ту радостную спонтанность, которая была в оригинале.

Это захватывающая работа. Все эти периферийные музыкальные связи придают симфонии загадочность какого-то пазла или изобразительных работ художника Эшера. Темы симфонии призваны разжечь волнение и оставить слушателя в состоянии сновидения, где все сплетается в единую, но не совсем понятную картину. Другой интересной особенностью я бы назвал постоянно вторгающиеся зловещие мотивы, прерывающиеся судорожными переходами в радостные темы. Музыка, скажем, не совсем психически стабильна, она биполярна, с регулярными перепадами, от волнительных настроений к безудержному ликованию. Возможно, здесь можно услышать проявление первых признаков расстройства личности самого Роберта Шумана.

Публикуем две редакции, 1841 и 1851 годов. #Шуман

​​В 2017 году прозвучала премьера Девятой симфонии («Линцская») молодого российского композитора и дирижера Антона Лубченко. А сейчас, впервые и эксклюзивно для вас, мы публикуем запись этого произведения. До сего момента в интернете симфония не размещалась.

Как сказал Владимир Федосеев, теперь у нас две «Линцские» симфонии, одна Моцарта, вторая – Антона Лубченко. Произведение очень интересное, так как в небольшой по продолжительности симфонии раскрыта связь основных музыкальных поколений, начиная от австрийских классиков, заканчивая русскими авангардистами – Шостаковичем и Прокофьевым.

По словам композитора, его «Линцская» посвящена австрийскому городу Линцу, но, на мой взгляд, работа гораздо глубже. Это не просто музыкальное воплощение города, – скорее авторская рефлексия на изменение музыкального языка. По настроению сочинение меланхоличное, словно композитора не отпускает печаль об утраченном времени, о неком разрыве с традициями на которых воспитана классическая музыка. Большая часть выводов, по моему мнению, неутешительны. Особенно ярко это прослеживается в финале второй – самой красивой части произведения.

С другой стороны, здесь прослеживается не только преемственность музыкальных поколений, но и взгляд на российскую историю. Ведь «Линцская» Антона Лубченко – это по-настоящему русское произведение. С ее первых нот узнается Россия. Красивая, масштабная и противоречивая.

Каждая часть произведения предварена выдержками из дневника композитора, которые представляют некую программу симфонии. Эти записи можно прочесть здесь. Но я все-таки убежден, что они не раскрывают всего замысла симфонии. #Лубченко

​​Как подойти к классической музыке в век победившего феминизма? Слушать произведения сильных и независимых. Одна из таких – Этель Смит. Прославилась, правда, она больше как деятель суфражистского движения, а не как композитор, но хорошую музыку написать успела. Например, Мессу ре-мажор, которую мы и послушаем.

Интересный момент мессы, что ее финал – это Gloria, а не Agnus Dei, как положено по литургической конвенции. Такой прием использован для того, чтобы придать произведению победоносный характер. Это можно интерпретировать, как победу человека над Богом. Напомню, что сама Смит была атеисткой. И хотя мессу сложно назвать выдающимся произведением, она вторична по отношению к тому же «Военному реквиему» Брамса, но тенденцию к атеизму в музыке Смит уловила ловко, можно даже сказать – предрекла. Пускай и неосознанно.

Драматизм произведения достигается не за счет сложной гармонической структуры, а больше благодаря техническим ухищрениям и комбинированию хоровых и сольный партий. Учитывая, что это серьезный жанр религиозной музыки, такие приемы смотрятся больше как хулиганство. Да и сама Смит объясняла, что ее цель – издавать шум, который бы доносился в дома слушателей. Бернард Шоу сравнивал «Глорию» с вступлением к космической опере, и высказал мнение, что «все произведение, хотя и внешне очень приличное, имеет скрытую ненормативную лексику». #Смит

​​И вновь слушаем творения женщин. На этот раз фортепианный концерт Клары Шуман, который она написала аж в 13 лет. Вообще Клара удивительный композитор, грустно лишь то, что ее известность не достигает тех масштабов, какой есть, скажем, у ее мужа – Роберта Шумана. Ведь виртуозность ее произведений не уступает сочинениям знаменитых композиторов мужчин. #Шуман

​​Религиозная музыка обладает каким-то мистическим эффектом, благодаря которому, даже не понимая ее сполна, мы погружаемся в умиротворенное и задумчивое состояние. Благодаря ней наши мысли возвышаются, мы освобождаемся от бытовых проблем и начинаем думать о вечных, непознанных вещах. Особенно сильно этот эффект действует от прослушивания средневековых хоралов, гармонию которых мы не можем понять умом, поэтому чувственное восприятие усиливается. А если в такую музыку добавить элементы джаза, в частности пение саксофона, то она обретет иной смысл и подарит новые ощущения.

Послушайте сборник произведений Яна Гарбарека с философским, несколько отстраненным названием «Помни меня, моя дорогая». В этом альбоме представлены как интерпретации средневековых секвенций (Перотин, Бингенгская, Брюмель) и религиозных произведений композиторов XX века, так и сочинения самого Гарбарека. Это очень искусное и умелое совмещение джаза и религиозной музыки. #Гарбарек

Бодрящая чашка горячего кофе... Что может быть лучше? Только подборка энергичной классической музыки. Здесь вы найдете мелодии, полные движения и энергичных ритмов. Пусть она подарит вам дополнительный заряд бодрости и мотивацию для продуктивной работы и учебы. #Подборка

В этой статье мы собрали пятерку главных шедевров, которые, по нашему мнению, должен послушать каждый. Все указанные сочинения уже публиковались на канале, поэтому в статье даны ссылки на посты с прикрепленными аудиозаписями. Переходите и слушайте. #Подборка

Мы продолжаем публиковать наши старые заметки о музыке, сопряженные одной идеей. Сейчас речь пойдет о выдающихся симфониях великих композиторов. Все аудиозаписи опубликованы в канале, а в прикрепленной статье даны кликабельные ссылки для перехода. #Подборка