Небольшое размышление на тему, что же полезного в классической музыке и чему она способна нас научить. #Чтение

Третий «кит» советской музыки — так называют Дмитрия Кабалевского. Пожалуй, главный шедевр в его творчестве — Вторая симфония. Кокетливо торжественная и экзистенциально печальная. Произведение, впитавшее лучшие традиции русских романтиков и советских модернистов. О нем и хочется поговорить подробнее в прикрепляемой статье. #Кабалевский

Все больше убеждаюсь, что примерно 90% людей не знают, что такое современная академическая (классическая) музыка, поэтому за таковую принимают саундтреки к фильмам и иные произведения, написанные для инструментов (скрипка, фортепиано). Таким образом, Эйнауди или Ханс Циммер считаются современными классиками. Еще более нелепый, но укрепившийся термин — неоклассика. В прикрепляемой статье попробуем разобраться в этих заблуждениях. #Чтение

​​​Произведение не для детей, не для слабонервных. Оратория «Жанна д’Арк на костре» Артюра Онеггера — это откровение об уничтожении человеческого достоинства, беспощадно затоптанного невежеством и грубой силой. Глобально — это история о зарождении бесчеловечности, о доминировании пороков, которые подобно наркотику заражают общество. В этом произведении, сочетая различные жанры, от средневековых мистерий, до модернистских нервных дисгармоний, композитор иллюстрирует состояние предвоенной Европы, погрязшей в страхах и слабостях.

«Жанна д’Арк на костре» — это музыкальная фреска, состоящая из почти что кинематографических сцен, изображающих последний час жизни св. Жанны. Не зря кстати известный режиссер Роберто Росселлини позже поставил одноименный фильм. Мученичество Жанны д’Аркт для французов является символом спасения нации. Самые светлые фрагменты опуса — это воспоминания главной героини. В этом можно усмотреть символическое значение. Автор таким образом соотносит прошлое и настоящее. Подобно композиторам того периода, он намекает на то, что путь к спасению в национальных традициях.

Вообще оратория полна символов и отсылок. Чего стоит образ самой Жанны на костре, который соотносится с распятием Христа. Для XX века это более близкий и подходящий персонаж для интерпретации вечного сюжета о предательстве и человеческой жестокости. Например, в третьей сцене, где священнослужители обвиняют Жанну словами «Еретик! Ведьма! Отступница», звучит как звон колоколов хорал «Assez! Assez! Assasez!», параллельно демонстрируя голос свыше: «Достаточно! Достаточно! Достаточно!». А в речитативной части, которая звучит как лай собак, Жанну приговаривают к смертной казни. Здесь можно услышать отсылки к «Страстям по Иоанну» И. С. Баха. Сам же автор таким приемом сравнивает ложных священников с дикими зверями. А еще интересный момент в финале, — мотив соловья, который позже будет использован в «литургической симфонии» Онеггера, символизирующий призыв к прочному миру. Это «Птичья тема», представляющая голубя мира.

Это сильное произведение с множеством смыслов, которые интересно искать, учитывая ситуацию в предвоенный период XX века. «Жанна д'Арк на костре» слушается и как победоносная ода свободе, вечной борьбе и спасению, так и напротив — как мольба Богу во время страшного суда. Это же и художественное представление пришествия Дьявола, который «убил» Бога, принеся в мир войну, страх и несправедливость. #Онеггер

У Белы Бартока есть не особо известное, но интересное сочинение – музыка к балету «Деревянный принц». Написана она была во время Первой мировой войны, что, на мой взгляд, безусловно, отразилось на общем тоне мелодии. А вот жанрово это отличный пример позднего романтизма. Обратите внимание на драматургическую структуру произведения. Начинается оно словно во мраке, потом переходит к светлым тонам, которые позже вновь уходят во тьму. Для начала XX века такая внутренняя тревога понятна. Сложно назвать хоть кого-то, кто творил в те времена и не испытывал экзистенциального страха. Я бы даже осмелился назвать «Деревянного принца» пророческим, ибо его глубинная проблематика схожа с переживаниями советских композиторов, сочинявших в период 1930-1940 годов. Здесь даже финальный фрагмент, озаглавленный как Happy End, не внушает ничего позитивного. Подробнее о произведении рассуждаем в прикрепляемой статье. #Барток

​​Благодаря И. С. Баху мы знаем, что такое вечность, и то, что бессмертие существует. Сегодня день памяти великого композитора. 269 лет с того дня, как И. С. Бах покинул бренную Землю.

Что-то давно мы не делали плейлисты. Исправляемся. Эта подборка унесет вас из этого мира. Музыку мы собрали разную. Часть мелодий тоскливо смотрит на ночное небо с надеждой, утешением и созерцанием. Другая половина – носит характер научной фантастики, и отражает волнения и страхи человечества перед лицом бесконечного и необъятного космоса. #Подборка

​​Хочу вновь обратить ваше внимание на современную академическую музыку. Послушайте небольшую симфоническую зарисовку молодого американского композитора Мейсона Бейтса — «Mothership». Она придется по нраву ценителям сложной электронной музыки. Особенность произведения в музыкальной игре с ритмами современного танца. Если раньше композиторы обыгрывали народные танцы — мазурки, вальсы, польки, — здесь автор аналогичным образом интерпретирует уже современные — хаус, джаз-модерн и джампстайл. Все это звучит современно и актуально.

Какого-то глубокого содержания в музыке я не вижу, но технически сделано интересно. Учитывая «космическую» тему произведения, то в некоторых местах оно напоминает управление космическим кораблем с его многочисленными механизмами, которые гармонично взаимодействуют друг с другом. А вот человека и его личности, на мой взгляд, тут нет. Кстати этот же композитор написал оперу про Стива Джобса, которая была посвящена не сколько персоне, сколько нулям и единицам. Такая концепция чувствуется и в Motherhip, где сложные технические устройства существуют сами по себе. Человек им просто не нужен. #Бейтс

​​Нашел я тут пластинку с двумя записями – Вторым фортепианным концертом Прокофьева и Первым фортепианным Чайковского. Как только последняя нота советского модерниста закончила свой музыкальный марш, включилась запись Чайковского... И на душе сразу стало легко. В очередной раз я пришел к выводу, что романтизм – лучшая страница музыкального развития. К счастью, мы уже публиковали Петра Ильича, поэтому вам предлагаем погрузиться в мятежную антиромантическую суть натуры молодого Прокофьева и послушать его Второй концерт.

В первой части чувствуется как романтическая структура произведения просто выбивается модернистскими конструкциями. Так композитор рушит старую школу, вступает с ней в конфронтацию. «Поющее» фортепиано, принятое в традициях Шопена, Листа, Чайковского, – Прокофьев выбрасывает в окно. Жесткие удары по клавишам будто затаптывают консервативные течения в музыке. Автор утверждает фортепиано как ударный, а не поющий инструмент.

С партитурой концерта произошла интересна история. Написана она была в 1913 году, а в 1918-м, во время гастролей композитора в США, жильцы в его петроградской квартире использовали нотные записи в качестве растопки. Так первоначальная редакция была утеряна, но это не помешало Прокофьеву в 1923-м году реконструировать опус. По данным автобиографии автора, «углы» концерта были сглажены, развитие стало немного сложнее, а форма обрела изящность – менее «квадратную». Вероятно, сочинение стало более зрелым и потеряло юношеский нахрап. Сегодня мы знаем этот концерт именно во второй редакции. #Прокофьев

​​Франсуа-Жозеф Госсек – один из самых значительных композиторов конца XVIII века. Он родоначальник французской симфонии и видный музыкальный деятель Великой французской революции, т. е. организатор массовых музыкальных мероприятий тех лет. Мы опубликуем одни из первых шести симфоний (соч. 4), которые, несомненно, оказали огромное влияние на развитие симфонической музыки в целом. Почему же Госсек не вошел в историю как великий симфонист? Думаю, связано это с возросшей популярностью симфоний Й. Гайдна, в том числе и в Париже, поэтому Госсек позднее просто потерял интерес к этому жанру. Большинство его работ на этом поприще написаны до 1780 года, а пик творческой деятельности Гайдна как раз пришелся на период 80–90-х годов XVIII века.

Послушайте Госсека – это чистый и искренний классицизм в своей совершенной форме. Такая музыка – свободы и любви – предвосхитила и вдохновила будущие революционные настроения. #Госсек

Составили новую подборку книг, которая поможет вам лучше понимать классическую музыку. Первую часть смотрите тут. Здесь мы сохраняем принцип ранжирования изданий — от простых книг, подходящий для «чайников», до серьезных научных исследований. Все книги можно скачать в удобном для вас формате. #Чтение

​​Не только Девятые симфонии являются Рубиконом для музыкантов, но и, начиная с Чайковского, – Шестые, за которыми уже закреплены темы сплетения со смертью. Такова и Шестая симфония Малера. Если Чайковский в своём опусе воплощал общий плач интеллигенции XIX века, то у Малера трагедия (не зря симфония названа Трагической) обретает общественный, – да черт с ним! – мировой характер. Неспроста первая часть начинается с трагического марша, который будто бы предрекает весь XX век. Этот фрагмент вызывает чувство дежавю. С первых аккордов мы узнаем музыку и Шостаковича, и Прокофьева, и Мясковского…

Симфонию Малер написал в 1904 году. Правда, впервые исполнена она была лишь в 1906 году. Все это происходило в благополучный период жизни композитора, который, увы, продлился не долго. Буквально на следующий год после премьеры у Малера от болезни умирает его четырёхлетняя дочь. Сложно не увидеть в этом ответа судьбы, вероятно, за связь с миром духов, который он воплотил в своём шедевре. Шестая симфония – это пророческое произведение, предсказывающее как личную трагедию автора, так и катастрофы двадцатого столетия. Его рефлексия на эти события, пускай заочная, отлично воплощена во второй части симфонии. Это мощнейшее анданте, – как скорбь за будущее, которое, конечно, великий художник Малер предчувствовал. Если Чайковский, затронув потусторонние темы в своей Шестой, накликал собственную смерть, то Малер предсказывает гибель целой эпохи.

С другой стороны, именно в анданте Малер находит возможность рассказать о своем горе, которое существует в его сущности, в природе, а не в каком-то конкретном внешнем проявлении. Музыка Малера это не описание внешнего мира, а внутренняя задумчивость, которую мы испытываем, когда погружаемся в собственное подсознание.

Финал симфонии, кажется, должен усмирить конфликты, подвести темы к свету, но музыка так и не выходит из минора. Преобладающая идея Шестой симфонии в том, что Земля – это «долина слез». В поздних работах Малер закрепится в этих мыслях и отстранится от мира темой песни Ф. Рюккерта «Я умер для людской суеты». Например, в финале Девятой симфонии ощущалось некое разрушение и разорение, она заканчивалась «концом музыки». Шестая же накрывает слушателя тьмой, но тьма эта не фатальная, она будто предлагающая нам убежище. Здесь отсутствуют агонические мотивы, нет разрушения и окончания. Скорее после финального аккорда ты чувствуешь себя еще живее чем раньше… #Малер

​​Чем отличается классическая музыка от популярной? Я думаю, что классика (в широком понимании слова) – это либо поиск, либо восхваление Бога. И не столько в религиозном контексте, сколько в философском. Сверхзадача популярной музыки – высказывание – социальное или личное. Произведение, которое мы публикуем сегодня – находится на границе этих двух умозаключений. Речь пойдет о современной оратории «Огонь в моем рту», американского композитора Джулии Вольф.

Это мощная работа, с сильной музыкальной составляющей, которая придется по душе и любителям популярной музыки, так как автор умело совмещает академические традиции с рок- и поп-мелодиями. Например, первая часть мне сильно напомнила композицию «O superman» Лори Андерсон. И в целом работа получилась даже не сколько музыкальной, сколько кинематографической, благодаря яркой динамике и конкретным образам. Отвлечение от абсолютной музыкальности, и все больший синтез звука с другими сферами искусства, будь то живопись, архитектура, кино – отличительная черта музыки XXI века.

«Огонь в моем рту» – это высказывание на тему американской трудовой истории. Речь здесь идет о пожаре 25 марта 1911 года на верхних этажах фабрики «Трайангл», когда погибло 146 рабочих, большая часть из которых женщины. Задействованный хор состоит тоже из 146 солисток. Их голос – это голос женской солидарности. Это боль от исторической несправедливости. Это протест против дискриминации и притеснения.

В произведении сплетены элементы из итальянской и идишской народной музыки, подчеркивающие мелодии Родины трудовых мигрантов. Рабочие-иммигранты не имели тогда никаких прав и никаких мер защиты. Это социальное пристрастие, в сегодняшней всепоглощающей политкорректности, выражает Вольф. Центральный фрагмент кантаты – «Протест» – посвящен Кларе Лемлих – правозащитнице рабочих, которая в одной из пламенных публичных речей произнесла фразу «У меня был огонь во рту», которая и стала названием оратории.

Произведение затрагивает актуальные и ставшие больными для современного общества темы. Из рефлексии композитора на исторические события своей страны, вырастает мощное социальное высказывание о дискриминации, правах, свободах и справедливости. Что это? Политическая мода, нашедшая воплощение даже в классической музыке или все-таки поиск правды, через осмысление боли и страдания? #Вольф