​​Ice Field – это симфоническая поэма американского композитора Генри Бранта. За это произведение он кстати получил Пулитцеровскую премию в 2002 году. Запись уникальная, слушать нужно только в наушниках. Это обширный звуковой ландшафт для 100 исполнителей, расположенных в разных частях симфонического зала, за счет этого создается эффект пространственной композиции. Музыка – чистая концепция. Единая форма. Она хорошо характеризует век постмодернизма, где все субъективно, а правда затерялась в океане концепций.

Особенность музыкального видения Генри Бранта в том, что он работает не со знакомыми нам «тремя китами» музыкальной композиции – высота, ритм и тембр, а создает четвертое измерение – пространство. Главное не что, а как (!) звучит – фундаментальный аспект его творчества. «Пространство для меня – это не конвенция, где аудитория в одном месте, а артисты в другом. Для меня пространство – это средство выразительности...» – уточнял Брант в одном из интервью. Произведение Ice Field написано конкретно для исполнения в симфоническом зале им. Луизы Дэвис в Сан-Франциско, в котором должны в разных местах располагаться музыканты. Центр мелодии – это акустика зала. Концертное помещение здесь выступает в качестве дирижера. Его архитектура диктует расположение музыкантов. Музыка будто бы освобождается от человеческого фактора и зависит лишь от естественных условий. Это совпадает с моей концепцией о цикличности музыкального развития, где достигнув своего апогея, музыкальная выразительность вернулась в первоначальную точку – тишину, а уже из этой тишины стали рождаться звуки, образуя в своем хаосе гармонию и мелодию. Если в древние времена, предположим, это были звуки природы, то в век технологий, это, конечно, – архитектура, оставшаяся нам от предтечей, где и синтезируется свой звук, своя музыка. #Брант

​​​​28 мая 1923 года родился Дьёрдь Лигети – венгерский композитор-авангардист и экспериментатор, один из самых значительных музыкантов ХХ века. Его творчество золотой страницей вошло в сокровищницу мировой музыки, существенно повлияв на пути развития современного искусства. Поэтому сегодня хочу дать послушать его фортепианный цикл этюдов. Это квинтэссенция развития пианизма.

Когда композиторы, вроде Бартока, Дебюсси или Стравинского, написали фортепианные этюды в начале XX века, они продолжали традиции XIX века, в первую очередь основанные Фредериком Шопеном и Ференцом Листом. К концу двадцатого столетия эти традиции перестали существовать. После того, как радикальные авангардные движения, вроде сериализма (см. Wiki. – Прим. Ред.), очистили все, что связано с веком романтизма, этюд как жанр стал пережитком другого времени. Поэтому на закате XX века цикл этюдов Лигети был встречен с долей скепсиса, ибо фортепианные миниатюры не вписывались ни в рамки постмодернистских причуд, ни в рамки возрождения романтизма. Хотя сам Лигети, конечно, был заинтересован в том, чтобы воскресить великую музыкальную традицию и раскрыть ее потенциал в современной форме. Все-таки, как никак, его творческий и рефлексивный подход всегда был обращен к наследию прошлого.

С другой стороны, намерение композитора написать подобный цикл объясняется тем, что он сам любил играть на фортепиано, – и это достаточная причина для создания сложнейших этюдов. А еще благодаря им Лигети ставит себя в один ряд с Шопеном, Листом, Шуманом и Дебюсси, которые также создали важные для своего времени этюды.

Не стоит это произведение рассматривать исключительно с точки зрения полифонических упражнений. Полифония здесь понимается в расширенном смысле. Автор соединяет в них материал самых разных европейский и восточных культур, от Балкан до Африки и Азии. Это своего рода философско-музыкальное исследование многоголосой природы мира. Здесь и музыка, и живопись и поэзия – все это выходит за рамки простых технических упражнений. У этюдов нет никаких ограничений для фантазии слушателей. Сам же автор оставил нам подсказки в виде названий к каждому этюду, которые одновременно являются программой к музыке. #Лигети

Огонь очаровывает всех. В отличие от таких абстрактных понятий, как бесконечность или гравитация, а также способность Криштиану Роналду держать мяч у своих ног, – огонь – это повседневное явление, которое мы можем создать в одно мгновение и внимательно рассматривать своими глазами. Неудивительно, что он очаровывал композиторов с тех пор, как появилась классическая музыка.

Наш плейлист – «Огонь» – включает в себя некоторые самые известные музыкальные образы огня, от странного воспоминания Вагнера о магическом круге пламени, до попыток Генделя вызвать волнение фейерверков двумя веками ранее. Здесь также присутствуют редкие произведения, выражающую огненную стихию в своей музыке. Какие-то сочинения, вероятно, не имеют конкретной привязки к пламени, но их мелодии горят страстью. #Подборка

​​«Годы странствий» Ференца Листа хорошо подойдут для прослушивания тем, кто хочет вернуться на пару сотен лет назад во времена, когда, казалось бы, по-настоящему любили, мечтали и ничего не боялись. Для тех, кто хочет заглянуть вглубь себя. Это музыка, которую надо чувствовать, а не слушать.

Речь идет о фортепианном цикле, описывающем реальные места посещения композитора во время его путешествия в Швейцарию и Италию в 1830-х годах. Интересна здесь не сколько описательная часть и заимствование элементов народной музыки, сколько система образов, выходящая за рамки музыкальной программы. Символизм тут первичен. Например, Лист иногда в начале партитуры помещает цитаты из Шиллера, Сенака и Байрона, которые несколько противоречат концепции программной музыки, тем самым предвосхищая поэтическое начало мелодии. Это же подтверждают слова автора в предисловии к первой редакции сборника «Альбома путешественника»: «Музыка – это поэтический язык, возможно, более подходящий, чем сама поэзия для выражения всего, что открывает необычные горизонты, все что ускользает из виду, все что волнует нас в непостижимых глубинах нетленных желаний...».

Другими словами, Лист не писал программную музыку, которая описывает какую-то определенную сцену. Он передает чувство, испытываемое им, – чутким, восприимчивым художником, – при виде достопримечательностей, природы, людей... Можно сказать, что это живые впечатления от отпуска, выраженные музыкальными средствами. Но, конечно, в сущности все намного сложнее, – композитор углубляется в суть романтизма – психологическую составляющую, я бы даже сказал в психоанализ, – выводя формулу души. Эмоции, впечатления можно выразить поэзией, но еще лучше музыкой, оставляя лишь неосязаемое, т. е. чувство. #Лист

​​Струнный квартет ми-минор Эдварда (Эдуарда) Элгара – шедевр, пускай и не такой известный, как его виолончельный концерт или Энигма-вариации. Это сложное, зрелое произведение пятидесятилетнего композитора. Написан квартет в 1918 году – в год окончания Первой мировой войны, которая, несомненно, наложила свой отпечаток на Элгара, как и на всю европейскую музыку того периода. Чувство смерти, которое присутствовало в музыке автора и раньше, теперь стало доминирующей константой. Впрочем, начиная со Второй симфонии, крупные оркестровые сочинения музыканта не заканчиваются триумфом. Напомню, что Вторая писалась в честь короля Эдуарда VII, который внезапно скончался во время работы над симфоний. А перед этим Элгар потерял шестеро своих друзей. Эти события, как и война, сыграли ключевую роль в тематике его поздних произведений.

В какой-то степени Струнный квартет ми-минор является прощальной песней золотого периода романтизма, которому уже не было суждено расцвести. Послевоенное время требовало от музыки новых средств выразительности, более жестких и агрессивных, потому мягкой, увядающей романтической печали Элгара было суждено уйти в забвение вместе с целой эпохой.

Первая часть произведения является неким «воспоминанием», ее композиционные приемы постоянно отсылают нас к более ранним работам Элгара: то к первым двум симфониям, то к его же серенаде для струнных. В этих «отсылках» чувствуется какое-то желание оглянуться на свой жизненный опыт, поставить точку, в конце концов, – смириться. Тема смирения вообще характерна для поздних романтиков, которые столкнулись с гибелью не только целых народов и государств, но и со смертью родного им музыкального языка выразительности. Это можно услышать в неровных, почти атональных фрагментах, где скрипки словно бьются в конвульсиях, имитируя смерть, отнюдь не в ее романтических проявлениях. Эти темы вторгаются в гармоничный строй мелодии, создавая драматический накал, отдаляя композитора от прошлого и диктуя ему будущее. Конфликт двух эпох и поиск своего места в новом веке проявляется и здесь.

Во второй части квартета соло скрипки напротив призвано выразить красоту и выбраться из оков траурного минора. Этот фрагмент – иллюзия – зеркальное отражение первого. Этакое сновидение, где минор становится скорее отзвуком. Здесь хочу процитировать жену композитора Леди Элгар, на похоронах которой, кстати, исполняли именно эту часть квартета: «Эдвард пишет замечательную музыку, наполненную живыми звуками леса, среди которых слышится плач, которым пронизана симфония войны».

Финал произведения уже лишен лирических мотивов, связанных с воспоминаниями и мечтательностью. Это скорее зрелый взгляд на современность (т. е. на послевоенную Англию), от которой Элгар пытается отдалится. Данный фрагмент непрост как с гармонической точки зрения, так и с тематической. Сложно сказать каково заключение автора, то ли виртуозное Allegro – это попытка вознестись над временем, заигрывая с современными музыкальными тенденциями, то ли наоборот – тревога за будущее. #Элгар

С чего начинать слушать классику? Примерно так звучит один из самых популярных вопросов среди меломанов. Пробуем разобраться. #Чтение

«Летнее настроение» – это подборка произведений от Вивальди до Вагнера, от Грига до Гершвина. Идеальное музыкальное сопровождение для ленивых солнечных дней, знойных долгих вечеров и ясных, теплых ночей. #Подборка

​​Музыка Нино Роты относится к фильмам Федерико Феллини примерно также, как масло к хлебу. Мы публикуем альбом, выпущенный в честь 40-летия со дня смерти Роты в апреле 1979 года. Альбом содержит музыку из классических фильмов великого итальянского режиссера – «Амаркорд», «8 ½», «Сладкая жизнь», «Казанова Феллини» и «Цирк».

Кинематографический мир Феллини позволил Нино Роте полностью раскрыть свой творческий потенциал, и это на фоне того, что режиссер не видел в музыкальном сопровождении какой-то высшей сферы. Сам Феллини творческий союз с Ротой считал «слиянием двух темпераментов, двух натур, двух существ, которые в своих пределах не имели иного выбора, кроме как сожительствовать в процессе создания фильмов».

Сегодня музыка Роты многими любима, кто-то вовсе ее причисляет к числу классики. Хотя современники композитора считали его лишенным чувства вкуса из-за тесной связи с музыкой кинематографа. Как бы ни комильфо писать музыку – королеву искусств, – к каким-то там фильмам. Самого же Роту волновало только одно – создание музыки, которая вступала бы в диалог с изображением на экране. Он не верил в различие между жанрами, его задача заключалась в том, чтобы мелодия не подавлялась кадром. #Рота

​​Не самый известный реквием – Реквием Камиля Сен-Санса. В эпоху масштабных, пышных реквиемов Берлиоза или Верди, Сен-Санс написал строгую, в чем-то минималистскую католическую мессу. И хотя самого композитора сложно назвать сильно верующем человеком, музыку он сочинил воздушную и одухотворенную. Особенность его Реквиема в богатом звучании органа, который, на мой взгляд, только дополняет возвышенный характер данного произведения.

Парадокс в том, что религиозное произведение написал по сути атеист. Например, известен случай, когда Сен-Санс договорился о том, чтобы на церемонии крещения крестника, его представлял другой человек, аргументируя этот поступок такими словами: «Вы знаете мое отвращение к религиозным церемониям» (из письма Сен-Санса его другу). Вероятно, из-за прохладного отношения к духовенству, музыка Реквиема получилась такой строгой и я бы сказал безэмоциональной.

Мы знаем, что Реквиемы бывают разные. Например, противоположность апокалиптическому трауру Берлиоза – утешительный, рефлексивный Реквием Форе. Произведение Сен-Санса стоит где-то посередине между ними. Безусловно, Сен-Санс учтиво обращается с текстами богослужения. Обратите внимание, как вырастает мелодия в Kyrie в убедительную скорбную мантру. Фрагмент Dies irae звучит по-человечески, что сильно отличает его от других реквиемов. Здесь композитор отходит от католических догм о Божьем гневе и рисует, скорее, испуганного человека.

Реквием Сен-Санса больше обращен к человеку и его печали, нежели к воспеванию Бога. По этой причине в мессе присутствуют элементы светской музыки. Например, Dies irae очень близка к традициям оперы – это же прямой диалог хора и солиста. Такой прием можно интерпретировать как разговор Бога и человека. Причем без пафоса, какой есть у Бетховена, и без преклонения, какое есть у Чайковского. Dies irae скорее демонстрирует спокойную беседу. Сенс-Санс не пытается побороть небеса, не пытается с ними сравняться, наоборот, подобно фаустовскому герою, – его интересует лишь разговор с высшими силами.

В Hostias, Sanctus, Benedictus и Agnus Dei солисты уже сливаются с хором, говорят как бы на равных, восхваляя всевышнего. Я бы сказал, что в произведении присутствует весь путь – от страха перед смертью до разговора с Богом и окончательному смирению.

Музыка – это мир духов. С ней надо обращаться осторожно. Реквием для Сен-Санса стал роковым произведением. Спустя шесть дней после премьеры у композитора погибает сын из-за несчастного случая. Он выпал из окна новой квартиры. Буквально спустя несколько недель после этого – умирает от болезни его второй сын. Впоследствии эти обстоятельства привели к разводу с женой, которая «вернулась» к Сен-Сансу спустя десятилетия – на его похороны. #Сен_Санс

​​Когда мы говорим о т. н. современной классике, то чаще всего имеем ввиду какие-то бессодержательные музыкальные пьесы на фортепиано, саундтреки к фильмам или громоздкие академические потуги на оригинальность, теряющиеся за попыткой подражать всем великим сразу. Главная проблема сегодняшней серьезной музыки в том, что пропал элемент поиска. Композиторы не ищут и не рассказывают истории. Если вспомнить лучшие творения классической музыки, то они всегда о чем-то предупреждали или передавали личные переживания.

Кажется, что век большой музыки прошел. Я говорил ранее, что достигнув пика музыкального развития, оно остановилось и началось сначала. Сегодня академическая музыка пребывает в младенческом состоянии, а основной звуковой фон – это развлекательные композиции, которые, благодаря звукозаписывающим компаниям и расширению средств распространения, затмили собой музыкальных атлантов. Вероятно, что истинные шедевры – откровения, – будут доступны слушателям следующих поколений. Через 100-200 лет. Какова будет их форма сложно сказать. Но пока мы живем в эпоху тишины из которой рождается новый звук.

Подтверждение своей теории я нашел в музыке Джона Лютера Адамса. Его задача – описать состояние природы. И в отличие от, допустим, классиков, его произведения не живописные, они не пытаются описать мир. Скорее это попытка интерпретировать звук Земли, в частности звук океана, пустыни, леса или реки, – добраться до сути вещей. Достигается это за счет минимализма в звуке и отсутствия драматургической составляющей. Здесь музыка – это звуковые волны, которые образуют медитативную, почти что шаманскую атмосферу. Благодаря извлечению звука – первоосновы музыки, – композитор осмысляет природные стихии.

Это интересно с точки зрения начального этапа. В древности, когда племена только научились извлекать звук, они не создавали музыкальные произведения в сегодняшнем контексте этого слова. Их интересовала скорее сама природа звука, который служил элементом атмосферы давних обрядов. Примерно к такому же примитивизму академическая (классическая) музыка пришла сегодня. Звук и его форма стали первичны.

Для примера публикую композицию «Become Ocean» Джона Лютера Адамса. В аннотации к партитуре композитор объясняет, что «жизнь на этой земле впервые возникла из океана. И по мере того, как тает полярный лед и поднимается уровень океана, мы, люди, сталкиваемся с перспективой стать океаном». Это философское замечание я бы интерпретировал не сколько как угрозу перед проблемой глобального потепления, а скорее как то, что искусство, ранее вознесенное до небес, вновь обмельчало в сравнении со стихиями природы, и находясь ныне в примитивном творческом состоянии – спустя века мы вновь достигнем новых океанических масштабов.

За это произведение композитор был удостоен Пулитцеровской премии в 2014 году. #Адамс

Небольшое размышление на тему, что же полезного в классической музыке и чему она способна нас научить. #Чтение

Третий «кит» советской музыки — так называют Дмитрия Кабалевского. Пожалуй, главный шедевр в его творчестве — Вторая симфония. Кокетливо торжественная и экзистенциально печальная. Произведение, впитавшее лучшие традиции русских романтиков и советских модернистов. О нем и хочется поговорить подробнее в прикрепляемой статье. #Кабалевский

Все больше убеждаюсь, что примерно 90% людей не знают, что такое современная академическая (классическая) музыка, поэтому за таковую принимают саундтреки к фильмам и иные произведения, написанные для инструментов (скрипка, фортепиано). Таким образом, Эйнауди или Ханс Циммер считаются современными классиками. Еще более нелепый, но укрепившийся термин — неоклассика. В прикрепляемой статье попробуем разобраться в этих заблуждениях. #Чтение