Во-первых, декабристы настаивали на том, что русская история – это история народа. Никита Муравьев так и начинает свою критическую статью о карамзинской «Истории», в пику ее «посылу» («история народа принадлежит царю»): «История принадлежит народам». Во-вторых, русская история – это история свободного народа, который в начале своего бытия управлялся демократически: «Древние республики Новгород, Псков и Вятка наслаждались политическою и гражданскою свободою <…> и в других областях России народ стоял за права свои, когда им угрожала власть <…> общинные муниципальные учреждения и вольности были в древней России во всей силе, когда еще Западная Европа оставалась под гнетом феодализма». Затем эта свобода была «похищена» московскими князьями, «обманом» присвоившими «себе власть беспредельную, подражая ханам татарским и султану турецкому <…> Народ, сносивший терпеливо иго Батыя <…> сносил таким же образом и власть князей московских, подражавших во всем сим тиранам» (Н. Муравьев).

Таким образом, история послемонгольской России – история борьбы народа за возвращение «похищенной свободы», включающая в себя и земские соборы Московской Руси, и «кондиции» «верховников», и конституционные проекты Н.И. Панина и П.А. Палена, и, наконец, тайное общество. «Думы» Рылеева пропагандировали декабристскую историческую концепцию в поэтической форме. По точному замечанию В.Г. Базанова, поэт стремился «выдать идеалы, за которые декабристы боролись за идеалы общенародные, завещанные предками». Даже вроде бы монархический «Иван Сусанин» несет в себе национал-демократический заряд: герой жертвует собой за «русское племя» и за выборного царя.  С.И. Муравьев-Апостол в своем «Православном катехизисе» призывает «христолюбивое воинство российское» не установить, а именно «восстановить правление народное в России». Н. Муравьев единственный способ «добывать свободы» видит в том, чтобы «утвердить постоянные правила или законы, как бывало в старину на Руси. Рылеев полагал, что «Россия и по древним воспоминаниям и по настоящей степени просвещения готова принять свободный образ правления». «История великого Новгорода» «утверждала в республиканском образе мыслей» Пестеля.

Cтатья 7 «Манифеста (к русскому народу)» Н. Муравьева предполагала, что любой гражданин — дворянин, купец, мещанин, крестьянин — могут приобретать всякого рода собственность: земли, дома в деревнях и городах В «Манифесте» была еще одна экономическая статья: «Уничтожение монополий, как-то: на соль, на продажу горячего вина и проч., и потому учреждение свободного винокурения и добывания соли, с уплатою за промышленность с количества добывания соли и водки». Декларировалась отмена крепостного права, свобода местожительства и передвижений, а также промыслов.

Другим важным документом, отражающим взгляды декабристов, был «Опыт теории налогов» Н.И. Тургенева. О своем произведении автор писал: «Я старался доказать, что как экономические и финансовые, так и политические теории истинны лишь постольку, поскольку они основаны на принципе свободы». Тургенев был критиком государственной модернизации Петра I и считал, что она привела к истощению сил народа. Сам Тургенев предпочтение отдавал системе Адама Смита. Подчинение банков интересам государства и неконтролируемый выпуск банкнот может, по мнению автора «Опыта теории налогов», привести к катастрофическим последствиям. Он был последовательным сторонником свободы предпринимательства и считал, что не следует искусственно стимулировать промышленность. В другой своей политической брошюре (1848) он писал: «Социалистические и коммунистические учения хотели бы возвратить народы к варварству».

Но будь покоен, бард! - цепями,
Своей судьбой гордимся мы,
И за затворами тюрьмы
В душе смеемся над царями.

Наш скорбный труд не пропадет,
Из искры возгорится пламя,
И просвещенный наш народ
Сберется под святое знамя.

Мечи скуем мы из цепей
И пламя вновь зажжем свободы!
Она нагрянет на царей,
И радостно вздохнут народы!

А. И. Одоевский